Ветер Луны

Дравон

Снег задувал все сильнее, заставляя девушку хмуриться. Двор совсем замело, как и дорогу в таверну. Луна поежилась, кутаясь в тонкий плащ, который уже начал промокать от мелких, колючих снежинок. Казалось, сам воздух стал плотнее, наполненный белой кружащейся метелью, которая скрывала очертания деревьев и даже покосившийся забор старого сарая.

Темные волосы Луны упали на плечи, когда она с тяжелым вздохом посмотрела на лопату. Вся ее работа, все усилия были напрасны. Снег, этот неумолимый враг, все равно занесет дорожку, как бы она ни старалась.

На мгновение мелькнула мысль о возможности исправить положение, но тотчас была отвергнута. В Дравоне магия и те, кто ею владеет, под запретом. Обнаружение мага драконами сулило неминуемую гибель. И это вполне объяснимо. Много веков назад маги прибыли на планету драконов с благими намерениями, стремясь к мирному сосуществованию. Долгое время царил мир, пока высший маг Сеторум не возжелал подчинить себе могучих существ, поработив их волю. Опасные чары окутали небеса, пробудив в драконах яростный гнев. Если бы не супруга верховного дракона, разгневанные создания могли бы уничтожить всех жителей Дравона. Желая спасти тех, в ком текла кровь магов и драконов, она бросилась со скалы в воду, рассыпавшись дождем. Попав в основные течения, она превратилась в целебную влагу. Те, кто пил ее, лишались магических способностей, а драконы обретали умиротворение. Однако одно оставалось неисправимым: дракон мог полюбить лишь ту, чье сердце было наделено магией. Опасаясь повторения прошлого, верховный дракон определил драконов в статус стражей, запретив им связывать свои сердца узами любви.

Пожав плечами, словно смирившись с неизбежным, Луна отнесла лопату обратно в кладовую. Затем, с легкой усталостью в шагах, она направилась в таверну. Внутри царила привычная атмосфера – сырость, пропитанная запахом эля, и гул голосов. Но, как всегда, здесь было людно. Даже в соседних заведениях не собиралось столько народу. Все шли сюда, привлеченные ароматом ее фирменного жаркого и свежеиспеченных горячих булочек, которые она готовила с такой любовью.

Проскользнув мимо приглушенно гудящих столиков, девушка бросила короткий кивок завсегдатаю и направилась к барной стойке. Там ее уже поджидала сводная сестра. В своем ярко-желтом платье Лаура выглядела странно – слишком броско для такой забегаловки.

– Ты что так долго? – громко выдала сестра, явно чем-то недовольная.

– Я же не отдыхала… – буркнула Луна, стряхивая с себя снежинки.

– А что еще делала? Вся в снегу! Я видела. Матушка подойдет, и я ей живо все расскажу! – с дерзкой улыбкой добавила сестра, задирая подбородок.

– Кто бы сомневался, – устало ответила Луна, не желая продолжать разговор. Все было так предсказуемо. Сводная сестра, эта вечно мстительная и жадная особа, снова показала свое истинное лицо.

– Неужели ты не можешь просто согласиться? Ты опять собираешься спорить? – Лаура все не унималась. Ее глаза сузились от напряжения.

В этот момент в их разговор вклинился неприятный голос:

– Что происходит?

За их спинами возвышалась женщина, похожая на надвигающуюся грозовую тучу. Ее высокая прическа добавляла ей внушительности, словно готовясь обрушить на них шквал. Малинда испепеляла яростным взглядом падчерицу. Этот взгляд был не просто выражением недовольства, а целым вихрем невысказанных обид и накопившейся злобы, готовой обрушиться в любой момент. Синее платье, такое яркое и праздничное, казалось насмешкой над бушующей в ней бурей. Оно лишь подчеркивало контраст между внешней сдержанностью и внутренним пожаром. Падчерица, ощущая на себе этот тяжелый, обжигающий взгляд, невольно сжалась, словно пытаясь стать невидимой. Каждый нерв ее тела был натянут до предела, ожидая неизбежного удара. Но Малинда молчала, лишь ее губы слегка дрожали, выдавая внутреннюю борьбу. Казалось, она собирает всю свою силу, всю свою ненависть в этот один, всепоглощающий взгляд, который мог бы сжечь дотла. Воздух вокруг них стал плотным и тяжелым, пропитанным невысказанными угрозами и предчувствием надвигающейся катастрофы.

