Ветробой

-Юго-восточный ветер пятьдесят восемь метров в секунду. Вихревых образований не замечено, высота... Приемлемая, когда-нибудь дома починят альтиметр. Ребята, удачи вам!- Короткая радиограмма с мостика знаменовала начало добычи. Двое в масках и тяжёлых шахтёрских костюмах встали на буровую платформу, закрепляя себя карабинами к страховочным тросам. Высотное бурение - дело не самое безопасное, но, однозначно эффективное. -Запуск через три минуты.- Озвучил грубый и прокуренный голос откуда-то рядом с буром. -Товарищ бригадир, а на сколько у нас бенза осталось?- Вопрос от шахтёра подразумевал даже не реальное количество топлива на борту "Ветробоя", но скорее то, сколько им находиться на платформе. -Хватит, не забивай голову. Всё! Работаем!- Бригадир дёрнул за рычаг, после чего, уже изрядно изношенная долгими миссиями платформа со скрипом и хрустом сдвинулась с места и устремилась вниз. Только двое шахтёров на платформе оказались снаружи винтокрыла, как им в лицо начал хлестать дождь, на глаза то и дело давили вспышки молний, а штормовой ветер качал платформу из стороны в сторону. -Держи ровнее!- Крикнул шахтёр в костюме с многочисленными нашивками в интерком, передающий сигнал на винтокрыл. После чего, машина начала качаться в такт ветру. Молодой шахтёр в совсем новеньком костюме выглянул за борт платформы. Каменистая и скалистая земля неумолимо приближалась к их буру. -Контакт через три... Два... Один...- Тут платформу начало жутко трясти. Бур начал вгрызаться в поверхность, как голодный зверь в свою добычу. Через несколько секунд платформа прошла свои первые несколько метров рыхлой андезитовой породы. -Не зевай! Увидишь что-то на стенах, сразу останавливай бур!- Кричал прожжёный шахтёр новичку. А целью их добычи были редкие минералы. Всяческие кристаллы, золото, серебро. Другие, менее редкие материалы добывали "траловые" дирижабли. Огромные, прямо таки исполинские машины, в своё время из боевых переоборудованные в горно-добывающие. Винтокрылы же типа "Ветробоя" занимались точечным бурением. И сам "Ветробой" был ещё большим представителем своего класса. Иные, первого поколения или второго, аналогичного "Ветробою", но меньше, даже не получали названия. Только серийный номер. Но, вернёмся к нашим шахтёрам. -Маккрински, твою мать, бури точнее, хрусталь бьёшь.- Кричал шахтёр на новичка. Маккрински же старался как мог, вытаскивая из стен жеоды и тут же закидывая их в контейнер. Вскоре бур прошёл отметку двести метров, где кристаллов было ещё больше. А после... Пробурив слой плотной породы, бур перестал грохотать и оказался в большом полом пространстве. -Вот чёрт...- Выругался старый шахтёр, после чего включил прожектор. Всё пространство озарил синеватый свет, переливающийся и отражающийся от стенок. -Хабарыч... Мы богаты!- Кричал маккрински, смотря на огромную жеоду, в которую их бур попал, можно сказать, по чистой случайности. Только шахтёры хотели спуститься с платформы, чтобы разворошить жеоду, по интеркому раздался голос капитана. -Джентльмены, поднимайтесь оттуда,если хотите вернуться домой к ужину, ветер усиливается, трос на пределе.- -Маккрински, залезай, мы уходим.- Сказал тому старик Хабарыч. -Но... Может мы успеем? Ты же знаешь, что все скважины после работ считаются мёртвыми, сюда же сбегутся туннельщики...- -Никаких но. Быстро на платформу!- Хабарыч два раза повторять не стал. Если бы Маккрински остался там, платформу бы подняли без него. Трос, визжа и скрипя, начал сворачиваться, а платформа начала подниматься обратно к винтокрылу. Ветер крепчал. Дождь буквально резал сквозь шахтёрский бронекостюм. Шторм. Настоящий шторм. Вроде, компания NordForge создала все средства для человека, чтобы укрощать стихию. Но она всегда брала своё. Она всегда забирала и будет забирать праздных и тех, кто её недооценил. Маккрински смотрел вниз на скважину, зная, что там, под землёй, находилась его премия и благодарность от компании. Однако, плакала эта самая премия. Ветер не собирался стихать, а значит, если бы бур не подняли, он бы остался там, внизу. Хабарыч даже не смотрел вниз. Он прекрасно понимал, что нынешний мир... Не щадит... Праздных и наивных. Таких, как Маккрински. Тот же сильно погрустнел. Через несколько минут буровая платформа поднялась на винтокрыл, где на нижней палубе шахтёров ждал бригадир. -Ну что там?- сказал он, смотря на погрустневшего Маккрински и вроде спокойного Хабарыча, уже снявшего защитную маску. Не успел он хоть что-то сказать, как Маккрински начал с огоньком рассказывать про жеоду и огромные деньги, которые она сулит всему экипажу. Бригадир, однако, выслушав, взял рацию, передающую всё на капитанский мостик и начал объяснять ситуацию. -...Нельзя, чтобы она досталась туннельшикам. Разнесите там всё. Кристальная пыль никому не нужна.-

