Видит Бог, я не хочу быть ангелом...

«Погодние условия на Небесах сегодня райские, погода тёплая, без осадков…»

Радио трещит кругом одинаково — что на земле, что на небесах. Хотя тут помех меньше, но говорят о том же. Вечная несмолкаемая однообразная трескотня. Сказать, что надоело — просто сотрясать воздух. Делать особо нечего, остаётся только лежать, уперев взор в идеальный потолок, на котором даже нельзя посчитать трещины. Проклятый идеализм, проклятое отсутствие пыли и каких-либо раздражителей. Рай, как он есть.

— Рафаэль, ты всё маешься?

Из открытого окна выглядывает смазливая ангельская рожа с выражением монашеского благочестия. Голос так и сочиться ладаном и ещё какой-то сладкой дрянью.

— Уйди, нечистый, не мешай депрессировать…

Вставать с кровати не хочется, да и незачем. Откроешь дверь этому придурку — и будешь целый день слушать лекции о морали и Райских устоях.

— Я, значит, нечистый, а он в ботинках на простынях лежит. Во что ты одет, Рафаэль? Ты ангел, а не металлист! — ну вот шарманка и завелась, продолжая свою нескончаемую тираду.

Перекатываясь на живот, и спрятав голову в скомканные покрывала, он продолжил его не замечать. Чёртов Гавриил, когда ты оставишь меня в покое? Пыхтение, доносившееся от окна, красноречиво отвечали — никогда. Бессмертие кажется мучительным, когда рядом эта порядочная клизма Божья. А причитания, тем временем, продолжаются.

— Как тебя вообще на небо взяли? Ой, Господи, носки грязные… Ты ел что-нибудь? Я тебя прошу, сними ты уже это непотребство и оденься, как подобает райскому народу, а то на какого-то низшего демона похож! А волосы — ты зачем в красный покрасил их? Так, Рафаэль, вставай, а то я сейчас в Божью помощь звонить буду!

— Гаврюша, не нарывайся… Я устал от этого райского ада. Вот скажи, чем мы, ангелы, занимаемся? — доносилось недовольное гудение откуда-то из-под подушки.

Ангел же, расхаживая по захламлённой комнате, пытался наводить порядок, одновременно заваривая чай. С омерзением выбросив в мусор зловонные носки, Гавриил снизошёл ответить.

— Мы следим за людьми на земле, помогаем им идти к своей мечте…

— И разочаровываться в жизни, — закончил он фразу за него. — Я это уже слышал. Ты мне скажи лучше, какого лукавого я тут забыл?

Гавриил задумчиво почесал подбородок, думая скорее не над ответом, а над тем, выбрасывать ли подозрительные порванные джинсы.

— Ты здесь, потому что, не смотря на твой внешний вид и напускную злобу, в душе ты добрый и хочешь помогать людям. Так что вылезай из своей кельи и найди человека, за которым будешь присматривать на земле. У тебя появится смысл жизни, — закончил он с грустью.

Гавриил на самом деле не был плохим ангелом. Нет, он скорее был слишком хорошим. Слишком хорошим даже для небес и всего этого долбаного мира в целом. Что связывало этих двоих — таких разных и непохожих друг на друга? Быть может, одно, окутывающее их разочарование. И если Рафаэль выставлял его на показ, чтобы хоть как-то отличаться от белой массы праведников, то Гавриил держал его глубоко внутри. И, может, именно он, только он сейчас мог понять чувства красноволосого бунтаря, поставившего весь Рай на уши своей неслыханной дерзостью.

— Ладно, если это мне поможет меньше видеть твою одухотворённую рожу, то я согласен…

Растрёпанное, вялое и неумытое нечто восстало с кровати. Под довольную ухмылку друга, Раф пошел в ванную, стараясь как можно громче шаркать ботинками по полу. Ангел же смотрел на это с тем снисходительным выражением, которым часто одаривают неразумных детей.

— Ангельский бездельник, — проводил он Рафаэля, продолжая разбирать ворох одежды.

***

Рабочее место встретило сотрудника «God Save You» стопкой досье на различных людей, которых ему предстояло опекать. Про себя назвав корпорацию «Гадьей» и прокляв тот момент, когда он согласился сюда вернутся, Рафаэль тяжело сел в кресло, неохотно принимаясь смотреть досье. В нём излагалась биография, характер и даже цветная видеосъёмка происходящего на данный момент.

Открыв первую попавшуюся анкету и пропуская бесчисленную макулатуру биографии, он сразу перешел «в режим просмотра».

— Так-так, что у нас тут? Ребёнок. Молится…

Изображение несколько раз расплывчато замерцало, а потом сложилось в одну чёткую картинку. Это была ухоженная детская комната. На кровати сидела девочка, и сложив перед собой руки, тихо шевелила губами, молясь.

