Ветка MSB 16

Поднимая пыль, микроавтобус с эмблемой Гиндза Токио Метро остановился на обочине.

Бригадир Кэндзи Исивара спрыгнул на пожухлую траву, с наслаждением разминая спину.

Следом к нему присоединились Рёта, Харуки и Юто — специалист отдела газового контроля, ради которого они сегодня были отправлены во внеочередной обход.

Подходя к двери аварийного входа метрополитена, Кэндзи, щурясь на палящем утреннем солнце, вытащил из кармана спецовки платок и смахнул со лба липкий пот.

— Значит так, парни, мы на месте, — возвестил он, остановившись у заросшего травой входа, прикладывая чип-ключ к электронному замку.

Аварийная система поприветствовала их коротким писком, посылая электронные импульсы по старым проводам. Внутри раздался скрежет металлических поршней, трущихся о стальные пластины, и дверь натужно откатилась в сторону, пропуская бригаду обходчиков внутрь.

— Фу, ну и вонь, — Юто поморщился от ударившего в нос запаха сырости и застоявшегося воздуха, вырвавшегося через открывшийся шлюз.

Слегка пригнувшись, Кэндзи переступил порог и, махнув рукой темноволосому мужчине лет сорока за своей спиной, скомандовал:

— Рёта, врубай иллюминацию!

Тот дёрнул старый, чуть заржавленный рубильник аварийного электропитания, и тут же по тоннелю разнёсся треск: мигающие тусклые огоньки ламп понеслись вдаль, словно огни взлётной полосы.

Законсервированная ветка метро «Мансэйбаси» встретила их гулкой тишиной.

Юто поправил висящий за спиной рюкзак с оборудованием и начал спускаться вслед за всеми, разглядывая старые, подвергшиеся разрушению стены, украшенные кружевами свешивающейся с балок паутины и облупившейся плитки.

Харуки легонько коснулся его рукава, притормаживая слишком резвый спуск.

— Смотри под ноги, скользко, — кивнул он подбородком на склизкие ступени. Из-за недостаточной вентиляции в катакомбах царила сырость, расползающаяся липкими щупальцами по плитам перекрытий и платформ.

Юто благодарно кивнул в ответ. Только сейчас, глядя на тяжёлые берцы обходчиков, он понял, что не подумал об обуви, машинально нацепив перед выходом кроссовки, которые тут же стали влажными.

— Осторожнее там, Рёта, не вляпайся, — бросил Кэндзи, перешагивая зловонную лужу. — А то домой вернёшься, получишь от жены.

— Вот же ж... никак не привыкну к этой сырости, — тут же поморщился Рёта, успев, вопреки предупреждению, наступить во что-то склизкое под ногами. — Да она и так найдёт повод. Её токсикоз меня доконает.

— Погоди-ка, вы там что, опять что ли? Когда успеваете-то? Опять поди дочка?

Рёта притормозил, оттирая ботинок о рельсы:

— Не, на этот раз Инари нас услышала. Парень! — лицо Рёты расплылось в довольной улыбке.

— О, это отличная новость, господин Рёта, — присоединился к поздравлениям Харуки.

— А ты, Юто? У тебя есть девушка? — обернувшись, Рёта задорно подмигнул.

Юто смутился. Ему стало отчего-то неловко признаваться, что личная жизнь у него не складывалась.

— Нет, господин Судзуки...

— И что, даже на примете нет никого? — не унимался тот. Притворно округлив глаза, он добродушно подначивал, не обращая внимания на смущение Юто.

— Ну вот, значит, ты тут у нас единственный холостой, — подытожил Кэндзи, спрыгивая с платформы на железнодорожное полотно.

Тут над их головами, затрещав, мигнула лампочка.

Плечи идущего впереди Харуки непроизвольно дёрнулись, и Юто с опаской обернулся назад.

— Тьфу! — выругался Кэндзи. — Скоро тут всё погрузится во тьму. Харуки, пометь. Передать электрикам.

— Ага, — отозвался тот, делая на ходу пометку в блокноте.

Рация бригадира зашипела:

— Исикава, как дела? Вы на месте? — раздался голос диспетчера.

