Видения в варпе. Сборник набросков.

**ВНИМАНИЕ! Присутствует ненормативная лексика, а именно мат. Приношу свои извинения, но я художник — я так вижу.**

Боль…

Нет, не так — **БОЛЬ**. Вот что я почувствовал первым. Тьма и боль окружали меня, стремясь утянуть сознание в спасительное забытье, но холод и смазанное ощущение тела не давали потерять сознание.

Я не мог понять, где нахожусь и что со мной произошло. Сотни предположений мелькали в голове, но, не имея возможности их подтвердить или опровергнуть, я попытался успокоиться — и, к своему удивлению, это получилось относительно легко.

Попытавшись пошевелить хоть пальцем, я потерпел неудачу. Сосредоточившись же на ощущении своего тела, я понял, что оно находится в горизонтальном положении. Звуки доносились до меня так, будто я нахожусь в аквариуме.

И вдруг перед моим взором загорелись строки бледно-зелёного цвета на неизвестном мне языке, который я почему-то понимал:

> **ЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ**

> **ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПРОТОКОЛА ПРОБУЖДЕНИЯ**

> **ТЕСТИРОВАНИЕ СИСТЕМ ГЭУ**

> **ТЕСТИРОВАНИЕ СИСТЕМ ПОДКЛЮЧЕНИЯ ПИЛОТА**

> **ТЕСТИРОВАНИЕ ОПОРНО-ДВИГАТЕЛЬНОГО АППАРАТА**

> **ТЕСТИРОВАНИЕ КОМПЛЕКСА АУСПЕКСОВ**

> **ТЕСТИРОВАНИЕ СИСТЕМ СУО**

> **ТЕСТИРОВАНИЕ СИСТЕМ ВООРУЖЕНИЯ**

> **ФИНАЛЬНАЯ ПРОВЕРКА СОСТОЯНИЯ ПИЛОТА**

> **СИСТЕМЫ ФУНКЦИОНИРУЮТ**

> **АКТИВАЦИЯ КОМПЛЕКСА АУСПЕКСОВ**

Пока я в непонимании пытался осознать, что происходит, я резко начал видеть и слышать — будто открыл глаза и одновременно вытащил затычки из ушей. При этом я почувствовал своё тело намного яснее, чем раньше, и у меня возникли вопросы. До последнего момента я думал, что нахожусь в больнице, лёжа на кушетке, но реальность оказалась куда жесточе.

Вокруг меня было что-то похожее на пещеру, а под спиной — по ощущениям — камни. Но, что удивительно, я не чувствовал особого дискомфорта от этого. Более того, я мог с точностью определить расстояние до любой точки. А когда попытался присмотреться к потолку, тот вдруг резко двинулся ко мне навстречу — настолько близко, что я различил даже самые мелкие трещины на его поверхности.

> **АКТИВАЦИЯ ОПОРНО-ДВИГАТЕЛЬНОГО АППАРАТА**

Увидев эту надпись, я попытался поднести руку к лицу — и меня ждало очередное потрясение: вместо обычной человеческой руки перед глазами оказалась огромная металлическая лапа. Массивное предплечье, расширяющееся к запястью, отсутствующая ладонь и четыре массивных пальца, между которыми выглядывала пара стволов крупного, даже на вид, калибра.

То, что я испытал в этот момент, нельзя было назвать просто шоком — это был полнейший **ахуй**. Я начал паниковать. Мысли в голове роились, как рассержённые пчёлы, пока я не увидел надпись:

> **ВНИМАНИЕ: ОПАСНЫЙ УРОВЕНЬ НАГРУЗКИ НА ЦНС**

> **АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ**

> **УГРОЗ НЕ ВЫЯВЛЕНО**

> **ВВЕДЕНИЕ СЕДАТИВНЫХ ПРЕПАРАТОВ**

И мир померк перед глазами.

Я не знал, сколько времени прошло с момента отключения, но теперь мог мыслить относительно спокойно. Для начала я решил получше осмотреть своё тело.

Как я уже заметил, правая рука представляла собой массивное предплечье, покрытое толстой бронёй, и заканчивалась четырёхпалым манипулятором, один из пальцев которого был противопоставлен остальным. Из той части, которую можно было назвать ладонью (хотя и с большой натяжкой), выглядывали два массивных ствола чего-то крупнокалиберного. Левая же рука и вовсе представляла собой шестиствольное орудие системы «Гатлинг».

Краска на моих… руках? — была содрана, обнажая металл, покрытый царапинами, вмятинами и множественными следами от попаданий пуль.

Попытавшись осмотреть остальное тело, я столкнулся с проблемой: голова практически не наклонялась вниз, и всё, что я мог увидеть, — это этакий бронированный воротник, прикрывавший шею. Зато при повороте вправо-влево были видны массивные плечи, покрытые не пластинами, а настоящими плитами брони.

Осмотрев всё, что доступно без подъёма, я попытался встать — и, хоть и с трудом, мне это удалось. Тело оказалось непривычным: массивным, бочкообразным, очень тяжёлым и обладающим чудовищной инерцией, к которой я явно не был готов. Ноги (по крайней мере та их часть, что была видна) напоминали элементы рыцарских доспехов — только гораздо крупнее и массивнее.

Закончив осмотр своего нового облика, я приступил к изучению окружающего пространства.

То, что я сначала принял за пещеру, оказалось разрушенным строением, похожим на давно заброшенный цех: высоко расположенные оконные проёмы, огромное количество открытых пространств и металлические обломки, которые, вероятно, когда-то были промышленным оборудованием.