— Бог тебя услышит, как же, — презрительно фыркнув, он взял следующую папку, на этот раз наткнувшись на пожилого мужчину. — Умирай в спокойствии, дедуля…

И так дело шло, пока его рука не ухватила очередную папку, а движущаяся картинка не выхватила примечательный момент из чей-то жизни.

Молодая девушка в окружении людей неприятной наружности, трясущимися руками отдавала одному из них деньги, шаря по сторонам беспокойным взглядом. В её раскрытые ладони лёг плотно упакованный пакет с белым содержимым. Казалось бы, всё банально ясно, но она не была похожа на грязную, побитую наркоманку. Девушка была чиста, до ужаса напугана и, казалось, отчаянна. Оставшись наедине с пакетом в руках, она упала на колени, закрывая лицо руками.

Что-то внутри дрогнуло, ноги сами понесли его в отделение, и непослушный рот выплюнул слова: «Я беру её под свою опеку!» С того момента, как на документ легла печать, что-то тёплое разлилось внутри, голова наполнилась тяжестью, а потом всё отступило.

«Как же я отвык от налаживания связи…»

Всё ещё с папкой в руках, он торопливым шагом направился прочь, ища место уединения для работы. А по дороге он не сводил глаз с изображения, внутренне подбадривая девушку.

«Шэлла, не плачь, всё ещё разрешится. Ведь ты не наркоманка», — говорил Раф в мыслях, прекрасно зная, что она его теперь тоже слышит, как тихий приятный голос, успокаивающий людей в такие моменты.

«Мама никогда не бросит, деньги заканчиваются, а она не будет против, если я расплачусь ещё за одну дозу собой!» — тихий голос девушки отдавался в мыслях ноющей болью от безысходности.

Теперь он понял, кому предназначался пакет. Пробежав глазами графу «Родители», он узнал, что живёт она с братом и матерью. Отца нет. Знакомое чувство внезапно охватило его, но осталось незамеченным, потому что надо было быстро думать головой.

«Не иди сейчас домой, спрячь пакет и ни в коем случае не отдавай его матери. Сходи к друзьям, попросись переночевать», — быстро нашёптывал он девушке.

Шэлла на минуту замаялась, и остановившись, резко повернула в другую сторону. Вскоре девушка стояла на крыльце светлого приятного дома, робко звоня в дверь. Открыла слегка раздражённая женщина, но увидев девушку, сразу смягчилась и торопливо пригласила внутрь. Только лишь дверь закрылась, женщина обняла плачущую Шэлл, успокаивая её.

Рафаэлю не очень хотелось смотреть на эту драму. Чуть стыдливо, словно увидал чью-то тайну, он отложил папку и, прикрыв глаза, вдохнул больше воздуха. «Прикасаясь» к связи, он чувствовал состояние девушки, забирая себе часть её эмоций. И даже эта маленькая часть погрузила его в мрачную задумчивость. Словно опомнившись от наваждения, он оглянулся вокруг и заметил, что сидит на пирсе, а солнце уже медленно опускается за горизонт. Через несколько минут его окутало привычное спокойствие. Значит, девушке стало легче.

Как оказалось, женщина оставила Шэлл у себя на ночь и уложила измученную девушку спать. Всё складывалось как можно лучше. Рафаэль тихо наблюдал за лежащей девушкой, что отсутствующим взглядом глядела в потолок точно так же, как любил и он сам. Губы её зашевелились, и он уловил тихий шёпот.

— Меня словно кто-то вёл, ведь сама сюда я бы никогда не пришла. Эта ночь, наверное, будет самой приятной за последние месяцы. Спасибо тебе…

«Это она про меня? Она что, меня чувствует?!» Рафаэль удивлённо вглядывался в изображение, потом с улыбкой тихо промолвил: «Не за что». Девушка в кровати улыбнулась, словно и впрямь его услышала.

Оборвав себя на проявлении излишней нежности и скорчив гримасу, Рафаэль захлопнул папку и, встав с пирса, направился домой, по пути пиная гальку и раздавая прохожим ангелам косые взгляды.

«Ей Богу, как пацан! И что на тебя нашло? Я пришибу этого Гавриила с его поисками смысла жизни…»

***

— Какой божественной пиндюлины ты тут забыл?! — открывая дверь, Рафаэль был весьма изумлён, увидев своего друга, непринуждённо раскладывающего чемоданы.

Гавриил добродушно улыбнулся и помахал ручкой в знак приветствия.

— Поздравляю тебя с новым сожителем, — начал он, как бы невзначай.

— И на каких ты тут правах?

— Да хотя бы на правах уборщицы, а то развёл гадюшник тут. Не рай, а какие-то Авгиевы конюшни!

Жестом остановив Гавриила от продолжения спектакля, Рафаэль сокрушительно вздохнул, мол, делай, что хочешь. Тем временем, ангел заметил в его руках папку со свеженькой печатью. Присвистнув, он перевёл взгляд, полный интереса, на Рафаэля.

— У тебя подопечная?

— Откуда ты…

— Я и не сомневался, — перебил его ангел.