Кэндзи подсветил фонариком ржавый указатель справа от себя:

— Всё нормально. Идём. Слушай, господин Таро, а там вообще-то газопровод есть?

— Раз есть утечка — значит, есть. Ты главное дойди туда и Юто приведи. А он там разберётся сам.

— Вам не кажется это странным? — протянул задумчиво Харуки. Почесав затылок, он покрутил головой по сторонам.

— Что?

— Ну, вот эта утечка...

— Это надо у Юто спросить. Он же специалист в этом деле. Наша задача — довести, так ведь, господин Танака?

Юто, улыбаясь, согласно кивнул:

— Так точно.

Он задрал голову, осматривая свод потолка над собой. Отмечая скопление влаги и чего-то похожего на склизкую плесень, ему отчаянно захотелось натянуть на голову капюшон.

Харуки пнул кусок плитки, который, отскочив, гулко ударился о перевёрнутую железную бочку.

— А правда говорят... ну... что здесь призраки?

— Кто говорит? Не слушай их. Всё это придумки ради хайпа. — Фонарик идущего впереди Кэндзи скользнул по обшарпанной стене с серо-бурой растительностью в швах плит. Луч выхватил из теней на стене указатель с меткой — «MSB16-S».

— Ещё час, и мы будем на месте, — спрогнозировал Харуки, глядя на указатель.

— Знаешь, — Кэндзи махнул рукой куда-то в теряющуюся в сумраке тусклого света даль, — я работаю обходчиком уже как лет тридцать. Нет тут ничего и отродясь не было.

Похлопав Юто по плечу, Рёта добавил:

— И я кроме крыс ничего не видал. Так что бригадир прав. Сказки всё это.

Где-то в глубине тоннеля раздался протяжный заунывный вой.

Рёта отмахнулся:

— Вентиляция.

Юто никогда не был трусом, но местная атмосфера заброшенности давила, тяжело дыша в спину. Остальные же члены бригады как ни в чём не бывало продолжали разговаривать, не обращая внимания на звуки.

Как и говорил Харуки, через час они прибыли на место.

Юто сразу сделал контрольный замер и, получив результаты, с облегчением стянул с лица маску.

— Чисто.

— Даже и не пахнет газом. Чего там ваша служба нашла? — возмутился Кэндзи, шумно выдыхая. — Заканчивай быстрее, перекусим да пойдём обратно.

Харуки, взобравшись на перевёрнутую лавку, наблюдал, как Юто ходил вдоль стен с длинным, похожим на удочку зондом.

Следуя инструкциям, тот взял все положенные пробы воздуха, измерил уровень метана и записал данные в протокол.

И Юто уже собирался убирать технику, как обратил внимание на крошечный датчик магнитометра с красной стрелкой. Будто сойдя с ума, она хаотично прыгала по шкале. Юто постучал по нему пальцем.

— Не работает? — раздался за спиной голос Харуки.

Юто невольно вздрогнул от неожиданности.

— Видимо, нет. Хотя вот вроде с утра проверял, всё было нормально. А здесь... не может магнитное поле делать такие скачки.

— Этой технике поди лет сто, — Кэндзи сел на край платформы, доставая из сумки контейнер. — Вы как хотите, а я ем.

— Покушайте хорошо, господин Кэндзи, — откликнулся Харуки, отвлекаясь от магнитометра.

Юто, как и остальные, уселся на край платформы. Натянув одноразовые перчатки, он с ловкостью расправился с парой куриных шашлычков.

— А почему закрыли эту ветку, господин Кэндзи? — поинтересовался он, оборачиваясь к бригадиру.

— Дак построили разгрузочный узел, и эту ветку вскоре закрыли за ненадобностью.

Под ногами Юто пронёсся поток холодного воздуха. Он даже наклонился вниз, пытаясь понять, что это было.

— Призрака увидел? — пошутил Рёта.

— Показалось что-то. Наверное, сквозняк. А вы сами давно здесь работаете?