Луна тихо вздохнула и отвернулась, понимая, что избежать недовольства мачехи ей не удастся. Малинда не славилась добротой и заботой, а ее характер и вовсе портился, когда она видела свою падчерицу. Красота и способности девушки вызывали у нее лишь раздражение.

– Я с тобой разговариваю! Что молчишь? – резко спросила Малинда, раздражаясь с каждой секундой все больше и больше.

– Все хорошо, мама, – ответила девушка, не оборачиваясь. В ее голосе звучала привычная сухость, ведь она уже знала, что в итоге окажется виноватой.

– Почему ты грубишь сестре? – голос матери становился все более напряженным, словно натягивалась струна.

– Я не грублю.

– Тогда не забывай свое место!

Девушка резко обернулась, вскинув подбородок, и воскликнула:

– И где же оно?

– На кухне. Пироги уже съели, да и рагу заканчивается. Ну! Чего стоишь?

– Мне нужно проверить брата... – прошептала девушка, вдруг осознав, что так и не отнесла ему ужин. Она знала, что мать и сестра редко наведывались в его комнату. Их визиты сводились лишь к тому, чтобы напомнить ему о его ничтожности. Несколько лет назад Рой ослеп, хотя при рождении видел мир во всей его красе. Пока был жив отец, они отчаянно искали магов, надеясь найти способ ему помочь. Но после смерти отца Малинда оставила сына на произвол судьбы. Теперь он почти ничего не видел.

– Что же теперь будет с твоим братом? Такой наглец, смеет мне перечить, когда сам сидит у меня на шее! Никакой от него пользы, а ведь кормится с моего стола.

– Это не его вина... – осмелилась возразить Луна, испытывая глубокое удивление черствости мачехи. Ведь это ее родной сын. Неужели ей совершенно не жаль его? Он так нуждается в ее поддержке и любви. Но женщина, казалось, отказалась от него, посчитав его неполноценным, калекой.

– У всех нормальные сыновья, а этот – просто беда! Если бы он хоть немного помогал, не пришлось бы нанимать работников, а я на это трачу золотые.

– Вы же знаете, он не видит…

– Каждый должен отрабатывать свой хлеб и кров!

– Он не слуга, как и я. Дом, таверна и поля – все это принадлежало нашим родителям, – не удержалась девушка от резких слов, не желая слышать обидные слова про тех, кто ей был дорог. Раньше они жили хорошо, в любви и были счастливы. Теперь все изменилось.

Женщина сделала шаг, наклонилась и прошипела:

– Забудь о тех временах, когда ты считала себя хозяйкой. Теперь ты… служанка!

– Но отец…

– Он больше тебе не поможет. Если хочешь, чтобы твой брат не ночевал в сарае, тебе придется готовить и убирать в таверне.

Луна сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Выхода не было. Совсем. Она знала, что без нее брат долго не протянет. Мачеха это прекрасно понимала и пользовалась, безжалостно давя, принуждая, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах. Ненависть и презрение в глазах женщины были настолько явными, что Луна чувствовала их кожей.

Когда отец впервые привел в их дом беременную женщину с дочерью, Луна была счастлива. Ей казалось, что вот оно – настоящее семейное счастье, второй шанс. Потом родился брат, и это стало настоящим чудом. Но счастье оказалось хрупким. Отец погиб, утонув, и вся власть в доме перешла к мачехе. С каждым годом ее характер становился все более ядовитым, змеиным. Иногда Луне казалось, что их общение – это не разговор, а шипение. Внутри все сжалось от какой-то мерзости и безысходности. Мир вокруг казался мрачным, грязным, лишенным всякой радости и света.

В ее памяти оживали картины прошлого, невероятно яркие и теплые. Она видела маму, увлеченно колдующую на кухне, и вспоминала ту чистоту и свежесть, что царили в их маленькой таверне. Воздух был наполнен ароматами – сладкие булочки смешивались с запахом полевых цветов или смолистым духом еловых веток. Тогда все вокруг казалось наполненным радостью и смехом. Девушка вспомнила их сад, который сейчас, увы, запущен и заброшен. А ведь раньше люди приезжали в таверну, чтобы насладиться душистым чаем с булочками в чудесном саду.

Теперь эти моменты остались лишь в воспоминаниях.

– Да, мама, – с трудом выдавила она и, не оборачиваясь, направилась на кухню. Сейчас ей было не до сантиментов. Мачеха была в дурном настроении и, казалось, готова бесконечно придумывать ей поручения. Но как только она справится с делами, то обязательно сбежит к брату, чтобы порадовать его свежей выпечкой.