«Вот же белобрысый наглый гад…, и кто просил тебя лезть в мою жизнь, чистюля?» — махнув рукой, хозяин дома упал на кровать, как обычно, не разуваясь, и принялся читать биографию своей подопечной. Всё было весьма трагично, как того и следовало ожидать.

Отец их бросил, уехав в столицу с симпатичной брюнеткой на её собственном джипе, видимо, «знакомиться с родителями», или, скорее, проверять, живы ли дряхлые кости… Мать по началу надрывалась на трёх работах, пока не появился некий тип, продававший за небольшую суму «дозу радости». В итоге философию сменили, и теперь счастье стало чем-то, что тоже можно купить. Ничего необычного. Только всё очень знакомо…

— Чай будешь пить? — проговорил Гавриил, резко выхватывая из размышлений и возвращая обратно в тело. Рафаэль кивнул.

— Умник, напомни-ка три правила «Гадьи», — проговорил он, подавляя зевок и потягиваясь.

Ангел, фыркнув, пошел за чашками. Из кухни сквозь шум его возни, доносилось следующее:

— Для начала, не «Гадья», а «ГадСейвЮ»…

— «Гадья» короче, ну не томи. Я помню, что нам нельзя заставлять подопечных делать что-то им или другим людям во вред.

Вернувшись с чашкой и меланхолично размешивая в ней сахар, Гавриил продолжил:

— Да, ещё нам нельзя в психику подопечного, мы имеем право лишь направлять их по нужному пути и подсказывать, но не манипулировать. И последнее — нам не разрешено являться людям в физической форме, — закончив говорить, он отхлебнул из чашки. Пар мягким облачком поднимался над ней, делая лицо Гавриила каким-то слишком серьёзным.

— Ясно… — только и выговорил Рафаэль, погружаясь в свои раздумья.

Сейчас эти двое, такие разные на вид, казались, как никогда, похожи.

***

— Так-так, и где мне можно упаковаться? — стоя с одеялом в руках, ангел явно метил на место в кровати, но Рафаэль же, развернувшись к нему пятой точкой, пальцем указал на пол. — Ты издеваешься, красноголовая бестия? — ответом ему был лишь смешок. — Я — ангел со стажем, вынужден спать на полу!

— Не нуди, ты вообще тут уборщица, скажи спасибо, что под крыльцом не постелил, — буркнул, уже засыпая, красноволосый.

С другой стороны послышалось недовольное ворчание.

— Тебя послушать, так я собака какая-то… Спокойной ночи.

Как будто в Раю бывает не спокойно…

***

— Рафаэль, люди просыпаются рано, так что вставай и начинай приглядывать за своей подопечной, она уже зубы чистит, — или доброе утро от Гаврюши!

С трудом разлепив глаза, красноволосый протяжно зевнул, потягиваясь. Его сонный взгляд упал на как всегда безупречного блондина, держащего в руках папку. Стоп. Его папку!

— Эй, не кусайся! Я только взял посмотреть! — промямлил Гавриил, потирая красное от укуса плечо.

— У тебя своя есть, вот в неё и втыкай, — злобно отрезал Рафаэль, на что друг загадочно улыбнулся.

— Хех, так у меня парень, — ангел широко улыбнулся. Рафаэль мысленно перекрестился.

— Я всегда знал, что с тобой что-то не так, — красноволосый отодвинулся от греха подальше. «Грех» только лишь как-то загадочно ухмыльнулся. — Даже и не думай, и вообще, личный слуга, вали делать мне завтрак.

— Завтрак только после секса полагается, — за свои слова ангельский развратник получил по лицу подушкой и недовольное: «Да пошел ты…»

***

На работу он пришел голодный. И опустим детали, почему… У его подопечной начались проблемы: матушка решила отыскать потерянное чадо с пакетом сыпучего «счастья». И непонятно, каким чудом, но ей это удалось.

С тяжёлым сердцем Рафаэль наблюдал за разразившимся в доме скандалом. Смутная тревога кольнула сердце, когда обезумевшая мать схватила дочь за руку и с криками потащила её домой. Обескураженная женщина, так мило приютившая бедное создание, когда за ними закрылась дверь, пошла звонить в полицию. Ничего хорошего не следовало ожидать.

А пока мать с Шэллой шли домой, она не уставала обзывать девушку и проклинать её на чём свет стоит. Дочь не сопротивлялась, принимая все слова с почти рабской покорностью, от чего внутри её покровителя загорался бунтарский огонёк.

Грязная, зловонная халупа, в которой они жили могла называться домом лишь в прошлом, но в его наличие трудно было поверить. Мать потребовала у девушки пакет, но та, съёжившись, замотала головой. Рафаэль напрягся, переключаясь на её физические ощущения. Звонкий удар отозвался в его скулах. Один, второй, пока женщина, не щадя, избивала ребёнка. Боль волнами пробегала по телу девушки, передаваясь её покровителю, что старался её смягчить.