Капитан стоял за штурвалом, стараясь держать винтокрыл в одном положении над скважиной. Ветер усиливался и пришлось скомандовать поднятие платформы. Чай на подставке потихоньку остывал, отчего капитан был не в восторге. -Герр Фогель, как считаете, нужно было уходить?- Обращался капитан к талантливому и уже пожилому артиллеристу, который пил чай рядом с капитаном на мостике. -Ну-у-у...- Начал он протяжно -Если бы мы не подняли его, пришлось бы объяснять руководству, почему у "Ветробоя" опять оторван бур. Так что... Резонно в принципе своём, товарищ Шиман.- Капитан и Артиллерист были знакомы ещё давно, когда-то они сами отправлялись вниз в качестве шахтёров на "Буревестнике". Винтокрыле, который можно считать дедушкой "Ветробоя". Но, дослужились впоследствии до, фактически, флотской элиты. Ибо в артиллеристы, как и с капитаны, назначали самых выдающихся или самых упорных, к коим относились Шиман и Фогель. Из интеркома раздался голос бригадира с нижней палубы, требующий пальнуть в скважину с целью разрушения всего того, что было там. -Герр Фогель, Вам работёнка- Сказал ему капитан. Тот тяжело вздохнул, покряхтел и начал спускаться в люк, который вёл в рубку артиллерийского орудия. -Сдвиньте влево на пару метров.- Покряхтел на капитана Фогель. Тот, проведя некоторые манипуляции с тягой двигателей филигранно точно повернул винтокрыл так, чтобы орудие располагалось буквально над скважиной. -У нас альтиметр нерабочий, наводите на глаз.- Передал Шиман в люк. -Ты меня знаешь, Никки, я не промахиваюсь.- Сказал старый артиллерист капитану, после чего раздался громогласный выстрел, от которого даже гром, казалось, притих. После чего из скважины поднялся столб пыли. -Если не нам, то никому.- Сказал Фогель Шиману, вылезая из люка. -Мы уходим, джентльмены, дома будем даже раньше, чем планировалось!- Сказал капитан по интеркому вниз, параллельно разворачивая "Ветробой". Курс на десять влево, высота... Приемлемая. Чёртов альтиметр...

Как только шум двигателей винтокрыла перестал тревожить горы, из всех дыр и скал повылезали они... Тоннельщики. Люди, которым не нашлось места в цивилизованном мире. Но, они стали паразитами на теле NordForge. Здесь их звали тоннельшиками. В РосГорМаше - горцами или каменщиками. Но суть одна. Эти люди спускались в прорытые корпорациями скважины и разворовывали без остатка всё, что там могло остаться после корпоратов. Поэтому их могли также звать стервятниками или падальщиками. И при этом, упавший винтокрыл или дирижабль, а чуть восточнее, вставшая БурМашина или краулер - любимое их лакомство. Из металлолома они строят своё жильё, питаются объедками цивилизации и цивилизованными людьми, по крайней мере такие слухи о них ходили. Плюс, остаться наедине с целой ордой этих... Людей? Это страшно. Их боятся. Порой больше, чем ураганов и штормов. В остальном, тоннельщики когда-то были простым народом, теми, кого называли "обывателями" ещё тогда, в далёком пятьдесят шестом, когда простым мартовским днём на мир упали бомбы, превратив всё: равнины, поля, горы, города, пляжи и леса - превратив всё это в сплошной камень, обсидианоподобные породы и пыль. С тех пор мир окаменел, а не погрузился в лёд, как предполагали великие умы того времени. Да и в целом много чего изменилось. Советский союз оказался не таким уж вечным, а Штаты не такими уж соединёнными. Многие страны и вовсе исчезли с карты мира. Хотя, кое-что всё же мир немного объединило. А именно стремление даже в этом каменном аду остаться цивилизацией. И кто-то действительно остался. На карте появилось несколько государств, новых, интернациональных, живущих по новым правилам. Но осталась всё же в людях их человечность и цивилизованность. А именно... Стремление к деньгам и власти. Оттуда взялись и отголоски старого мира. Но мы пойдем ближе к земле, так сказать... А именно, две ГДК. РосГорМаш и NordForge. Две корпорации, занимающиеся чуть ли не самой важной работой. Добычей промышленного сырья. И, естественно, между ними есть конкуренция. Но... Есть и третий конкурент... Тоннельщики. Не просто же так они разворовывают месторождения, и не просто же так "Ветробой" стёр всё ценное в пыль. Подпольными путями тоннельщики поставляют на рынок дешёвый продукт, иногда в довольно больших количествах, что весьма расстраивало корпорации. Так на них объвявили охоту. Но... Немало винтокрылов разбилось в то время. А тоннельщики лишь остались в плюсе. С тех пор их не трогали напрямую, но старались всячески бороться с их деятельностью.