— Да меньше, конечно, чем бригадир, но... — Рёта отвлёкся на перекус. — Лет десять уже. Будешь? — предложил он, протягивая контейнер с завёрнутыми в листы нори онигири.

— Да я...

— Да чего ты такой скромный-то. Угощайся. На, — Рёта протянул заботливо положенную женой вторую пару перчаток.

Юто, приложив ладонь к груди, вежливо поблагодарил за угощение, с наслаждением отправив онигири в рот.

— Ну что, парни, поели? — раздался погодя голос бригадира. — Двигаем к выходу? — Кэндзи не торопясь поднялся на ноги. — Юто, тебе помощь нужна? Эти штуки, наверное, тяжёлые? Устал небось?

— Спасибо, господин Кэндзи. Я привычный.

— Вот молодёжь, всё сами, всё сами... Ну давайте будем выбираться отсюда.

На сытый желудок обратная дорога шла веселее. Кэндзи рассказывал байки, вспоминая годы молодости. Рёта травил анекдоты. Харуки и Юто по большей части только слушали.

— Слушай, а это правда то, что ты про газ сказал?.. ну, то, что там могут пустоты за стенами быть? — спросил Харуки, подходя к Юто.

— Вообще да. Природный газ может скапливаться в пустотах, а потом через разломы в почве вырываться наружу. Там в стенах трещины, может, через них что-то просочилось. А что? Что-то не так?

— Парни, вы чего там секретничаете? — спохватился Кэндзи.

— Да я так. Спросил у Юто про газ.

— Ну дался он тебе, — рассмеялся Рёта.

Кэндзи начал увлечённо рассказывать очередную байку. Они принялись что-то горячо обсуждать, и между Кэндзи с Рётой разгорелся спор.

Юто шёл позади, погрузившись в размышления: там, наверху, люди даже не подозревают о том, что глубоко под их домами раскинулась целая сеть тоннелей. Наступив на развязавшийся шнурок, он споткнулся и, протянув руку, слегка хлопнул Харуки по плечу.

— Идите. Я догоню, — шепнул он одними губами, показывая на кроссовки.

Харуки кивнул — выход был уже не так далеко, да и потеряться здесь было негде.

Остановившись, Юто снял рюкзак и присел на корточки, завязывая шнурки. Из рюкзака раздался писк магнитометра. Бросив взгляд на бригаду и увидев, что те уже скрылись за поворотом, Юто снял рацию и нажал кнопку связи — в ответ раздалось шипение.

— Ребята, вы меня слышите? Господин Кэндзи? — В какой-то момент сквозь помехи ему показалось, что на том конце провода ответили. — У меня проблема с оборудованием...

Сунув рацию в карман, вытащил магнитометр, который, захлёбываясь звуками, отчаянно пищал. Стрелка на экране MM-3C, зашкалив, упёрлась в край шкалы.

«Это не может быть поезд, — тревожно прошептал Юто, вглядываясь в темноту. — Да и многовато для него. Прав был бригадир. Надо заменить».

Морщась от назойливого пищания, Юто потыкал кнопку выключения — прибор не реагировал: «А, ну его, разберусь, когда своих догоню».

Над головой, в своде тоннеля, снова мигнула лампочка. Серые тени на стенах ожили, пустившись в пляс.

Юто поднял голову.

Слепящая вспышка — и мир вокруг погрузился во тьму.

Сердце, стукнувшись в грудной клетке, замерло. Сглотнув ком в горле, он попытался включить налобный фонарь, но тот тоже не подавал никаких признаков жизни.

Магнитометр продолжал пищать, но даже он тонул в звуках отчаянно колотящегося о рёбра сердца. Усилием воли поборов оцепенение, трясущимися руками Юто нашарил в рюкзаке запасной фонарик. Пару раз уронив его под ноги, наконец-то включил. Стальное полотно старых рельс блеснуло в свете фонаря.

Юто забросил рюкзак на плечо и двинулся вперёд — там, за поворотом, должна быть группа. Но, пройдя поворот, он в удивлении остановился, водя лучом фонаря туда-сюда.

Моргая, Юто не мог понять: это действительно развилка или у него в глазах в темноте двоится? Попытался припомнить, где они шли, но вообще не узнавал это место. Может, не заметил за разговорами?