«Прикрой лицо, сгруппируйся, оттолкни её, позови на помощь», — чёткие указания мгновенно находили отклик.

Шэлла сжалась в клубочек, подгибая под себя ноги и закрывая руками голову, сквозь её плачь доносились крики: «За что, мама? За что?!»

— Сука, отдай пакет! — орала на неё обезумевшая женщина.

А меж тем, из-за дверного косяка выглядывал брат девушки, шальными глазами, полными необъятного восторга, глядя на представшую пред ним такую излюбленную картину. С взлохмаченными волосами и туповатой улыбкой, он уставился на мать с сестрой, увлечённо мастурбируя.

«Твою мать, что же это за семейство такое?!» — глаза Рафаэля округлились, всё внутри кипело от ярости. Хотелось наплевать на все законы, явившись перед ними, напугав мамашу до полусмерти и братца заодно.

Руки девушки ослабели, из-под куртки выпал пакет. Мать трясущимися пальцами ухватила его, как наиценнейшую вещь на свете. Из разбитой губы Шэллы сочилась кровь, её спутанные и влажные от слёз волосы, облепляли лицо.

— Убежишь с пакетом ещё раз — убью гадину, — бросила женщина, уходя в другую комнату. Захлопывая дверь, она спугнула братца, уже закончившего свои дела. Поглядев ещё немного, он тоже вскоре закрылся в своей комнате.

«Спокойно, милая, всё уже прошло, всё закончилось…» — с жалостью глядя на это несчастное, обиженное судьбой, создание, Рафаэль старался подбирать слова, чтобы только не сделать хуже.

Но, казалось, хуже уже быть не может. Шэлла с трудом села, обхватив руками колени, она дрожала. Подняв заплаканные глаза к потолку, она изменилась в лице: глаза наполнились злобой, рот перекосило.

— Где тот Бог, который воздаёт всем по заслугам? Где тот Бог, который защищает нас? — выплюнула она вместе с кровью и всей обидой, что копилась в ней. — Нету никакого Бога, никаких ангелов и Рая…

И чем больше она говорила, тем сильнее в нём росла тревога. Рафаэль почувствовал укол сознания — словно что-то раскалённой иглой впилось внутрь черепа. Чей-то хриплый голос произнёс: «Она теперь моя, так что помаши ручкой, ангелочек», — голос, казалось, ухмылялся.

Что за?..

Тяжесть навалилась на него, сдавив грудь. Голова закружилась. И вдруг что-то резко рассекло его мысли напополам. Слабым голосом он просил о помощи, уже теряя сознание.

Вот так и рвётся связь…

***

Запах нашатыря властно проникал в нос, забивая обоняние. Едкое зловоние приводило в чувство. Рафаэль вскочил, вмиг столкнувшись с головной болью, и без сил упал назад. Чьи-то руки мягко поддерживали его, сквозь пелену в глазах проглядывали очертания знакомого лица.

— Рафаэль, ты как? — обеспокоенный голос Гавриила звучал рядом и одновременно как-то далеко.

— Связь оборвали… Как это так? — промямлил красноволосый, мечась на полу, не в силах подняться.

Гавриил подхватил его на руки так, словно тот ничего не весил, и усадил в кресло, поднося стакан воды.

— Ничего, первый раз всегда так больно. — Он ободряюще придерживал друга за плечо. — Так бывает, когда сознание подопечного захватывает… демон.

Жадно поглощая воду, Рафаэль пытался осмыслить слова друга. Давалось ему это с трудом, ведь в мозгах всё ещё творилось черти что. Кое-как придя в себя, он спохватился.

— Меня вышвырнули оттуда! Перерезали связь, представляешь? Что теперь с ней будет?

— Ничего хорошего… Резать связь могут лишь демоны третьего порядка, а это на целых два порядка выше тебя. Если он такой сильный, то жить ей осталось недолго, — мрачно закончил Гавриил.

— Ты же сейчас шутишь, да?

Всё вышло слишком быстро, слишком неожиданно и слишком неправильно, чёрт его всё дери! Обязанностью каждого ангела было привести своего подопечного к успеху, помочь ему, но никак не загубить. А что же сделал он? Помог девушке разочароваться в жизни?

Вскочив с места, Рафаэль в спешке направился прочь из «Гадьи», пошатываясь.

— И куда ты пошел? Ты веришь ещё в то, что её можно вернуть? Забудь об этом! Если она захвачена демоном — он постарается убить её всеми силами! Рафаэль, ты слышишь меня?! — пробежав пол-этажа за другом, ангел схватил его за руку, встречаясь с перекошенным от гнева лицом.

— Значит, забыть? Это моя проблема, ясно? Я пойду сейчас к высшим и узнаю, что можно сделать. А если ты будешь меня останавливать, то выброшу с окна, — голос его звучал настойчиво, Гавриил отступил.

— А что ты будешь делать, если высшим не удастся? — спросил он неуверенно.

— То я сам спущусь в нижний чертог Ада, найду того придурка, что отобрал у меня подопечную и убью его!

