Везунок

Несколько капель дождя освежили лицо и привели меня в чувство. Хлынувший затем ливень обрадовал. Во-первых, я жив. После удара чёрной молнии мало кому это удаётся. Во-вторых, во время непогоды они не летают. Ну и серебряные струйки воды хоть как-то разнообразят непроглядную тьму и чуть-чуть освещают окружающий пейзаж. Всего на полметра, но это лучше, чем ничего.

Где я нахожусь, как сюда попал, почему оказался один под открытым небом — ничего этого я не помнил. Очевидно, удар чёрной молнии вызвал провал в памяти. Но то, что мне грозит медленная смерть от голода, сырости и холода — это я хорошо понимал. Если, конечно, молния не прикончит меня раньше. Нужно найти укрытие и еду. Это невозможно, но другого выхода нет.

Я поднялся с земли и пошёл наугад, по привычке вытянув перед собой руки. Направление не имело значения, главное — уйти от этого места, чтобы, когда закончится ливень, чёрные молнии дольше меня искали. Если повезёт, я найду дерево и укроюсь от дождя. Нужно идти.

Сделать удалось всего несколько шагов — я провалился в какую-то замаскированную яму и заскользил по её склону. Первая реакция — выбраться наружу, но неожиданно я обнаружил, что в яме сухо. Значит, надо мной крыша. Это очень хорошо. Дождь спасал от молний, но в рубашке и джинсах долго под ним не протянешь — осень на пороге.

Вторым открытием стал воздух. Обычный воздух, которым так легко дышится, без сладковатого запаха тьмы. Вот это повезло.

Лихорадочно ощупав себя, я нашёл фонарик. После того как тьма окутала планету, это простое приспособление стало таким же атрибутом любого человека, как трусы. Без него никто и шагу не сделает, хотя его функция — просто наличие. Ведь против тьмы искусственный свет бессилен. А вот в яму, судя по запаху, чёрная напасть не проникла. Она вообще не любит закрытого пространства. «Только бы не села батарейка», — молился я.

Вспыхнувший свет ослепил. Такой крошечный светодиод, яркостью не больше зажжённой спички, а какой эффект. Глаза настолько отвыкли от света, что, увидев его, я чуть не расплакался от счастья. Подняв фонарик над головой, я стал осматриваться. «Что это»? Передо мной стояла бетонная стена. Обычная бетонная стена, шероховатая и прохладная на ощупь. Я даже потрогал её, не веря своей удаче. «Бункер? Не может быть»!

Специально подготовленные поисковики с помощью карт и навигационных приборов месяцами искали уцелевшие бункеры, ощупью передвигаясь во тьме. Большинство погибало под ударами чёрных молний, находились объекты крайне редко. А я вот так сделал несколько шагов и наткнулся. Невероятно.

«На то, что этот бункер обитаемый, рассчитывать не приходится — чаще всего попадаются разорённые. Но укрыться на время в нём можно. Если повезёт, может, что-нибудь съестное найду». С такими мыслями я двинулся вдоль стены, пытаясь разыскать вход.

— Зажги свет, я на этой лестнице когда-нибудь ноги переломаю, — неожиданно раздался в стороне от меня чей-то голос.

Я инстинктивно выключил фонарик.

— Подожди, мне показалось, что за углом что-то мерцало.

— Вот и посмотрим, — говоривший явно был недоволен своим напарником. — Вечно тебе кажется.

В следующее мгновение я чуть не ослеп и резко присел на корточки, закрыв голову руками, словно свет мог ударить меня, настолько ярким он оказался.

— Нет там никого, — продолжал ворчать незнакомец, — это крыша опять обвалилась. Вон, видишь дыра. Когда только вы научитесь работать.

Судя по голосу, ворчун — старик. Второй, с писклявыми нотками, очевидно, тоже не богатырь. «В случае чего я справлюсь с этой парочкой», — решил я, рассчитывая на свой опыт единоборств и крепкое телосложение.

Раздавшийся ритмичный стук явно был вызван ударами по стали. Очевидно, разговаривающие подошли к двери, и таким, заранее оговорённым способом, просили её отворить.

— Кто там?

— Мы.

— Кто, мы?

— Серёга, кончай выпендриваться, шею намылю. Открывай.

Скрип и скрежет возвестили о том, что Серёга смилостивился и отворил дверь. Через секунду погас свет. Вариант моих действий виделся только один. Включив свой маломощный фонарик, я двинулся вдоль стены. Буквально через десяток шагов, действительно, показался угол. Повернув, я осторожно пошёл дальше.