Достав из рюкзака карту, он долго её вертел, примеряя к своему текущему местонахождению. Пазл никак не складывался. Он же свернул туда же, куда и бригада? Он точно их видел.

Вдалеке что-то гулко громыхнуло. Юто вздрогнул и инстинктивно сделал пару шагов назад.

Рация по-прежнему молчала. У магнитометра вконец села батарейка, и он, прощально пискнув, отключился, погружая Юто в звенящую тишину, острым лезвием полоснувшую по ушам.

Тусклый свет фонарика дрожал и метался, подсвечивая причудливые тени на стенах.

Вцепившись в лямку рюкзака, Юто прислушался и сделал неуверенный шаг вперёд — туда, где мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее свет.

Технический мусор и отсыпка шуршали под ногами. Каждый его шаг эхом отскакивал от стен, теряясь в глубине. При мысли о том, что там за спиной кромешная тьма заброшенных десятки лет назад тоннелей, по спине побежали мурашки.

Эти мысли навязчиво лезли в голову. Виски гудели от напряжения. Время и темнота стирали границы реальности, а бетонные стены подбирались всё ближе, давя своей чудовищной массой.

Там, наверху, люди... сотни тысяч людей. Гул машин, смех, свет. Его никто не услышит...

За спиной что-то хрустнуло. Фонарик, ударившись о рельсы, рассыпался на части. Кроссовок Юто на секунду замер в воздухе. Показалось? Эхо? Или там, в темноте, действительно кто-то есть?

— Харуки, ты? — бросил он в темноту.

Тишина.

По телу пробежала дрожь. Пальцы ещё крепче вцепились в шершавую грубую ткань лямки рюкзака, а шаги стали быстрее.

Когда же этот чёртов тоннель закончится? Где остальные? Сколько он уже идёт?

Кровь в висках пульсировала в такт спешным шагам, разгоняя адреналин по венам.

Эти проклятые стены хотят раздавить его.

Глаза до боли всматривались в даль, пытаясь разглядеть хоть что-то... но там пустота: мрачная, тёмная, недружелюбная.

Юто уже почти бежал.

Тьма за его спиной не отступала, она преследовала его по пятам, и он не хотел думать, что будет, если она его догонит.

Стены сжимались. Лёгкие жгло — им отчаянно нужен был воздух.

И он побежал. Побежал со всех сил. Задыхаясь и падая, обдирая ладони о старые шпалы.

Мысли путались.

Тьма наседала, поглощая его сознание.

Он никогда не выберется из этого лабиринта.

Ты наш — кричали скалящиеся тени.

Ты наш — шипели стены.

Они были живые, они его звали в свой мир, и они хотели, чтобы он стал частью его.

Яркий луч света ударил в лицо, взрываясь снопом искр в голове. Мгла сомкнулась, и Юто, споткнувшись, упал между рельсов, теряя сознание.

Спустя пару минут, щурясь от света фонариков, направленных в его сторону, он приоткрыл глаза.

— Ты чего так разогнался-то? — удивился Кэндзи, сидя рядом с ним на корточках. — Живой? Случилось чего?

— Как будто призраков увидел, — добродушно поддержал Рёта, пытаясь разрядить обстановку.

— Вы... — слова застряли в пересохшем горле. — За мной вернулись? Мне показалось, что я заблудился, — выдавил наконец Юто, растерянно садясь на шпалы.

Сердце всё ещё колотилось как бешеное, нервно пульсируя в вене на шее.

— Ну ты даёшь. Тут где теряться-то? Одна дорога: или туда, или туда, — махнул бригадир в противоположные стороны тоннеля.

— А долго вы шли?

— Да минут пятнадцать, — бригадир Кэндзи глянул на часы. — Мы только свернули, отошли подальше, и тут свет выключился. Харуки вспомнил про тебя. Мы и пошли обратно. Так ведь, парни?

— Ну да, — отозвался Харуки.

Рёта похлопал Юто по плечу:

— Испугался темноты? — он протянул Юто руку, помогая встать.