Шаркая ботинками и со злобой толкая двери ногой, Рафаэль оставил ангела стоять посреди коридора с удивлённым лицом и хлопать глазами. «Спустится в нижний чертог? В Ад? Ангелу?! Да он с ума сошел!» — думал Гавриил, крутя пальцем у виска.

Секретарша была «в восторге», увидав сначала чуть не слетевшую с петель дверь, а потом и рассерженного ангела, который больше был похож на участника фестиваля «Нашествие». Даже не успев раскрыть рта, она лишь проводила его недоумённым взглядом. Рафаэль был настойчив и неумолим.

— Это нарушение правил, кто имеет право рвать связь?! — весь красный, тряся зажатой в руке папкой, он ввалился в кабинет без стука.

Импозантный ангел с укладкой на голове и в строгом костюме смерил его недобрым взглядом. Блеснув глазами из-под очков, он спокойно выговорил:

— Если демон разорвал связь с подопечным, то это ваша вина…

— Что-о-о-о?! Да он просто залез в мою голову и встряхнул мне мозги, и это ещё моя вина?!

— Не кричите, пожалуйста… — высший ангел пытался быть учтивым со столь взрывным посетителем, но удавалось это ему с трудом.

— В договоре не было пункта о том, что кто-то будет встревать в мою работу! Установите связь обратно, отправьте отчёт о нарушении в нижний чертог! — Рафаэль кипел.

— Я отправлю отчёт вашему начальству, о том, что вы повышаете голос на высших по званию, — строго бросил ангел.

— Гнида очкастая…

— А это уже непосредственное оскорбление.

Бросив папку на пол и развернувшись, Рафаэль покинул кабинет, казалось, ещё более раздраженный, чем раньше. На лестнице его ждал Гавриил, который по виду друга понял, что всё плохо.

— Ты действительно собираешься вниз?! — кричал он ему вслед.

Красноволосый не ответил, да это было и не нужно. Он уже всё решил.

Осторожно прикасаясь к разорванной связи, он ощутил лёгкое присутствие. Значит, можно было ещё что-то сделать. Значит, с Рая и прямо в Ад.

— Жди меня, ублюдок…

***

— Это не имеет никакого смысла… — в который раз повторил Гавриил. Его слегка саркастичное выражение лица не производило на друга никакого эффекта. Словно со стеной разговариваешь, хотя стена тебя оскорблять не станет…

Казалось, что весь Рай с облегчением вздохнул.

— Да и потом, ты же знаешь, что это нарушение правил. Очень серьёзное нарушение. И ты готов рискнуть ради той девушки? — продолжал ангел, глядя на то, как Рафаэль метается по комнате.

— Не в девушке суть, а в принципе. Каждый мой подопечный заканчивал плохо, ты же помнишь, что с ними было… И вот с этой так же! Я не могу оставить всё так, как есть, понимаешь? Это вызов, — сказав это, он закончил натягивать на себя, мягко говоря, странные вещи.

Ангел окинул его скептическим взглядом. Рвань, тряпьё, цепи…

— Ты уверен, что тебя не узнают? — Гавриил всё ещё сомневался в правильности их затеи.

Поправляя кожаную куртку с заклёпками, Рафаэль усмехнулся.

— Кто-то говорил, что я похож на низшего демона — вот им я и собираюсь прикинутся.

И всё-таки, со своими красными волосами, многочисленными пирсингами и в этой одежде, Рафаэль походил на ангела меньше всего.

— Ладно с видом, как ты спустишься в Ад без документов?

— Ещё скажи визу надо делать…

***

— Значит так, мы с тобой сейчас спустимся в нейтральную зону — Чистилище. Дальше пройдём на вокзал, где ты тайком сядешь в адский поезд, который отвезёт тебя прямиком в Геенну. Там тебе предстоит отыскать их корпорацию «Порока». Там ты уж сориентируешься, я надеюсь, — заговорщическим тоном излагал Гавриил, пока они ехали на лифте.

Вот уже час. Или, быть может, даже два. Казалось, время специально течёт здесь медленнее. Поникший Рафаэль слушал тираду друга без особого интереса, и лишь отрицательно махал головой, когда тот спрашивал: «Нужно повторить?» Ноги ужасно болели, в мыслях красноволосый обругал тех, кто придумал такой оригинальный спуск в Чистилище.

В треклятом лифте было идеально чисто, всё блестело и пахло Раем, но ни одна «добрая» душа не додумалась поставить стул. Пришлось стоять столбами, всматриваясь в отражения кислых лиц на стенах.

— Если хочешь, можешь сесть ко мне на колени, — странным тоном предложил Гавриил.

— Изыди, — буркнул на него Раф, просто усевшись на пол.

На табло со скоростью полудохлой черепахи ползли цифры небес. Всего их насчитывалось десять, но казалось, что Рай бесконечен. Цифра на табло неизменно показывала «два». Поездка будет длинной…

Делать особо было нечего, так что Раф начал разглядывать Гавриила, что был, как всегда, безупречен. Поймав на себе взгляд, друг оживился.