Вот она — железная дверь бункера. С облезшей краской, массивными поясами усиления и торчащими головками заклёпок. Надежда на спасение и непреодолимая преграда — запасы еды в кладовых не бесконечны, поэтому новичков в убежищах не любили и пускали редко. Стараясь унять колотящееся сердце, не жалея костяшек пальцев, я отбил по стали недавно услышанный ритм.

— Кто там?

— Я.

— Кто, я?

— Сергей, ну что ты начинаешь, открывай.

Нет на свете музыки прекрасней, чем визг ржавых петель. Но радость моя оказалась преждевременной — за дверью я увидел решётку, а в грудь мне упёрся ствол винтовки. В маленьком тамбуре стояла только табуретка. Стол, очевидно, не поместился. По крайней мере, вместе с таким охранником — косая сажень в плечах — он точно в каморку бы не влез.

— Ты кто? Как сюда попал? Откуда знаешь условный сигнал? — шутить Серёга не собирался.

— Я… я заблудился… меня чёрная молния ударила.

— Что ты врёшь? Она бьёт насмерть.

Нервное напряжение привело к взрыву. Мой крик, наверное, услышали в самых дальних уголках убежища.

— А я вот выжил. Так не должно быть, исправь это — нажми на спусковой крючок. Прояви милосердие — прикончи меня прямо здесь, чтобы я не мучился, не бродил вокруг, пока не сдохну. Ну, что же ты? Давай. Одно движение пальцем, и все проблемы решены.

Если бы не решётка, я разорвал бы охранника на месте. Бедный Серёга не ожидал такого натиска — он отошёл от двери и нажал одну из кнопок чёрной коробки, висящей на стене. Вой сирены заглушил мои вопли, заставив замолчать. Буквально через несколько секунд в узком коридоре загрохотал топот множества ног. Дверь в тамбур ощетинилась стволами помповых ружей, автоматов и пистолетов.

Меня рассмешили испуганные лица вояк. Может, чёрная молния повлияла на мою психику, но я не побоялся того, что меня просто изрешетят пулями.

— Ого, сколько внимания. Ну, давайте, я готов принять в себя хорошую порцию свинца вместо жалкой банки перловой каши. Как будете выдавать — по весу или по объёму?

Стволы опустились. Высокий седой мужик в камуфляже вошёл в тамбур и заполнил его весь. Вдвоём с охранником ему явно было здесь тесно.

— Открой, — коротко бросил он Серёге.

После манипуляций с чёрной коробкой — за спиной нового персонажа я не видел, каких именно — замок щёлкнул. Мужик открыл решётку и протянул ко мне руку. В глазах мгновенно потемнело, а я провалился в бездну.

***

Яркое пятно с размытыми краями беспорядочно перемещалось по красному небу. Постепенно пришло понимание, что это я двигаю зрачками с опущенными веками. В комнате, или где я находился, очевидно, горел свет. Что ещё со мной приключилось? Не торопясь открывать глаза, я стал вспоминать.

Где-то глубоко в подсознании возник образ чёрного человека в остроконечном колпаке. Нет, скорее это был чёрный конус. Потом их стало несколько. Поднимаясь и опускаясь, они кружились вокруг меня, взлетая в воздух и исчезая в земле. Призраки произносили какие-то слова. Может, всё-таки это были люди? Нет, они не говорили, они излучали мысли, которые записывались в мой мозг. Как ни старался, я не мог восстановить в памяти их содержания.

Потом я бежал. Это я помню лучше, но тоже как в тумане. Чёрные молнии летали вокруг и старались ударить меня. Там, где они падали на землю, тьма сгущалась. Это очень страшно — видеть, как абсолютная тьма становится ещё чернее. Никогда не думал, что темнота так же безгранична, как яркий свет.

А молнии всё летали и никак не могли в меня попасть. Мне уже стало казаться, что они специально промахиваются и просто гонят меня куда-то, как одна из них всё же ударила мне в голову. Я упал. Всё исчезло.

Дальше я помнил всё отчётливо. Как очнулся, как нашёл бункер, как пытался в него попасть. «Наверное, я сейчас внутри», — возникла мысль. Осторожно я открыл глаза и осмотрелся.