— Типа того... — буркнул он пересохшими губами и оглянулся назад. Тоннель за спиной, освещённый светом фонарей, казался абсолютно обычным.

«Шнурки завязал, магнитометр проверил... Потом тоннель... развилка: всяко больше получаса».

Юто не стал вдаваться в подробности о случившемся там — засмеют ведь.

Просто сбой, усталость, жара.

Отряхнув пыльные джинсы, он нацепил рюкзак и молча пошёл вместе с бригадой к выходу.

И хотя, выбравшись на поверхность, он чувствовал себя вполне нормально, низкий вибрирующий гул, будто эхо из тьмы под землёй, всё стоял у него в ушах.

Спустя пару дней, замерев посреди тротуара от внезапного приступа головокружения, Юто попытался сфокусировать взгляд на своём напарнике — силуэт Кенты упрямо двоился, искажался, как мираж, и норовил уплыть куда-то вдаль. В висках гулко стучало, будто кто-то медленно сжимал его череп изнутри.

Тем временем Кента, присев у вмонтированного в землю чугунного люка вентиляционной шахты, был целиком занят делом: обеими руками он вытягивал из решётки зонд, ловко сматывая трос. Футболка на спине прилипла к коже, а пот стекал по шее, исчезая под воротом. От нагретого бетона поднимался вязкий жар, в воздухе пахло пылью, выхлопами и чем-то металлическим.

— Юто, запиши: 0,2% метана. Норма. Всё чисто, — выдохнул Кента и, откинувшись назад, дёрнул ткань футболки на груди, пытаясь хоть как-то согнать липкий жар.

Мимо по дороге пронёсся мальчишка на велосипеде, взметнув колесами в воздухе облако придорожной пыли, которая мгновенно прилипла к вспотевшей коже.

Не услышав ответа, Кента нахмурился и обернулся, ища напарника глазами.

— Парень, с тобой всё в порядке? — в его голосе звучала тревога. На глазах у него белое лицо Юто приняло нездоровый зеленоватый оттенок. — Эй? Тебе плохо?

Юто только успел неуверенно махнуть рукой, как подкатившая волна тошноты резко согнула его пополам. Желудок скрутило судорогой, и его стошнило в траву у ржавого проволочного забора, прямо на глазах у проходившего мимо пожилого мужчины. Тот чуть приостановился, покосился на Юто и, неодобрительно поморщившись, поспешил дальше.

Кента, не раздумывая, бросил датчик прямо на землю и сорвался с места.

— Ты чего? — он машинально задрал голову, вглядываясь в ослепительно голубое небо. — Что-то ты последнее время не в себе. Жара ещё эта аномальная...

Пока Кента рассуждал о солнце, Юто рухнул на колени, и его снова вырвало. Горло жгло, а глаза нестерпимо слезились.

Переводя дыхание, он уставился мутным взглядом на размытое пятно из своего полупереваренного завтрака. В какой-то момент его накрыла такая опустошающая слабость, что захотелось просто лечь здесь, у обочины, и закрыть глаза — навсегда. Ноги подкашивались от слабости, руки не слушались — всё тело казалось чужим.

Минуты через две Кента осторожно потряс его за плечо, выводя из ступора.

— Юто, ты как? Отошёл? Держись, я помогу, — он протянул руку, поднимая его на ноги. — Что-то не нравишься ты мне... давай-ка лучше домой, а я один здесь управлюсь.

Юто хотел возразить, но язык, как разбухший ватный кляп, застрял во рту, не давая сказать ни слова.

— На вот, — Кента сунул ему в ладонь пластиковую бутылку с водой. — Выпей, а то опять на жаре поплохеет.

Двигая руками словно в замедленном кадре, Юто отвинтил крышку и послушно сделал пару неуверенных глотков. Вода была тёплой, почти горячей, но всё равно смочила горло, принося облегчение.

— Ну всё, — удовлетворённо сказал Кента, чуть расслабившись. — Давай дуй домой и отлежись до завтра. Я прикрою тебя перед начальством.

По губам Юто пробежала едва заметная тень улыбки.