— Раффи, а тебе не холодно, на полу-то? — намёк был весьма прозрачен.

«И зачем только этот извращенец вечно за мной ходит? Просил я его лезть в этот лифт, что ли?»

Ангел мягко опустился рядом, прервав мысленные сетования красноволосого. Сильные руки обхватили его, потянув на себя.

«Ой, чую, прольётся ангельская кровь…»

— Спускаться долго, спи, если хочешь, я скажу, когда приедем, — тихо проговорил блондин, устраивая Рафаэля у себя на коленях.

— Если бы ты не был извращенцем, я бы подумал, что ты мой старший брат, а то хлопочешь за мной, как за ребёнком, — без тени сарказма, проговорил уставший Рафаэль. — И только попробуй ко мне приставать во сне…

Блондин улыбнулся и вновь перевёл взгляд на табло. Мерное гудение лифта успокаивало, и Рафаэль вскоре уснул. Не такой уж и мрачный без своих шуток, сейчас он был расслаблен и выглядел таким беззащитным. Гавриил вздохнул.

— Знаешь, я одновременно обожаю и ненавижу эту ситуацию. Ненавижу за то, что она повторяется вот уже который раз, а обожаю, потому что это самая большая близость, которую я могу себе позволить с тобой, — полушёпотом проговорил ангел, убирая с лица спящего непослушную красную прядь. — Ты когда-нибудь остановишься, Рафаэль?...

Вопрос остался без ответа. Время тянулось болезненно медленно, но цифры на табло всё же сменялись одна за другой. И как бы томительно ни было ожидание, Гавриил знал, что после того, как дверь откроется, он увидит друга нескоро.

Он прижал его к себе сильнее с мыслью: «Не отпущу».

«Ты не поймёшь меня, ты даже не захочешь слушать, но никогда не оставишь свои дурацкие принципы… Зачем ты мне попался тогда под руку? Зачем?» — мысли роились в голове, ноющей тоской отзываясь внутри. Всё естество протестовало, всё не хотело дать этому красноволосому придурку уйти. Но он уйдёт. И проиграет…

— Твою мать, отпусти меня! — Рафаэль всё же проснулся. — Так и знал, что будешь приставать… Самому не противно таким гомиком быть?!

Вскочив, он ударился спиной о двери лифта, всё ещё немного сонный, но весьма разозлённый. Гавриил никак не реагировал, лишь апатично смотрел вперёд себя. В итоге, он выплюнул: «Идиот», — и оставшийся путь они ехали молча, каждый в своём углу и со своими мыслями.

***

Чистилище являло собой галдящий, забитый кверху людьми, вокзал, с которого каждую минуту шли поезда, а люди у кассы пытались вымолить у кассира билет на Райский экспресс. Прогуливались здесь, также, ангелы и демоны. За стенами вокзала уже была ночь.

Сухо попрощавшись с Гавриилом, Рафаэль скользнул в толпу, прокладывая себе путь к товарным вагонам. В них спрятаться было легче всего. Здесь было ужасно душно и жарко, кто-то толкался, кто-то плакал, кричал и умолял. Рафаэль матерился, проталкивал локтями себе путь вперёд и терпел недовольные возгласы.

Вот перед ним выросла железная махина: вся в саже, чёрная, как сама ночь, и с красными маленькими глазками, разбросанными по корпусу. Глазки тут же уставились на него.

— Чё вылупились? — со всей накопившейся злобой выплюнул Раф. Угроза подействовала.

Прошмыгнув в вагон и миновав табличку: «С ручными церберами вход запрещён!» — он притих в многочисленных ящиках, накрытых брезентом. «Нормальные ангелы из Ада бегут, а я туда еду», — посмеяться над собой стоит, особенно, когда так стрёмно и совсем не смешно…

И опять тряска, опять поездка. Безо всяких проверок, ну, потому что, кому придёт в голову такой бред? А Рафаэлю пришёл. Из головы всё не выходил ненавистный голос того демона. А потом мысли, почему-то, забились Гавриилом и их прощанием.

«Может, я погорячился? Ведь он, я думаю, ничего такого не имел в виду, всё-таки мой друг… А вообще, странно это — то, как он ко мне относиться…»

Так шли минуты, часы… Пока поезд не прибыл на место назначения. И вот тут уж предстояло влиться в новое общество. Рафаэль поднялся, разминая затёкшие конечности и хрустя спиной. Он спохватился, услышав звук открывающихся замков, и быстро спрятался обратно. В вагон зашли демоны, начиная его разгружать.

— Запах слышишь? Пахнет уж очень вкусно для такого отстойника, — проговорил один из них. Ангел напрягся, готовясь к худшему.

— Тебе голову из сортира недавно вынули, вот свежий воздух и пахнет, я ничего не слышу. Хватай коробку и живо, — второй звучал внушительно и твёрдо. Послышалось кряхтение и возня.

