Вид Власти. Книга I

Персы…

Эта персидская падаль вновь напала на нас. Кто-то решил играть чужими руками и подбил их нарушить столетний договор между нами. Митра, клятая богиня договоров, солнца и справедливости, опять обыграла Огдаоду, и в особенности Ра. Таки смогла отыскать очередную тонкую грань в строках договора и нанести удар.

Меня в очередной раз бросили в самое жерло конфликта, решать проблему.

– Принесите головы наших врагов и не щадите себя, мои верные рабы! Я встречу вас в Дуате у реки Ночи и выдам вам достойные имена!

Вперед бросилась моя армия, которую я тренировал столетиями. Мы попали в засаду, когда отправились к персам, чтобы взыскать долг за нарушение договора. Митра, как обычно, действовала хитро и исподтишка, а вот ее собрат был туповат. Ударил в лоб и отвлек меня, связав армию боем. Митра, отрыжка гнилого роя, ударила из-под земли и вырезала сотню боевых скорпионов с лучниками в одно мгновение.

Я дернулся в сторону, пропуская мимо себя заряженную божественной энергией молнию, и отскочил в сторону. С неба, прямо в центр плотных рядов моих воинов, спикировало еще двое. Они принадлежали к соседним пантеонам, состоящих в хороших отношениях с Митрой.

Значит, не только персы, но и ассирийцы с ливийцами объединились в союз против Египта. Как назло, Ра не отправил со мной никого, кто мог бы переломить ход боя. Да и кто станет помогать порабощенному богу. Ручной пешке Ра, которого тот обманом заставил дать Слово на истинном имени.

Со стороны юга, там, где находился вход в Солнечное поместье, раздался невероятный по мощи взрыв. Волна энергии прошлась по всему Египту, словно цунами, накрыв большую часть континента, и начался настоящий хаос. Вокруг возникали трещины, порталы, и оттуда повалили тысячи, если не сотни тысяч вражеских воинов.

– Ра мертв? Что происходит… – послышался голос одно из моих приближенных и тут же прервался.

Мой верный раб лишился головы, отвлекшись всего на секунду. Какой-то оборотень пожертвовал собой, чтобы добраться до него и забрать свой трофей в виде вырванного сердца. Бывший раб, прошедший со мной не одно сражение, умер у меня на глазах.

Какая глупая смерть… Он должен был получить имя после боя, но теперь навеки останется неизвестным.

Пришлось вернуться в реальность и перестать думать об окружающем безумстве. Воздух переполнялся божественной энергией, которая сталкивалась создавая смерчи. На меня наседало сразу несколько богов, и я понимал, что это конец. Ра больше не воскреснет, Дуат разваливается на кусочки, а пантеон не пошлет никого на выручку.

Вся Огдаода сейчас в недоумении и не понимает, что происходит. Залы горят, все ищут Ра, чтобы спросить, кто на нас напал. Те, кто поумнее, уже успели смыться. Ставлю душу на то, что эти две кошки улизнули при первом удобном случае прихватив с собой приближенных.

На поле боя меня держало лишь Слово, скрепленное именем главе пантеона – Богу Ра. Быть верным и выполнять все его прихоти до самой смерти. Даже то, что Ра окончательно умер, не было причиной нарушить данное Слово. Ра умирал не раз, а затем воскресал, только не в этот раз. Солнечное поместье теперь разрушено и он больше не воскреснет.

Волна дикой, необузданной энергии снова прошлась по континенту, разрывая запечатывающие заклинания, стирая королевства смертных и нарушая баланс мироздания. Весы качнулись в сторону богов, а затем в сторону смертных. Связь с Дуатом разорвалась, а многочисленные завесы добавляли хаоса. Мои враги наседали на меня, прекрасно понимая, что, если они отвлекутся, я убью их в ту же секунду.

Один из ливийских богов нырнул под мой меч и одним молниеносным движением отрубил правую ногу. Боль не чувствовалась, я давно перерос эту слабость. Лишь отметил, что тело стало менее функциональным, однако я воспользовался секундной задержкой врага. Тот ликовал, предвкушая скорую победу, за что лишился жизни. Мой клинок располовинил его на две неровные части от головы до паха.