— Спасибо, — выдавил он сиплым, чужим голосом, покачнувшись.

Кента проводил его до остановки, и только убедившись, что Юто поднялся в автобус и сел на свободное место у окна, развернулся и пошёл обратно доделывать работу.

Юто, доехав до своего квартала, вышел и устало поплёлся в сторону дома. Эта дорога превратилась в бесконечный, вязкий ад. Асфальт плавился и дышал жаром, воздух был тяжёлым, с запахом пота, металла и еды из многочисленных закусочных. Ноги не слушались, каждый шаг давался с усилием.

Когда за его спиной брякнул замок двери, Юто просто позволил телу обмякнуть и сполз по ней тут же на пол. В ушах шумело, словно где-то глубоко внутри черепа гудел трансформатор. Желудок сжался от дурноты в твёрдый, неподвижный ком.

На улице всё ещё стояла жара, но, слава Будде, в его крохотной съёмной квартирке работал кондиционер. Он тихо гудел под потолком, отсекая от комнаты бешеное пекло и наполняя её едва ощутимой прохладой.

«Что это такое? Может, съел чего?» — подумал Юто, вспомнив поспешный утренний перекус. — «Вроде всё как обычно. Вот же зараза. Может, и правда солнце напекло?»

Превозмогая слабость в теле, он перебрался на диван и, как был — в джинсах и пропитанной потом футболке, — свернулся калачиком, уткнувшись лицом в подушку. Сон накрыл его мгновенно, словно тяжёлое одеяло, и он провалился в него, словно в кроличью нору.

Под утро ему снова приснилась заброшенная станция метро. Один и тот же сон, снова и снова: обрывки разговоров, смех Рёты, голос Харуки, спрашивающий у него что-то про приборы. Судорожно бьющаяся стрелка магнитометра. Юто повернулся на голос, но вместо напарника за спиной зияла сизая беспросветная мгла. Она пульсировала и колыхалась, будто живое существо, шипела и тянулась к нему своими щупальцами. Юто попятился, а потом, развернувшись, побежал что есть сил прочь.

Быстрее. Ещё быстрее.

Впереди маячили силуэты бригады — Кэндзи, Рёты, Харуки; слышались их голоса. Но сколько бы он ни бежал, не мог их догнать. Ноги вязли в зловонной заплесневелой жиже, чавкающей под подошвами, не давая ступить ни шага вперёд.

А проклятая мгла неотвратимо нагоняла. Она ползла, перетекая через рельсы и шпалы, струилась по камням и кучам мусора. Лизала его ботинки и тянулась выше, стараясь заглотить целиком. Юто пытался кричать — открывал рот, как выброшенная на берег рыба, дёргался и сопротивлялся, пытаясь вырваться, но его не слышали. Они были так близко и так одновременно бесконечно далеко. Разговаривали и шутили, даже не подозревая, что монстр за их спинами поглощал его, захлёбывающегося собственными криками.

В тот миг, когда мрачная бездна сомкнулась над ним окончательно, глаза разрезала яркая вспышка света, и он, хватая судорожно ртом воздух, открыл их.

Где я?

Сев на диване, Юто приложил руку к груди. Бам, бам, баммм — сердце колотилось в тишине пустой квартиры, отдаваясь глухими ударами где-то под рёбрами. Обхватив себя руками, он покачивался вперёд-назад, пытаясь унять бешеный ритм.

Бам, бам, бам...

Голова гудела, как после тяжёлой пьянки. Юто глянул на часы — полдень. Он проспал почти сутки.

Пошарив в заднем кармане потрёпанных рабочих джинсов, достал телефон. Несколько пропущенных от Кенты. Он проспал работу.

— Чёрт... — выдохнул Юто.

Перезвонив напарнику и договорившись, что тот прикроет его перед начальством, Юто выпил кружку крепкого кофе и выполз на улицу.

Токио гудел, как огромный улей. Казалось, сам воздух дрожал от звуков. Со всех сторон неслись голоса людей, гудки машин, обрывки музыки. Всё это смешивалось в нестерпимую какофонию, от которой звенело в ушах и будто распирало череп изнутри.