И пока демоны уносили груз, Рафаэль быстро выскользнул из вагона и зашагал прочь. Пот тёк с него ручьями, не только от волнения, но и от температуры. Воздух в Геенне был затхлый, горячий, с оттенком пережаренного масла. Небо горело красным заревом, а в остальном, это было схоже на грязный мегаполис, на подобии Токио. Только более мрачный, наверное…

Демоны выглядели весьма экстравагантно: волосы самых ярких и кричащих цветов, одежда у некоторых даже хуже, чем у Рафаэля, а лица лукавые, у многих злобные, но чаще, ухмыляющиеся. И что самое смешное — здесь он чувствовал себя, как дома. А может, в Раю действительно ошиблись?

«Хм, с атмосферой можно свыкнутся, всё не так уж и плохо, я даже мог бы жить тут», — размышлял он, ища глазами корпорацию «Порока». С каждой проведённой секундой здесь, ему нравилось всё больше. Вокруг было много грязи, дыма, неприятных запахов и прочих вещей, на которые можно жаловаться, что делать он любил. Не то что в Эдеме, с его идеальными потолками и улочками…

Ему улыбались демонессы и скалили зубы церберы. Всюду была жизнь, всюду что-то гремело, кричало и шипело. Хаос, в котором было приятно, легко и беззаботно, без надобности соблюдать правила, и жить «в гармонии с собой». Рафаэлю здесь, определённо, нравилось куда больше, чем дома.

Он оборвал себя на приятных мыслях, наткнувшись-таки на здание, возвышающееся в центре города, как указательный перст, — корпорацию «Порока». Затемнённые окна блистали антрацитом, металл, словно взрывался, бугрился и вырывался изнутри, острыми штырями украшая фасады. Величественная, ужасающая и пробирающая до дрожи — корпорация «Порока».

— Господи, она прекрасна, — вымолвил изумлённый Рафаэль.

Прохожие как-то странно покосились на него, кто-то ткнул его в бок со словами: «Потише, а то Дьявола обидишь!» Взяв себе это на заметку, Рафаэль целеустремлённо направился вперёд, без какого-либо понятия, что он будет делать дальше.

На входе его остановили, потребовав удостоверение.

— Цербер съел, — Раф виновато развёл руками. Сторож окинул его неодобрительным взглядом, но всё же, пропустил.

Внутри его сразу же схватила за руку какая-то женщина, что вцепилась в него, как пиявка.

— Новенький? Ты новенький? Лекция вот-вот начнётся, бегом в аудиторию, — чуть ли не силком, она затащила его в кабинет прямо по коридору. Он даже рта ну успел открыть, как дверь перед носом закрылась, оставив его в кабинете. Эдак ещё с тридцатью студентами, уставившимися на него.

Ангел обернулся, наткнувшись на преподавателя, что был слишком молод для такой должности. Чёрные волосы, лукавый взгляд и ухмылка — всё от начала и до конца настораживает.

— Садись, — властно скомандовал парень Рафаэлю пугающе знакомым голосом. — Итак, начнём нашу лекцию.

«Это он, это тот самый ублюдок!» — лицо ангела перекосило от злобы, и лишь усилиями воли он заставил себя сесть на свободное место, до хруста сжимая кулаки.

— Меня зовут Азазель, я высший демон третьего ранга и работаю на корпорацию уже целую вечность, сегодня я научу вас, как довести подопечного до безумия в самые короткие сроки. Можете записывать, но лучше, я продемонстрирую наглядно, — он щёлкнул пальцами, и в комнате погас весь свет.

Позади Азазеля сформировалась нечёткая дымка, а после изображение ярко замерцало в ней. Рафаэль чуть было не вскочил — это Шэлла, его бывшая подопечная. И этот отморозок будет доводить её до безумия на глазах у остальных демонов. Разорванная связь запульсировала, отдаваясь болью в висках. Голова слегка закружилась. В полумраке помещения, ангел увидел, как два красноватых глаза Азазеля уставились прямо на него. Аудитория оживилась.

— Итак, существуют разные способы осуществить задуманное. Подопечный может обезуметь от физической боли, которую мы в состоянии ему причинить, или же от психического расстройства. Мы испробуем оба этих метода, — как ни в чём не бывало продолжал демон.

Азазель вытянул вперёд руку и, словно ухватился за прозрачную верёвку, резко потянув её на себя. Шэлла ощутимо вздрогнула.

— Мы натягиваем связь почти предела, чтобы подопечный ощущал всё более обострённо. Далее можно развлечься таким образом, — он начал водить ногтем по «нити», а девушка, ухватившись за сердце, нервно дышала, не понимая, что с ней происходит.

Прекратив «игру», он позволил ей отдышаться.