Яркий свет бил из потолка прямо мне в лицо. Я лежал на древней кровати с панцирной сеткой, железной спинкой и никелированными шарами. Через свалявшийся ватный матрас я чувствовал каждую пластинку моего стального ложа. Кровать стояла посреди небольшой комнатки без окон — значит, я в бункере. Кондиционированный воздух подтверждал мою догадку. Только непонятный химический запах немного сбивал с толку.

В полуметре слева и справа, рядом со стенами я увидел ещё две таких же кровати. Все три прилегали изголовьем вплотную к, окрашенной масляной краской ядовито-зелёного цвета, стене. Примерно в полутора метрах от другого конца кроватей стоял табурет и стол с эбонитовым, как из середины прошлого века, телефонным аппаратом.

Мрачная картина. Украшала её только — сидевшая на табурете миловидная девушка в коротком белом халате. Впрочем, и она мне не понравилась, потому что сразу сняла трубку:

— Он открыл глаза.

Через минуту в комнатушку вошёл тот самый седой, который вырубил меня. Он сел на соседнюю кровать. Почти следом за ним вошёл уже знакомый мне Серёга. На этот раз он выглядел гораздо более приветливым. В руках охранник держал поднос с тарелками. Поставив его на тумбочку у кровати, он отодвинул её от стены.

— Давай, везунок, рубай, — Серёга вручил мне ложку и скрылся.

Тумбочка мешала, я упирался в неё коленями, а старик смотрел так пристально, что еда не лезла в горло. Но голод оказался сильнее, через несколько минут тарелки опустели.

— Ну, теперь рассказывай.

Рассудив, что мои ощущения главному в этом бункере неинтересны, я выложил всё, о чём вспомнил от бегства наперегонки с молниями и до открытия двери. Слушал седой внимательно, пристально глядя в глаза, и, судя по шевелящимся губам, повторяя за мной отдельные слова.

— Ты не сказал — кто ты, откуда и как тебя зовут.

— Я не помню.

— А что ты помнишь про тьму?

— Помню, что она стала появляться сначала в низинах, как туман, а потом окутала всю землю. Помню, что она боится закрытого пространства, что пожирает тех, кого убили чёрные молнии, и что никто не хочет жить в городах под куполом, а все стремятся укрыться в бункерах.

— Да, — старик согласно кивал, когда я говорил, — в городах все убежища заняты, новые строить негде, а молнии иногда залетают под купол и попадают в прохожих. Что говорят про то, откуда взялась тьма?

— Ходят слухи, что в битве ангелов впервые победило зло. Тьма — его порождение.

— Это наказание нам за грехи наши.

Седой произнёс это так торжественно, что захотелось встать. Он положил руку мне на грудь и склонился к лицу. Казалось, будто старик через глаза смотрит прямо в душу. Тяжёлая рука с загрубевшей кожей прижала к постели так, что стало трудно дышать.

— А ведь ты, парень, врёшь. Всё ты помнишь, но говорить не хочешь.

— Не вру я. И потом… это что-то меняет?

— Тьма не всегда пожирает погибших. Иногда она выедает только внутренности, а тело посылает искать спасшихся. Когда такой бывший человек обнаруживает людей, то входит в доверие, открывает убежище, и она уничтожает всех.

Обвинение меня не напугало. Доказать, что я человек, не составит труда. Неожиданно седой ответил мне, словно я сказал эти слова вслух:

— Да, ты не зомби, мы уже проверили это. Но что-то ты не договариваешь.

Ответить мне было нечего. Я и сам чувствовал, что за потерей памяти скрывается какая-то тайна, но мне она оставалась неведомой.

— Хорошо, — продолжил старик, затем встал, подошёл к двери и, обернувшись, добавил, — полежи ещё пару дней, наберись сил, а там решим, что с тобой делать.

Провести двое суток в обществе симпатичной девушки — такая перспектива меня устроила. Надеясь, что она сменит строгий официальный тон на более соответствующий её внешности, я сразу приступил к налаживанию контакта.

— Простите, не могу назвать своего имени. А как вас зовут?

— Светлана. Но у вас есть кличка. Наши ребята окрестили вас везунком. На первое время сгодится.

Я рассмеялся и согласился именоваться именно так. Девушка оказалась очень общительной, мы болтали без перерыва. За короткое время я узнал о жителях бункера всё, что только можно. Кто с кем дружит, у кого какой характер и склонности, кто чем занимается и какие у каждого обязанности. Светлана не умолкала ни на секунду. К вечеру у меня даже так разболелась голова, что я вынужденно взял перерыв.