Юто сжал виски ладонями. Шум бил по голове и накрывал, словно шквал — резко, тяжело, не оставляя ни укрытий, ни передышки. Он пытался отвлечься, но город не отпускал — гудел внутри него, словно пчелиный рой. Он неумолимо гнал его вперёд, заставлял шагать по улице, шарахаясь от одного прохожего к другому, всё меньше понимая, кто он и куда идёт.

Настойчивый, сверлящий гул становился всё сильнее. Он вибрировал в глубине черепа, сливался с какофонией мегаполиса, прятался за прохожими и вывесками, отражался в витринах и зеркалах припаркованных машин. Казалось, этот гул живёт своей жизнью, имеет собственный разум и голос. И этот голос звал его — звал и тянул за собой, метр за метром, шаг за шагом...

Юто потерялся в этом хаосе. Отдался манящему зову, перестал сопротивляться.

Когда он очнулся, то обнаружил, что стоит у металлической двери аварийного входа метрополитена.

Как он здесь оказался? Почему?

В кармане джинсов завибрировал телефон.

— Слушаю, — всё ещё оглядываясь по сторонам в полном непонимании, ответил Юто.

На том конце провода раздался встревоженный голос Кенты:

— Парень, ты вообще где?

Взгляд Юто упёрся в дверь с табличкой:

— «MSB16-S», — прочитал он вслух.

— Ты там как оказался-то? — искренне удивился Кента.

— Да... я... сам не знаю, — Юто почувствовал, как, несмотря на жару, по спине пробежал холодок.

— Ну ты даёшь! Дуй давай быстрее сюда... ну или... Может, лучше к врачу сходишь? — голос напарника перекрывал далёкий гул уличного движения.

— Ну да, наверное, стоит, — пробормотал Юто, пятясь от аварийного входа. Сделав шаг назад, он оступился, попав ногой в выбоину, чуть не упал и выронил телефон. Тот с глухим стуком ударился о землю.

— Ты там... упал, что ли? Эй, напарник? — доносился встревоженный голос из динамика.

Присев на корточки, Юто, нашарив в пыли телефон, поднял его дрожащими руками с земли:

— Не. Телефон упал! Ладно, давай. Отбой.

Оглянувшись на дверь, Юто вздрогнул. Ему на секунду показалось, что массивная панель пульсирует, словно раскалённое ядро. Будто что-то за ней пытается выбраться наружу, сквозь толщу бронированного металла. Его так и тянуло вернуться и проверить, так ли это на самом деле. Рука непроизвольно потянулась вперёд, но Юто тут же её отдёрнул.

Сунув телефон в задний карман джинсов, он, уходя, бросил прощальный взгляд на дверь: обычный аварийный шлюз, коих десятки на протяжении всей ветки метро на линии Гиндза. Так почему, чёрт побери, именно эта стала его личным кошмаром?

Спустя пару часов Юто стоял на ступенях государственной клиники Синдзюку, держа в руках хрустящий белоснежный бланк рецепта с напечатанным внизу диагнозом: «Острое стрессовое расстройство с эпизодами панических атак, спровоцированное дезориентацией и испугом в условиях резкого отключения освещения в подземном тоннеле».

Доктор, внимательный мужчина с проседью на висках, сказал, что это довольно частое явление у людей, работающих под землёй: защитная функция психики перед сидящим в каждом человеке бессознательным страхом смерти. Плюс — добавил он, поправляя очки на переносице, — стоящая эти несколько недель аномальная жара в Токио. Шутка ли, под 40 градусов в тени.

— Тут техника-то не выдерживает, а люди тем более, — бросил он на прощание, вручив Юто бланк с рецептом. — Это должно помочь.

Юто, приложив руку к груди, поклонился, благодаря доктора. Изнутри его жгла смесь совести и лёгкого стыда за то, что он, поддавшись панике, отнял время у доктора из-за такой банальной ерунды.