"Ветробой" держал курс на базу с полным трюмом груза. Времени было всего семь вечера, но все, кто был на нём, тихо и мирно спали после тяжёлого ночного бурения. Капитан тоже, поставив круиз контроль и триммер. Лишь Фогель старался держаться, хотя тоже потихоньку отключался. Через фонарь кабины было видно плывущие облака, иногда сверкающие языками молний. Фогель вспоминал свой старый экипаж и винтокрыл. Он вспоминал "Буревестник". Параллельно смотря сквозь фонарь кабины на поверхность, глазами пытаясь зацепиться хоть за что-то примечательное. Но обсидиановая поверхность лишь своей твёрдостью и бесполезностью пыталась усыпить бдительность артиллериста. Так тянулись минуты, потом и секунды стали вечностью для Фогеля. Так он постепенно провалился в сон. Долгий по ощущениям, тягучий, и чёрный, как смоль. Фогель не видел ясно ничего. Просто заснул от тотального и всепоглощающего изнеможения. Всё таки, он был стар. Стар телом, но не духом, а для его работы всяко важнее было первое. Немногие видели то, что видел Фогель. Отпечатки этого он видел во сне. То, как его винтокрыл упал в штопор пока он был молодым шахтёром. "Буревестник" был отличной машиной, но была у неё одна проблема. Передаточный вал несущего винта. Он был почти открыт. Его и прострелили тоннельщики. Когда винтокрыл упал, команда отчаянно дралась. Когда у Фогеля кончились патроны, он дрался найденной киркой. После побоища все тоннельщики полегли, кирка осталась в черепе одного из них. От такого тяжёлого удара дубовая рукоять треснула, но кирка сделала своё дело и пробила подобие рыцарского шлема. Фогель сидел и смотрел на гору умерших или убитых тел. Как увидел ещё живого шахтёра с упавшего винтокрыла. -Шиман! Живой! Твою мать...- Прокричал Фогель, подбегая к живому человеку и помогая ему подняться на ноги. Уже вместе они стали обдумывать свой план действий. Ясно было одно. Нужно было уходить. Собрав всё, что могло пригодиться, они пешком пошли в сторону наземной базы NordForge. Они были редкостью, но были. Шли примерно неделю, но когда добрались, их встретили с почестями. Тогда и Шиман и Фогель были молодыми. А теперь... Один капитан, другой - артиллерист. Обе должности в огромном почёте. И этого они добились потом и кровью.