– Неее-ет! Ты сдохнешь сегодня, мерзкое насекомое, вечный слуга! Больше ты никогда не дашь потомство и не сможешь копаться в своем песке, навозный жук!

Митра налетела на меня разъяренной фурией и принялась разрывать на части. Я пытался блокировать удары, но отсутствие конечности мешало мне защищаться должным образом. Митру поддержало еще одно божество и атаковало сверху, воздействуя на мою душу. Кажется эта была Иштар. Приходилось переключаться между двумя противниками и блокировать их атаки сразу с нескольких направлений. Если бы я не потерял ногу, вполне мог бы справиться с ними.

Митра нашла прореху в броне и сковырнула панцирь доспеха, добравшись до моей души. Само название “душа” было придумано смертными, чтобы их не великий мозг мог понять общую концепцию перерождения. Мы – Боги, знали истинное название души – БА.

Митра безумно улыбнулась и принялась кромсать мою душу на части, неистово хохоча. Богиня не щадила себя, она вгрызлась в мое БА, стараясь разорвать его на мельчайшие клочки. Я отвечал ударом на удар, но Иштар прикрыла безумную богиню своим щитом.

Они таки смогли сделать это…

Моя душа еще держалась под натиском Митры, но тело уже перестало слушаться. Богиня нанесла несколько удачных ударов по САХ, ИБ и ШУИТ, нарушая баланс души. Меня скрутило болью впервые за несколько столетий, и я понял, что это конец. Духовное тело разорвано в клочья, сердце похоже на кусок вырванного мяса, а тень попросту оторвалась от тела, уносясь блуждать по пустыне.

Я смотрел, как мои воины гибли сотнями под вражескими атаками вражеских армий. Боевые богомолы схлестнулись с огненными ифритами персов, пауков давили боевые слоны ливийцев, и только мой элитный отряд держался до конца. Однако и они просуществовали недолго: в их строй ворвалась гидра и принялась косить десятками моих верных слуг, упиваясь пьянящим чувством кровавого боя.

Как же смешно, что Ра наконец-то сдох в последний раз, а я не смогу закрыть дверь в его погребальный зал. Я прислуживал ему столько тысячелетий, что давно мечтал уйти в забвение, не надеясь увидеть конец этого лжеца. Ведь он был первым, кто связал клятвой Слова другого бога.

“Ты лишь инструмент в руках пантеона. Ручной божок, выполняющий мою волю.”, – говорил Ра.

Даже придумал смешную историю и на спор рассказал о ней смертным. Тех проняло, не могло не пронять… И так родилась вера в меня, Египетского Бога-скарабея, жука, катящего солнце по небосводу, и все забыли, что на самом деле я Бог бедняков и надежд. Очередное напоминание, что я перестал быть тем, кем был однажды.

Ра был ленив и всю работу скидывал на меня, оставляя для себя бесчисленные оргии, жертвоприношения и пиры. Я подсматривал за ним, подмечал секреты, узнавал тайны и запоминал, чтобы в один прекрасный день нанести удар. Ра был единственным, кто владел тайной перерождения и я смог подглядеть эту тайну.

Рука начала выводить нужные символы на песке. Митра этого не видела, продолжая кромсать мою душу. Успел дописать практически все символы, но этого было недостаточно. Надо было произнести тайные слова, вот только кадык был вырван с корнем. Я проговаривал слова про себя, четко представляя конечную цель.

Сознание медленно проваливалось во тьму, в забвение, чтобы через секунду ослепить меня белоснежным светом.

Глаза резануло болью, и брызнули слезы.

Слезы!? Не может этого быть. У меня не может быть слез. Нет нервов, чтобы чувствовать, только боль от разрываемой души. Как это может…

Новая вспышка боли, только на этот раз мощней, волной прокатилась по всему телу от головы до кончиков пят. Меня скрутило, словно нерадивого жучка, и выгнуло дугой. Голова ходила ходуном, мысли путались, но среди боли мелькала одна единственная мысль:

Митра не добила меня? Решила поиздеваться напоследок?

Я открыл глаза, и новая порция боли огненными иглами вонзилась в голову. Секунда, другая – и вот я вижу небо. Не так, как обычно, а как слепец, которому вырвали глаза и заставили раздавить их. Огонь в груди, словно оживший дух огня, двинулся к левому бедру, медленно опаляя тело.