Ночь прошла беспокойно. Мою болтливую подругу сменила хмурая брюнетка в камуфляже. Она молча улеглась на соседнюю кровать и сразу заснула. А меня всю ночь мучили кошмары. Снились люди-конусы, чёрные молнии, прогулки во тьме под открытым небом. Поднялся с постели я разбитым и уставшим. На мгновение мне показалось, что в комнате сладковато пахнет тьмой, но я отнёс это к психологическим эффектам кошмаров.

Брюнетка исчезла, так и не сказав ни слова. До прихода Светланы я решил восстановить свои двигательные функции — у нас планировалась экскурсия по убежищу — и начал лёгкую разминку. Ноги гудели, как от усталости, но держали крепко.

— Ты уже встал, — в дверях стояла моя вчерашняя собеседница, — а я завтрак принесла.

Питание в бункере не отличалось разнообразием, но дарёному коню в зубы не смотрят.

Второй день прошёл так же быстро и насыщенно, как первый. У меня появилось много новых знакомых. Нельзя сказать, что все оказались приветливыми — лишний рот никому не нужен — но в целом люди отнеслись ко мне с пониманием. Обойти весь бункер сил не хватило, поэтому Светлана нарисовала подробный план. К исходу дня моих знаний уже хватало, чтобы влиться в новую семью обитателей убежища. Оставалось только выяснить, какие обязанности возложит на меня седой. В то, что меня выгонят во тьму, верить не хотелось.

***

Ночью опять пришли чёрные колпаки. Они снова летали вокруг меня и что-то внушали, но теперь я отвечал им. А потом я с ними дрался, душил, пытался вытащить на свет, и это даже удалось. Правда, и мне досталось тоже.

Утро встретило тишиной. Странной тишиной. Бункер строили в спешке, нарушая правила: например, двери внутри стояли не бронированные и герметичные, а самые простые, деревянные. Стены тоже сделали гораздо тоньше, чем положено. Поэтому из коридора отдалённо доносился обычный шум — шаги, гул разговоров, звуки работающего телевизора. Сейчас же всё стихло.

«Вентиляция не гудит, — вдруг понял я, и тут же заметил, что вместо обычного освещения горит аварийное, — Светланы тоже нет, как и её сменщицы». Тишина стала гнетущей, сердце почему-то застучало сильнее, беспокойство заставило подняться и быстро одеться.

Осторожно, словно за дверью меня караулил монстр или ещё кто пострашнее, я выглянул в коридор. Никого, кроме сиротливо горящей стрелки «Выход». Пришлось идти до ближайшего поворота. Так же осторожно заглянул за угол. Опять никого. Уже спокойнее прошёл дальше. Почти не волнуясь, а удивившись, что она не заперта, открыл дверь в кладовую. Увиденное, словно ударив, обдало ужасом, заставив отшатнуться и застыть.

Всю комнату заполняли трупы. Переборов страх и волнение, я начал их осматривать. Все оказались незнакомыми. Судя по отверстию в потолке и расположению тел, очевидно, они погибли от взрыва заряда, замурованного в перекрытие. Жестокая ловушка, но вполне в характере седого, насколько я успел узнать его.

Убедившись, что продукты почти не пострадали — у кого нет такой привычки, умирают первыми — пошёл искать живых. С каждым коридором, с каждой комнатой, надежды, что кто-то уцелел, таяли. Теперь я находил мёртвыми своих соседей, с которыми познакомился только вчера. Почти всех застрелили в их комнатах спящими. Некоторые успели вскочить и достать оружие. Тогда в боксе лежал и труп нападающего.

Защитники убежища сражались храбро, но противник застал их врасплох. Как такое могло произойти? Как бандиты нашли убежище, и, главное, как они проникли в него без шума, не разбудив обитателей? Одна загадка тянула за собой другую. Почему я не слышал взрыва? Почему грабители не заглянули в мою комнату?

Обо всём этом я решил подумать потом. Сейчас мне предстояло навести порядок в бункере. С чужаками проблем не предвидится: вынести их наверх, и тьма сожрёт всех за пару дней. А вот со своими придётся повозиться, похоронить двадцать человек непросто. Для начала их можно сложить рядом с убежищем — крышу, которую я проломил, уже починили, и тьма под неё не проникнет.