Фогель часто снился этот сон. Но даже он развеялся, когда радар и на мостике начал пищать, оповещая, что в воздухе перед ними что-то есть. Звук такой, что это точно не "свои". Фогель подскочил сам и растолкал капитана. Радар как и прежде ходил зелёной полосой по небольшому ламповому сетчатому экрану, но справа была некая сигнатура, напоминающая овал. -Есть идеи?- Спросил Фогель капитана. Тот не задумываясь нажал кнопку запуска сирены на винтокрыле. В протоколе этого нет, но капитан знал, что ничего хорошего это не предвещает. -Всему экипажу! Приготовиться к возможному огневому столкновению!- сказал он в Интерком. Фогель от такого опешил. Что капитан воспринимает простой показатель радара, как серьёзную угрозу. -Залезай в рубку, сейчас что-то будет.- Фогель не стал протестовать. И тут же через люк оказался у орудия. В фонарь кабины всё так же было видно лишь тёмное небо и обсидиановую выжженную поверхность. Тут винтокрыл тряхнуло так, что он с полной скорости вперёд остановился на месте. -Что такое, не дрова везёшь, товарищ Шиман!- в этот раз завозмущался Фогель, изрядно приложившись лбом о стекло фонаря рубки. -Там впереди ветряк. Не наш. Спустимся на малом ходу посмотреть.- сказал капитан и направил винтокрыл под облака с целью разглядеть то, что потенциально могло использовать ветряк. А там... Фогель через прицел разглядел с десяток домиков и несколько бур-машин. -РосГорМаш... Но что они здесь забыли? Их здесь никогда не было.- Констатировал факт капитан. Ещё несколько минут ушли на размышление и осознание проблемы. РосГорМашевцы действительно были на территории работы NordForge. И капитан и Фогель осознавали, что так это оставлять нельзя. -Заряжай пушку, товарищ Фогель.- Тот удивился. Как можно было разнести целое поселение... Горными зарядами, коих оказалось всего пять штук. И... Судя по его размерам, там были явно не только шахтёры. -Капитан, всего пять зарядов, и то БФС. Не хватит.- тут же на счётчике снарядов из количество изменилось на двадцать, и под индикатором загорелась красная лампочка. -Что происходит? Такого раньше не было... До последнего ТО...- До Фогеля начало доходить, но капитан его опередил. -Это осколочно-фугасные. Не для добычи. Руководство знало о том, что РосГорМаш потеряет всё чувство страха и полезет к нам. И на Ветробой поставили модификации для ведения боя. Так что... Огонь по готовности, товарищ Фогель. При попытке сопротивления с их стороны - незамедлительное подавление.- Фогель сидел несколько секунд в оцепенении. То есть главы корпорации хотят развязать новую войну. Но у него не было шансов сопротивляться. По щелчку тумблера запустился автомат заряжания. Фогель навёл орудие на самый большой дом и открыл огонь. Поселение как будто залило огнём. Снаряды разрывались то тут, то там. Ночную тьму разверзли падающие с неба боеприпасы. Тяжёлая горная пушка в клочья разрывала хлипкие домики и всех, кто был внутри. Расстояние было небольшое и Фогель отчётливо видел в прицел, как РосГорМашевцы бегали, словно муравьи в попытках спрятаться. Кто-то попытался навести зенитка на Ветробой, но и она тут же рассыпалась от попадания ста восьмидесяти миллиметровой болванки со взрывчаткой. Последний снаряд полетел в ветряк, попав настолько точно, что тот упал прямо на остатки поселения. В автомате осталось семь снарядов, и Ветробой бросился на утёк на полном ходу. Ведь где есть одни, будут и другие. А без подкрепления изначально добывающий винтокрыл не смог бы бороться. Как произошло неожиданное. Похоже, одна из зениток всё таки ожила и начала стрелять, пока Ветробой ещё был в зоне досягаемости. Почти все снаряды ушли мимо, но один задел один из винтовых двигателей. Попадание не критичное, но скорость значительно упала. Однако, Ветробой ушёл. Капитан кричал в радио в попытках докричаться до подмоги. Ему что-то ответили на Морзе, но на этом всё. Ветробой был сам по себе. Уходя на скорости примерно в тридцать семь узлов, Ветробой летел примерно в сторону базы. Весь экипаж был на нервах. Бригадир и Хабарыч молились. Но был один, кто на удивление держался молодцом. Маккрински. На удивление, он был единственный, кто грамотно отреагировал на всё. Он сидел в тяжёлом костюме, с винтовкой в руках на случай, если Ветробой всё таки приземлят. Внешне он выглядел спокойно, но в душе у него был пожар. За его карьеру это был первый раз, когда что-то такое происходило, а до этого он вообще считал, что в воздухе