Песок в глаза! Что, Дуат, тут происходит?

– Они прорываются с севера, перекройте фланг, иначе нас сметут! – послышался командный женский голос.

– Дайте огня, с моей стороны трое!

– У меня кончаются силы, еще немного, и щит лопнет!

Раздался взрыв, и земля неподалеку от меня заходила ходуном, словно очередная пирамида фараончика, рухнула под натиском силы Сета.

Я повернул голову и увидел цветущую зелень вокруг, десяток людей и звуки боя. Везде бегали смертные, ругались матом и дрались с боевыми псами измененных силой. Кто они, кому служили и за чей пантеон дрались, было непонятно. Среди приспешников Митры таких не было. Слишком бесполезными были и годились только как смазка для меча.

Тайный союз против Огдаоды включал в себя не только Митру и соседей? Был кто-то еще?

В мою сторону бросился молодой парень, сжимая в руке меч. Я попытался испепелить его вспышкой божественной силы, однако из моей руки не вырвалось даже капельки энергии. Митра разорвала не только БА, но и АХ, все каналы в теле. Я чувствовал капельки маны, но они были ничтожно малы.

– Леха жив! Ранен, но жив!

Парень упал на колени передо мной, без всякого почтения и должного подобострастия, принялся осматривать тело. Он достал какие-то белые тряпки и начал бинтовать меня, словно смертного, готовящегося перейти в Дуат. При этом парень что-то бормотал себе под нос успокаивающе и кивал головой, словно верблюд в сезон спаривания.

Я не сразу обратился к смертному, потому что смотрел внутрь себя, и до меня быстро дошло, что тут было не так. Мое тело было не моим! Меня забросило в оболочку раненого смертного на поле боя. Этот факт выбил меня из колеи, потому что я никогда не получал в свое распоряжение жрецов.

– Смертный… – слова дались мне с трудом, но я смог договорить до конца. – Кому ты поклоняешься?

– Вот, теперь все, как по методичке. Бледная кожа, болевой шок, потеря крови и помутнение разума. Следующий этап – судороги, кома, а затем смерть. Ты держись, Жуков! Мы тебя вытащим отсюда. Не после того, как ты разрушил обелиск и захватил реликвию.

Смертный взял у меня из рук какой-то предмет и спрятал в кармане.

– Это я возьму к себе на сохранение, чтобы не потерялось.

Он быстро закончил меня бинтовать и вылил на рану бальзамический раствор, после чего начал растирать по телу. Меня пробило на смех, ведь меня готовили к погребению! К самому настоящему погребению того, кто присутствовал на суде Осириса и проводил души смертных через реку Ночи.

Смех, да и только.

Хотелось вырвать сердце наглеца, и рука потянулась к мечу, лежащему неподалеку. Однако Исида опять вмешалась в мои планы, и к нам выбежала новая тварь.

– Вот же песья пас-скуда! – сказал смертный и потянулся к мечу на поясе.

Значит, смертный передо мной – союзник, раз так обращается к врагу.

Моя рука схватила меч и дернулась в сторону собаки. Та прыгнула на нас и накололась сама на меч. Брызнула кровь и залила мое лицо бурой жидкостью. Парень ойкнул от неожиданности, после чего с удивлением посмотрел на меня.

– Ты еще двигаться можешь!? Лежи, тебе нужно экономить силы. Мегера с меня три шкуры спустит, если ты откинешься. Твои кишки держатся на честном слове, и даже не знаю, как они еще не вывалились наружу. Одно неловкое движение, и ты увидишь то, что ел сегодня на завтрак.

– Заставь мое тело стоять, смертный! – приказал я, надеясь, что ему это под силу. – Восстанови оболочку, во что бы то ни стало. Мне нужно стоять, чтобы карать врагов.

Тот посмотрел на меня круглыми от удивления глазами и покачал головой.

– Не хочется признавать этого, но ты прав. Нужно вставать и сваливать отсюда, потому что своими силами я тебя не дотащу до границы.

Парень оглянулся, и его лицо побледнело. Смертные, что сражались поодаль, сужали фланг, а тварей становилось больше. Они наседали на смертных и не щадили себя, словно опьяненные берсерки пустыни. Смертный наклонился надо мной, а потом принялся помогать встать на ноги.

