Вей Синь

Все мы мечтали стать частью чего-то большего. Вот, к примеру, стиральная машинка радуется, когда её наполняют вещами, начинает поступать вода, нагреваться, и дальше стартует дискотека мокрых тряпок, от которой колошматит кота. Но каково, а? Ведь в этот момент белый предмет в углу становится значимым, соединённым трубами с целой городской системой водоснабжения!

Так рассуждало пластиковое синее ведро в ванной. Его использовали крайне редко, куплено оно было исключительно для того, чтобы в нём плавали заводные игрушки для малыша. Игрушки сломались через неделю, а ведро оказалось маловато для мытья пола и не подходило по материалу, чтобы в нём солились грибы.

Да и вообще, пустовато в квартире Ираиды Ивановны. Дети выросли и разъехались, жильё давно не ремонтировалось и не сдавалось в наём.

Но однажды старший сын тети Иры вернулся. Пластиковому ведёрку сделалось крайне любопытно, почему Алёша больше не плескается в ванной по-долгу, но самое главное — почему он больше не смеётся?

Не понятно. Для ведёрка всё же была какая-никакая вечность, а Алёша вырос в Алексея, стал алкоголиком, дважды развёлся, но одну дочь гордо именовал “своей”, и то, в тесной связке с рассказами о Китае, где она сейчас якобы живёт.

Всё это ведёрко услышало из разговоров по телефону, и приняло решение некоторое время именовать себя Вей Синь, на китайский манер.

Сначала гость по-долгу играл на барабанной установке и сидел за столом, глядя в голубой прямоугольник, — это ведёрку виделось через приоткрытую дверь. Из всех предметов комнатки Вей Синя Алёше нравился унитаз, но Вей Синь не держал обиды.

Вскоре и барабаны были вынесены из квартиры, и голубой экранчик, и разговоры закончились, потому что Алёша не мог оплатить сотовую связь, и тогда гость стал разговаривать сам с собой. Вей Синь, слушая его, важно кивал ручкой из своего угла.

Попробуйте провести хотя бы пару дней без телефона! Вей Синь мог поклясться, что Алёша стал на него поглядывать и о чём-то загадочно думать.

В один день всё-таки это произошло.

Алексей грустно сидел на унитазе, обняв себя руками.

— Нет, ну как же… Ну может всё же? А если я не смогу… Нет, я должен попробовать, я же видел, как это делал мальчишка в супермаркете!

Вей Синь не успел опомниться, как оказался на голове у Алёши, полностью закрыв его лицо.

“Я стал его частью?”

Немыслимо как, но ведёрко увидело вдруг множество картинок, мелькающих друг за другом, потом бегущие строки, потом одни за другими посыпались очень короткие фильмы, от которых гость смеялся.

“Я стал его частью. Или проводником в большой мир…” — думал Вей Синь.

“Или стал заменой… Мира?”

Воображение Алексея заработало на полную. Надев себе на голову ведро, идеально подходящее под габариты его черепа, он забыл всё: и работу в театрах, и “золотую маску”, и аплодисменты зала, и жен, и собак, и даже братьев с матерью. Талантливый человек талантлив во всём.

А Вей Синь мечтал о нескольких вещах.

Первое — никогда не переставать быть частью тела этого человека и срастись с его головой. Второе — если он всё-таки личинка “голубого экрана”, превратиться в него. И третье… Как нибудь сообщить Алёше своё чудесное имя. Вей Синь.

Мама Алексея приехала через неделю, они с сыном громко ругались, смеялись, пели песни. Тексты песен Вей Синь каким-то немыслимым образом находил в голове Алёши и показывал бегущей строкой внутри себя. Однажды ночью Вей Синя похитили. В нём замелькали совершенно новые картинки и зазвучало много, очень много музыки. Никогда ещё маленькое синее ведёрко не чувствовало себя таким грандиозным. Ираида Ивановна отличалась жёстким непримиримым характером, и забрали её в больницу для душевнобольных прямо с ведром на голове. Алёшенька снова остался один в пустой квартире со своей потерянной жизнью, а Вей Синь стал пользоваться огромным спросом. Его радостно передавали из рук в руки, перекидывали друг другу с чётким попаданием на голову, выстраивались в ряд для надевания и даже использовали по кругу. Пациенты оживились настолько, что несколько человек пришлось выписать!

В кабинете главного психиатра вещи сияли чистотой. Он любил белый цвет. И только странное синенькое ведро, с раздражающими хаотичными царапинами, отобранное в коридоре у медсестёр, вызывало тревогу.

— Я хочу знать диагнозы наверняка, — властно произнёс психиатр и надел ведро себе на голову.

Тогда Вей Синь узнал о боге и крепко задумался. Но мечты его остались прежними. Стать для кого-то единственным и раствориться в любви, превратиться наконец в ноутбук или хотя бы в телевизор и поведать миру своё имя. Не так-то много для бытовой ёмкости, как считаете?

Но у психиатра оказался большой словарный запас, и в размышлениях синего пластика появилось новое сочетание слов, из-за которого феерверком посыпалась информация.

“Шлем виртуальной реальности, разработанный десять лет назад корпорацией Цинь, был украден группой террористов, и возможно, безвозвратно утерян, данные уничтожены, группа изобретателей убиты. Уникальное слово в кибермире исчезло, так и не показав свои возможности”.

Вей Синь охватил голову психиатра плотнее, и крепко задумался вместе с ним. С развитием технологий человечество теряло воображение, а виртуальная реальность её заменяла.

“Я - Вей Синь, ведро ли я пластиковое или право имею?” - наконец сказал Синь и решил, что будет дальше.