«Стресс, жара — обычный случай...» — успокаивал себя Юто, но он всё-таки зашёл по дороге в аптеку и выкупил прописанные ему препараты. Доктор заверил, что через пару недель он снова будет в строю. Тем более синоптики обещали, что аномальный циклон наконец-то покинет их регион, принеся на смену прохладу и дожди.

И прогнозы действительно сбылись. Спустя несколько недель от плохого самочувствия Юто не осталось и следа. Жара спала, а многомиллионный город, казалось, вздохнул с облегчением вместе с Юто: улицы очистились от липкой жары, ночные кошмары отпустили и больше не возвращались.

Выпив последнюю таблетку, Юто с облегчением выбросил пустой бутылёк — жизнь вернулась в прежнее русло. Работа текла своим чередом в обычном будничном графике.

Вскоре после закончившегося курса препаратов Юто предложил Кенте заглянуть в открывшуюся новую закусочную недалеко от их офиса.

Банка с пивом хлопнула, когда Юто уверенно дёрнул за металлический язычок. Ароматная пена зашипела, и Юто поспешил отпить, чтобы пиво не пролилось на стол.

Вокруг стоял аромат жарящегося на гриле мяса, витал сизый дымок, а десятки таких же, как они, людей вокруг расслаблялись после пятничного рабочего дня, сидя за ещё новенькими деревянными столиками.

В честь открытия закусочная дала хорошую скидку, и парни позволили себе устроить праздник.

— Слушай. Ну ты меня, конечно, и напугал. — признался ему Кента, запивая откушенный шашлычок пивом. Его глаза блестели от выпитого пива и усталости. — Я уж думал, у тебя совсем с головой что случилось. Знаешь, всякое ж может быть. Особенно там внизу. — Он ткнул пальцем вниз, намекая на подземку под их ногами, и поёжился.

Юто отправил в рот сочный кусок куриного шашлычка, смахивая пальцем капельку жира на подбородке. С наслаждением прожевав острый, ароматный кусочек мяса, он запил его холодным пивом.

За окном закусочной, стекая по стеклу, моросил лёгкий дождик, небо затянули тяжёлые свинцовые облака. Долгожданная прохлада сняла былое напряжение, и не хотелось думать о прошедших мучительных неделях пекла.

— Давай не будем об этом! — Он махнул рукой, намекая напарнику, что не хочет развивать эту тему.

Кента в ответ кивнул и заказал вторую порцию мяса.

Беседа перетекла в безопасное русло: парни горячо обсудили недавно вышедшие на экраны новинки киноиндустрии. Кента, разгорячённый пивом, обещал познакомить напарника с подругой своей девушки. Остаток вечера прошёл в расслабленной дружеской атмосфере: они смеялись, чокались банками, проливая пену на стол, хрустели солёными стручками бобов.

Придя домой, Юто, скинув на ходу кроссовки с джинсами, сразу завалился спать. Ему снились какие-то воспоминания из далёкого детства. Давным-давно почившая бабушка. Аромат приготовленного ею удона в стареньких горшочках, который он так любил в детстве, и её добрый взгляд.

Проснувшись утром, Юто потёр виски. В голове слегка гудело.

«Надо было пропустить последнюю банку, — подумал он, шлёпая босыми ногами в душ. — Хорошо, что сегодня выходной».

Подставив лицо под горячие капли, Юто с наслаждением закрыл глаза. Намылив волосы, запустил в них пальцы, массируя кожу головы. Крохотное пространство душевой наполнилось густым паром с запахом атлантической свежести.

Тело, окутанное теплым облаком пара, расслабилось, кровь перестала бить в виски. Постояв минут десять под струями, Юто ополоснулся, выключил воду и, переступив порог душевой, встал на мягкий коврик.

Воздух утопал в клубах пара, поглощая очертания кафельных стен.

Пригладив мокрые волосы, он наклонился к раковине и плеснул в лицо горсть прохладной воды. Проведя ладонью по запотевшему зеркалу, бросил взгляд в ту его часть, где пальцы только что стёрли покрывающую его поверхность влагу.

Его отражение по ту сторону зеркала дёрнулось. Губы расплылись в чужой, хищной ухмылке.

— Ну привет, Юто Танака... рад меня видеть?