Голова закружилась, и из носа пошла кровь. Эта оболочка была ненадежной, однако другого выбора у меня не было. Кое-как поднявшись, я осмотрелся по сторонам, оценивая обстановку. Неизвестная растительность, странный энергетический фон и занятные твари, пытающиеся нас сожрать.

Это точно не Пасаргада, у стен которой мы должны были находиться, и не приграничье с персами. Более того, солнце светило не с той стороны. Кожей ощутил противоестественность происходящего, будто безумец сдвинул все мироздание на один ноготь в сторону. Не мое тело, под ногами нет песков, сплошь растительность и дикие твари. Особенно выделялся энергетический фон. Что-то в нем было такое, что ускользало от моего взора, и я не понимал, что именно.

Слишком много несостыковок. Что-то тут явно происходит, чего не удается понять моему разуму. Возможно, кто-то еще из бывших врагов подключился к делу и работает по моему разуму, чтобы прорваться к секретам Огдаоды, и вокруг меня находится сложнейшая иллюзия.

Но зачем?

Солнечное поместье разрушено, Ра мертв и больше не воскреснет. Большая часть храмов в Египте снесена, а последователи мертвы. У врагов хватит сил, чтобы нанести финальный удар. Неужели они подстраховались и позвали на помощь кого-то с запада? Но между нами нет пролитой крови, только торговые отношения, ничего более.

Поток мыслей прервался, и мне пришлось вступить в схватку. Жалкое животное без доли божественной силы набросилось на меня, и я уколол мечом. Удар вышел неказистым, слабым и предсказуемым, словно верблюд, идущий к оазису посреди пустыни. Но и этого оказалось достаточно. Животное лишилось половины морды, а меч застрял в костях.

Рука дернулась от боли, и я скривился. Силы покидали оболочку, словно Нил во времена столетней засухи.

Смертный буквально взвалил меня к себе на плечи и понес вперед. Ноги передвигались сами собой, но нам не дали проделать и десяти шагов. Навстречу выскочила еще одна парочка четвероногих тварей и бросилась на нас, скаля клыки. Все, что я мог сделать, это выбрать всю силу из оболочки и собрать в кулаке.

Первую тварь я перехватил на подлете. Пришлось оттолкнуться от смертного, чтобы придать себе дополнительный импульс и впечатать кулак в раскрывшуюся пасть. До уха долетел влажный хруст шейных позвонков, и на меня налетел второй зверь. Эта тварь успела впиться в правую ключицу, и новая волна боли накрыла меня, словно цунами в шторм.

– Аргх-х, – вырвалось у меня изо рта, а руки схватили пасть животного

Тварь рвала мою оболочку передними лапами с острыми когтями и старалась зубами вырвать кусок плоти. Мои руки обхватили пасть животного, и я сдавил со всей мощи, вкладывая все, на что было способно это тело.

– Что бы я – Бог Хепри, Египетский Бог-скарабей, Бог бедняков и надежд – отправился в забвение благодаря какой-то плешивой животине, не обладающей и толикой божественной мощи?! Никогда! Только я сам решу, как продолжить свой путь в этом мире, и никто другой!

Пасть твари хрустнула под моими руками, и зверь завизжал, словно нашкодившая псина. Еще миг, и я свернул шею. Новое тело упало мне под ноги, и я почувствовал, как из новых ран обильно хлынула кровь.

– Стой ровно и не двигайся. Вообще замри и превратись в камень. Дыши медленно и спокойной. И не дергайся, я тебе говорю!

Смертный, что стоял до этого в сторонке с вытянутой зубочисткой, принялся осматривать новые раны и причитать. К нам добрались остальные дружки смертного, что заставило паренька торопиться. Те разобрались со своими противниками, но на подходе были другие и все их естество кричало о том, что каждый из них хотел убраться от этого места подальше.

– Идти может, но он потерял много крови. Бредит и словил болевой шок. Возможно заражение, пневмоторакс и гипоксия. Я обработал раны и наложил повязки, у нас есть десять минут до окончания целебного эффекта.

– Черт, он же практически мертвец. Надо бросать его, или не выживем, – зло сказал бородатый смертный.