Ветробой неуязвим. Так винтокрыл понемногу двигался во тьме ночной. Через несколько часов скорость просела до примерно тридцати узлов. Двигатель был совсем плох. И к тому же, Фогель, сидевший у радио и поглядывая на радар, стал слышать русскую брань. РосГорМашевцы не шифровались, зная, что Ветробой один в секторе. Альтиметр всё так же не работал, и капитан пытался держать винтокрыл примерно на уровне облаков, уходя от преследователей. По словам Фогеля, за ними двигалась целая куча вооруженных до зубов бронемашин, которые были явно быстрее, чем раненый винтокрыл. Перед капитаном встал выбор. Развернуть его орудием к противнику, но немного потерять в скорости, или так же пытаться уйти. Но когда рядом начали разрываться зенитные снаряды, выбора уже не было. Конечно, капитан попытался поднять Ветробой повыше, но двигатель не тянул. Пришлось отстреливаться. Фогель начал наводить орудие примерно в сторону вспышек стрелявших зениток. В темноте это было сложно, ещё и в движении по движущимся мишеням. Фогель стрелял на удачу. Она была с ним. После выстрела из радио послышались крики и проклятия. Одна машина точно полыхнула. Но на этом шансы Ветробоя на спасение всё падали, как и он сам. Снаряд разорвался тогда же, когда Фогель выстрелил во второй раз, и пришёлся прямо к нему в рубку. Попадание в хлам разворотило и рубку артиллериста и капитана. Оба умерли в один момент. А Ветробой без своего капитана начал терять управление, пока относительно жёстко не приземлился в нескольких километрах от места перестрелки. Естественно, бронемашины направились добивать экипаж упавшего винтокрыла. Хабарыч кричал. У него разорвало барабанные перепонки, а из ушей хлестала кровь. Бригадира придавило обломком корпуса. Маккрински же стоял с винтовкой на изготовку, хоть и осколком иллюминатора ему пробило костюм в области плеча. Только рядом показались огни машин РосГорМаша, Маккрински начал палить по ним из винтовки. Пули звякали об броню, но толком ничего сделать не могли. Рядом с ним разорвался ещё один снаряд. Небольшой, но это всё равно было существенно. Маккрински отполз за то, что раньше было Ветробоем и затаился, притащив Хабарыча за шкирку и заткнув ему рот, чтобы тот не выдал позицию. РосГорМашевцы повысыпали из машин и, включив фанарики у автоматов, двинулись к месту крушения. Маккрински ждал. Момента, когда несколькими точными выстрелами сможет снять несколько человек. Не зря отец учил его стрелять. И вот, долгожданный момент. Удар байка, и один из Машевцев упал замертво. Остальные кинулись на землю, не желая получить пулю промеж глаз. Маккрински уже морально готовился умереть, но сверху на машины, коих было немало, посыпались снаряды. Грохот стоял такой, как будто небеса падали на землю. Взрывы охватили место падения кольцом. И бомбардировка не прекращалась по ощущениям минут тридцать. На землю падали совершенно разные снаряды, от крупных артиллерийских, до маленьких автопушечных. Маккрински посмотрел наверх. Флагманский дирижабль. Военный, не добывающий. Слишком много огневой мощи, для добычи это абсолютно избыточно. В NordForge его называли предвестником нового конца света. Когда огонь прекратился, а всё, что было тридцать минут назад силами РосГорМаша превратилось в пыль, сверху, с дирижабля, спустился лифт с несколькими боевиками. Маккрински, с трудом поднимаясь, и держа на себе Хабарыча, пошёл им навстречу. -Хорошая робота, товарищ буровик.- Сказал довольно просто боевик Маккрински. Тот лишь кивнул, и, затащив старика на лифт, пошёл вместе с боевиками разгребать завалы, под которыми был ещё живой бригадир. -Как тебя звать то? Герой обороны Ветробоя?- Спросил у Маккрински один из боевиков, тот, что помоложе. -Клин. Клин Маккрински.- ответил он. -А я Хиспано. Дрейк... Хиспано- тяжело ответил он, поднимая обломки вместе с Маккрински. -Думаю, ты знаешь, что всё это значит.- Конечно Маккрински знал. Это будет война. Новая. Между корпорациями, а не идеалами великих держав. Грязная, пропахшая деньгами и железом война. У Маккрински не было выбора, когда он вернулся в Нойберлин, город, в котором так же находился штаб NordForge, его представили к награде за ранение и рекомендовали к обучению в новый класс боевиков. Пилоты новых, одноместных, чисто боевых винтокрылов. Возможно, он повторил историю Фогеля или капитана Шимана. Но было ли это правильно? Теперь он стал инструментом новой войны.

А война... Война никогда не меняется.