Однако ничего, что помогло бы понять, где именно я нахожусь. Подобные места можно найти по всему миру — от промышленных районов Америки до руин советских предприятий где-нибудь в Сибири. Решил двигаться наружу — благо я заметил огромный проём в стене, через который спокойно прошёл.

Выйдя на улицу, я увидел безрадостную картину давно покинутого города. Пустые скелеты зданий, поросшие растениями; кучи ржавого железа, похожие на автомобили; и позади меня — руины завода. Ни следа недавнего присутствия людей: ни бутылки, ни пакета, ни упаковки от чего-либо — ничего. Как в призрачных городах постсоветского пространства, заброшенных десятилетия назад.

Постояв в прострации пару минут, я двинулся вперёд в надежде найти что-нибудь, что поможет мне. По мере продвижения я стал замечать следы боёв: воронки на дороге, стены, изборождённые пулями; местами мелькали тусклые цилиндрики гильз. А за одним из поворотов стояла груда железа, наводившая на мысли о танке или чём-то подобном. Точно сказать было нельзя — машина была буквально разорвана изнутри: корпус выгнут, башня валялась на другом конце улицы.

Оставив остов в покое и отбросив мысли о том, что экипаж, вероятно, навеки остался на боевых постах, я продолжил путь. Я шёл и шёл, не чувствуя усталости. И спустя час блужданий по руинам я услышал чужие шаги — столь же тяжёлые, как мои.

Из-за угла на меня вывернул гуманоидный робот — меньше меня ростом и менее массивный. Одна его рука, подобно моей, была заменена на пушку, но одноствольную. Он выглядел старым и потрёпанным: сочленения скрипели при движении, краска облупилась, металл поржавел.

Я попытался с ним поговорить:

— Эм, привет. Ты не знаешь, где мы находимся? Эй, что ты делаешь?

Но он даже не попытался ответить — просто поднял пушку и открыл огонь. Из ствола его оружия полетели непонятные чёрно-красные сферы. Не зная, какую угрозу они представляют, я рванул в сторону, пытаясь увернуться — и, к своему удивлению, это удалось.

Следом я ринулся на сближение и, интуитивно нащупав спуск, открыл огонь из своей пушки — но почти сразу же, испугавшись, прекратил стрельбу. Однако даже короткой очереди хватило, чтобы диагональным разрезом перечеркнуть его корпус и оторвать руку с пушкой.

Его красные глаза замигали, машина покачнулась, но устояла. К тому моменту, как она выпрямилась и заняла более-менее устойчивое положение, я уже сократил дистанцию и занёс кулак, который при сжатии озарился синим сиянием и молниями.

Мой удар оказался сокрушительным: торс робота смяло, таз с ногами оторвало — и всё это вместе полетело по улице, врезавшись в стену дома. После столкновения обломки пролетели ещё несколько метров и замерли, не подавая признаков жизни.

Я резонно решил, что после таких повреждений выжить невозможно, подошёл ближе — и оказался прав. Машина была уничтожена, её внутренности рассыпаны по всей улице. Единственный оставшийся целым глаз ещё несколько секунд мигал тусклым красным светом — и погас.

Прислушавшись, я понял: в отдалении, похоже, идёт бой. Я слышал взрывы, вой, напоминающий звук реактивного истребителя, стрекот выстрелов, грохот рушащихся зданий и какие-то тяжёлые удары. Там кто-то сражался — и он мог помочь мне. Поэтому я устремился в сторону сражения, полный надежды.

Я пронёсся по улицам, встречая всё больше машин, подобных той, с которой столкнулся ранее. Все они вели себя агрессивно и нападали без раздумий — что наводило на мысли о сценарии из фильмов про Терминатора.

И вот, сделав очередной поворот, я увидел: пространство впереди превратилось в пустырь, заваленный обломками зданий. Посреди него стоял источник тех самых тяжёлых ударов — его шаги. Огромный, неказистый, похожий на здание, он пробудил во мне воспоминания об одной вселенной вечной войны — о титанах и гаргантах, огромных боевых шагоходах, коими изобилует *Warhammer 40k*. А вокруг него маневрировали странные летательные аппараты, напоминающие мехов из какого-нибудь аниме.

И тут меня пронзила мысль: я всё это где-то видел.

Моё тело — точнее, то, что я считал своим телом, — это всего лишь оболочка. Знакомая мне по куче артов и миниатюр. Просто стальной ходячий гроб с обрубком космодесантника внутри. А в данном случае — со мной.

Меня утешало лишь то, что я, по размерам, ни разу не космодесантник — и, по крайней мере, остался относительно целым внутри.

А всё, что творилось вокруг — эти неказистые машины с шарообразными головами и фонариками-глазами, этот гигантский шагоход и летающая штука, сражающаяся с ним… Я **точно** это видел. В какой-то игре про андроидов, сражающихся с машинами.

Пока я стоял, переваривая всё это, гигантский робот был уничтожен — и в земле образовался провал, уходящий вглубь.

И в конце этого мыслительного процесса у меня сформировалась одна-единственная мысль:

ПИЗДЕЦ. Это мир NieR: Automata — и я в нём, в ёбаном дредноуте космодесанта из Вахи. Что, блять, может пойти не так? И, кстати, какого хуя я тут, блять, делаю?!

И, видимо, не стоило мне так долго стоять на краю провала, будучи многотонной машиной войны — ибо его край начал осыпаться вместе со мной. Всё, что я успел сделать, — это закричать:

— Бляяять!