– Бросим, и с нас спустят семь шкур за это. Хочешь лично отвечать за то, что мы оставили ключ, на который было потрачено столько времени и сил? Да Соколовы нас за это под нож пустят и казнят прилюдно, чтобы остальным было неповадно было, – отмахнулась от его предложения женщина.

Ее лицо украшали шрамы, и было видно, что смертная побывала в большом количестве схваток. Тело было пластично и отдавало повадками кошки, но все еще не достигло того уровня, чтобы встать под руку Бога.

Глаза сами по себе начали закрываться. Слишком много сил было отдано на борьбу, слишком много ран было получено. Оболочка походила на рыболовную сетку, в которой без труда можно было найти с десяток сквозных дыр. Если бы меня увидел кто-то из пантеона, то поднял бы на смех и втоптал бы в грязь мое имя.

Я старался держаться и быть в сознании, но вокруг началась суета, где смертные обдумывали план дальнейших действий. Хотелось придавить их силой, отдать приказ о молитвах, однако я понимал, что сил на это у меня не хватит. Мне хватило нескольких взглядов, чтобы понять – смертные меня не бросят и сделают все, что будет в их силах. Медленно, но верно, сознание стремилось попасть в двойную тень ШУИТ. Не ту, которой владели смертные, а божественную, имеющую двойное дно.

Глаза закрылись на несколько мгновений, чтобы вновь открыться и увидеть перед собой белый потолок.

В себя я приходил, словно личинка после зимней метаморфозы. Все тело неестественно болело и кололось. По спине тек пот, а во рту была пустыня, будто воды там не было несколько столетий. Очнулся я в небольшом белом зале. Правда, тут не было ни колонн, ни алтарей, ни молельни. Это не было похоже на Солнечное поместье или одно из многочисленных мест в Дуате.

– Он очнулся! – раздался голос сбоку, и послышались быстрые удаляющиеся шаги.

Хлопнула дверь, затем еще раз, и в зале стало тесно. Я ненавидел, когда смертные на меня так таращились, и всегда наказывал их за это, но сейчас у меня не было сил, не было божественной мощи. Разорванная душа, случайная оболочка смертного и потеря всех верующих. У меня не было сил и особого желания наказывать их. Они даже не знали, кто перед ними находится. Поэтому невежество в их поступках можно простить.

– Очнулись, Алексей. Рад видеть вас в одной из лучших больниц Российской Империи. Ваши раны были настолько смертельными, что по дороге к нам ваше сердце останавливалось три раз. Только благодаря нашим специалистам вы смогли выжить.

Вперед вышел старец в странных одеждах и принялся осматривать мое тело. Рядом столпилось еще несколько смертных, которые держали в руках странные таблички и делали записи странными продолговатыми деревяшками.

Только сейчас до меня дошло, что сказал этот смертный. ИБ, мое сердце, останавливалось несколько раз. Это значит, что оболочка, в которую я попал, совсем плоха, раз не смогла выдержать такой нагрузки. Да, раны были серьезные, но не настолько, чтобы останавливаться несколько раз.

Пришлось нырнуть внутрь себя, что, к слову, оказалось сделать не так просто, и осмотреть то, что досталось мне от прежнего хозяина тела. ХАТ, оболочка смертного, находился в отвратительном состоянии. Из-за слабого ИБ, сердца, нагрузка на тело выходила колоссальной. КА, аура в теле, тоже находилась в зачаточном состоянии. Предыдущий владелец оболочки не развивал свою ауру, а АХ – мана, вообще отсутствовала напрочь до недавнего времени.

Бездарность.

Надо же было такому случиться, что мне досталась бездарная оболочка смертного. В таком состоянии он должен был стесняться раскрывать свое настоящее имя другим смертным. РЕН, истинное имя, не достается кому попало, однако это не касалось других культур. Скорее всего, я попал к западным или северным варварам, которые любили давать имена своим детям без особого смысла, подтекста и не сверяясь с Лунными фазами.

Одним словом, если бы сюда заявился Ра, он бы не догадался, что перед его глазами предстал его “верный” слуга.