Постепенно мной стало овладевать чувство одиночества. Первый укол я получил, найдя Светлану. Девушку застрелили во сне. Она, будто живая, так и осталась лежать на белоснежных простынях спящей, и оттого особенно прекрасной. Волосы разметались по подушке, рот полуоткрыт, лицо ещё не утратило естественного румянца. Я чуть не взвыл, увидев её нежную кожу под распахнувшейся ночной рубашкой. Контраст между этой картиной и грубыми бетонными стенами, коридорами с окровавленными трупами оказался так велик, что слёзы сами потекли из глаз.

Ещё раз обойдя все комнаты, бытовки и коридоры бункера, серьёзных повреждений я не нашёл и попробовал запустить все системы жизнеобеспечения. К моей радости, всё включилось. Свет зажёгся, кондиционеры и водяные насосы заработали. Правда, раздражающе завыла сирена и замигало табло разгерметизации. Пришлось его отключить — дыру в потолке кладовой можно заделать позже.

После осмотра помещений мне не давала покоя одна мысль: бандиты, очевидно, напали на все комнаты одновременно, иначе после первых же выстрелов поднялась бы тревога. Я помнил, как быстро собрались жители бункера, когда Серёга нажал кнопку сирены. Откуда преступники знали, какие комнаты нужно атаковать?

Первое, что я понял, приступив к расчистке — силы вернулись ко мне не полностью. После третьего тела, поднятого на поверхность, мои ресурсы закончились. Пришлось сесть возле очередного бандита, чтобы отдышаться.

Нагрудный карман грабителя слегка оттопыривался. Больше из необходимости как-то провести время, чем из любопытства, я достал оттуда вчетверо сложенный листок. Это был план бункера, нарисованный Светланой! Как он попал в карман преступника? Я хорошо помнил, что положил его в свою тумбочку у кровати.

Рассмотрев план внимательней, я обнаружил на нём пометки, которых раньше не было. В клетках пустующих комнат стояли минусы, а там, где жили обитатели бункера — плюсы. Кто поставил эти знаки?

Царапины вдоль некоторых линий показались знакомыми. С листком в руках я побежал в свою комнату. Один из карандашей в тумбочке сточился до оболочки. Попробовав провести им линию на схеме, я убедился в её схожести со значками. Значит, кто-то забрал листок из ящика и сделал на ней пометки тупым карандашом, а потом положил его обратно. Где я был в это время?

Думать об этом можно и во время работы, время не ждёт. Пришлось вернуться к расчистке убежища. Самым трудным оказалось перетаскивать бандитов через тесный тамбур перед входной дверью. Чтобы немного облегчить задачу, я решил вынести и временно положить рядом с бункером нашего охранника.

Сначала я не понял, чем он отличается от остальных. И вдруг меня осенило: на нём нет следов от пуль. Установить причину смерти оказалось нетрудно — он был задушен. Чёрная волна обрушилась на меня, в памяти всплыл недавний сон. В нём я душил противника, а тот укусил меня выше запястья. Быстро закатав рукав, я увидел след от зубов. Пол закачался под ногами, в глазах потемнело.

***

Трудно бежать во тьме, не видя дороги. Я падал, куда-то катился, но всё равно вставал и продолжал бег. Останавливаться нельзя. Чёрные молнии летали вокруг, их как магнитом тянуло ко мне, едва я прекращал движение. Удар молнии означал смерть, поэтому я бежал, шёл, скатывался в ямы и выбирался из них на карачках. Очень хотелось жить.

А ещё хотелось спать. Но спать нельзя, как нельзя останавливаться. Люди или привидения — под широкими чёрными плащами и остроконечными капюшонами невозможно разглядеть кто это — приобретали власть надо мной, едва я усну. Я становился покорен их воле и выполнял все приказы. Ужасные приказы. Не знаю, что я делал, но ничего хорошего они приказать не могли.

Нельзя всю жизнь бежать и не спать. Но прекратить бег и уснуть, зная, что это убьёт тебя, ещё более невозможно. Скоро, очень скоро я остановлюсь или засну против воли. Тогда молнии накинуться на меня, а чёрные колпаки превратят в своё орудие. Я раз за разом, снова и снова буду выполнять их волю, пока сам не стану одним из них.

Наверное, я стал двигаться слишком медленно. Небольшая молния всё же нашла меня. Я увидел её за мгновение до удара. Вспышка, и всё пропало.

Несколько капель дождя освежили лицо и привели в чувство. Хлынувший затем ливень обрадовал. Во-первых, я жив. После удара чёрной молнии мало кому это удаётся. Во-вторых, во время непогоды они не летают. Где я нахожусь, как сюда попал, почему оказался один под открытым небом — ничего этого я не помнил.