Стоп! Не может этого быть…

Я проверил свою душу и не нашел там отпечатка души Ра. Мой рот скривила довольная улыбка, отчего у старца, осматривающего меня, появилась тревога на лице.

– Алексей, с вами все в порядке? Чувствуете боль или, может наоборот, наслаждение? Сколько пальцев я показываю?

Смертный показал мне три пальца, но я проигнорировал его нелепую попытку узнать, в норме ли это тело. Я был вне себя от радости, ведь я перестал быть слугой Ра! Получается, что я умер, а с ним закончилась моя служба этому надменному божку.

Что же это получается, я в самом деле смог сбросить оковы клятвы, куда попал по случайности, и наконец-то стал свободным Богом?

– Убери руку, старец, со мной все хорошо. Если есть боль, значит, я жив. А если я жив, значит, все хорошо, все поправимо.

– Понятно, хорошо-хорошо, – пробурчал смертный и незаметно кивнул головой своему помощнику.

Тот кивнул в ответ и вышел в дверь.

– Раз вы в порядке, с вами хотел бы поговорить ваш наниматель. Хоть вашему телу сильно досталось, однако это не помешает вам уделить некоторое время его сиятельству. Ведь это благодаря ему ваша жизнь вне опасности.

Из зала стали выходить смертные, и самым последним вышел старец. Я лежал на неудобной кровати и думал, как поступить дальше. Сил в оболочке не прибавилось, хотя я лежал тут долго, а с учетом того, что видел своими глазами, сила утеряна, и восстанавливать былое величие придется очень долго. Исходя из этого, мне нужно было держать себя в руках и играть роль Алексея – бывшего хозяина оболочки.

Послышались звуки шагов за дверью и несколько гулких голосов. Было несколько вариантов, кто это мог быть. Однако самым неприятным из всех будет, если этим кем-то окажется местный жрец. Божественный слуга может распознать в этой оболочке подмену и послать весточку выше. А внимание местных богов хочется избежать, чтобы снова не угодить на короткий поводок. Любой захочет привязать к себе обессиленного Бога Египта.

В дверь прошел дорого одетый патий. По драгоценным камням в его кольцах было понятно, что он владел не одним номом, а несколькими, с хорошей торговлей и расположенных близко к Нилу.

Встряхнул головой и напомнил себе, что нахожусь не в родных краях, а неизвестно где. Нила рядом нет и быть не может. Другие одежды, другая культура и другой нрав. Исходя из одежд вошедших, я скорректировал способ ведения диалога и настроился на разговор, как с северными и западными варварами. Их нрав был суров и смертные часто брались за мечи без повода.

Вместе с патием вошло несколько личных воинов представителя высшей знати. Они сразу же расположились по всему залу, перекрывая доступ к своему господину. Это были не обычные боевые рабы, которых натаскивали защищать своего хозяина, а самые настоящие воины.

– Знаешь, Жуков, сначала я думал, что это просто слухи и то, что рассказали мне, неправда. Я не верил в то, что какой-то бывший княжеский сыночек вернулся обратно и решил лично подзаработать расширяя границы нашей Великой Империи. Что в Европе, что у нас можно пробивать завесу и искать пути в другие страны.

Патий замолчал на несколько секунд, а затем продолжил.

– Однако я много думал по этому поводу и пришел к мысли, что все это неспроста. Я имею в виду возвращение на родину. Деньги, несомненно нужны, но еще больше нужна власть и влияние. Род, который давно пал, потеряв все, вдруг вернулся и решил оттяпать себе перспективный торговый путь. Удивительно, не находишь? Бескровный захват земли и доступ к ценным ресурсам. Неужели ты думал, что я не узнаю об этом?

Мысли закрутились с быстротой молнии. Артефакт, который был в руке. Я чувствовал тонкую связь между нами, но не понимал, что она значит. Так делали жрецы, чтобы их ритуальными вещами никто кроме хозяев не пользовался.

Артефакт важен для смертных? Стоит отдать его или послать к реке Ночи?

– Господин, – вперед вышел один из солдат. – Чего мы с ним возимся? Давайте сделаем насильственное отречение и прирежем его. Нечего возиться с этим молокососом, который решил замахнуться на чужое. Он прекрасно понимал, на что шел.

Смертный сделал несколько шагов в мою сторону и достал меч из ножен.