— Если вы порвёте нить связи в определённом месте, то ваш подопечный умрёт от сердечного приступа, но это слишком скучно и подходит только для пенсионеров, вы же сами понимаете, — он ухмыльнулся. — Нить на самом деле включает в себя много интересных побочных совсем тонких волосков. Её можно мысленно расслоить, как сейчас сделаю я, у нас должны появится нити Воли, Разума, Сознания и Эмоций. Разрывая нить Воли, вы делаете из подопечного послушного раба, который будет повиноваться каждому вашему слову. Разрывая Разум, вы делаете его овощем, так же эту нить можно расслоить, чтобы получить раздвоение личности. Если порвать Сознание, то подопечный скорее всего умрёт, а вот с Эмоциями можно играть до бесконечности, открывая для себя новые возможности. Нити можно комбинировать. Пережимая их пальцами в нужных местах, вы добьётесь нужного эффекта. Положения пальцев вы сможете найти в учебнике…

Рафаэль был готов сорваться. Этот урод так легко рассказывал о том, как причинить человеку вред, как убить его, уничтожить на корню, словно всё это были лишь игрой, забавным стечением обстоятельств. Люди для них были кроликами, на которых можно было испробовать необычное положение пальцев и комбинаций нитей.

— Сейчас, когда я пережму нить в этих местах, она начнёт рыдать, — эффект был незамедлительным.

Не сдержав себя, Раф вскочил, двинувшись к демону. Прозвенел протяжный звонок, и Азазель объявил перерыв. Застывший на месте ангел переводил дыхание, ожидая, когда все студенты выйдут из класса. Глаза его пылали, но лишь, когда последний демон вышел за дверь, он позволил огню выбраться наружу.

— Ах ты ублюдок… — кулак попал ровно в цель. Не ожидавший нападения учитель рухнул на пол.

Чертыхнувшись, Азазель медленно поднялся на ноги, переводя ставший вновь лукавым, взгляд на Рафаэля. Сплюнув кровь, он обворожительно улыбнулся.

— Рафаэль… Вот мы снова и увиделись, — бормотал он какую-то несусветную глупость.

— Снова? Это где же мы виделись, в ночных кошмарах? — саркастически бросил Раф.

— А в Раю бывают кошмары? — изогнул бровь Азазель. — Я твой ангельский душок почуял ещё когда ты стоял на улице, — он кровожадно слизал с губы вновь выступившую кровь.

После секундного удивления, ангел набросился на демона с новой силой, но тот уворачивался с ловкостью кошки, всё хохоча, словно играясь.

— Годы идут, а ты не меняешься. Всё тот же ангельский сосунок… Как там Гавриил? Всё такой же праведный монах?

— Что, черт побери, за бред ты несёшь?! — от ярости, Раф рассекал кулаками воздух.

— Ах да, точно, он так и не сказал, что влюблён в тебя? Вот жалко, ну, ничего, в следующей жизни, — иронично закончил Азазель. Кажется, ему уже надоел этот спектакль. Без особой сложности он двумя точными ударами уложил Рафаэля на землю, скрутив ему руки. — В прошлый раз ты был каким-то более злобным. Знаешь, Гавриил мечтал о первом поцелуе, но я, пожалуй, украду его у него, ты ведь не возражаешь? — выдохнул демон Рафаэлю в губы.

— Сволочь, не лезь ко мне! — он ёрзал, дёргался, пытаясь выбраться из-под тяжёлого тела, но острые клыки впились в его губы, отбирая кислород и затягивая в гадкий поцелуй.

Оторвавшись от него, Азазель довольно мурлыкнул.

— Ну вот и всё, ангелочек, скажи «пока» и приготовься к высадке на землю!

Тело отказывало повиноваться, словно вместе с этим поцелуем демон вытянул из него все силы. Через полуприкрытые веки он видел последние образы: тёмного класса и ухмыляющегося Азазеля, нависающего над ним.

«Неужели конец?..» — последняя мысль, посетившая его сознание перед тем, как мир поглотил мрак.

***

— По общему решению Эдемского и Гееннского суда, ангел второго ранга Рафаэль изгнан на землю, за нарушение закона о вторжении на адскую территорию и нападении на жителя Геенны, а также, за другие повинности, — голос судьи доносился словно издалека, как эхо. Тело налилось свинцом, он ничего не чувствовал. Сухой язык во рту различал вкус крови.

— Исполнение приговора произойдёт незамедлительно, — стукнул по дереву молоток, и пара сильных рук подхватила тело Рафаэля.

Где-то совсем рядом шумел ветер и пахло озоном, где-то совсем рядом, по ощущениям, земля.

Его просто выбросили «за борт». В ушах свистел ветер. Голову сдавила мысль, что так уже было раньше. Ощущение полёта сводило конечности судорогой. Вместе с ней пришел озноб. И когда по всему телу прошел могучий толчок, свист утих, а в ушах громогласно раздался единственный звук — удар сердца, а за ним громкий плач и чьи-то голоса.

— Мальчик! — сказал голос.

Жизнь началась. Опять.

***

Гавриил сидел в пустом доме на смятой постели. Ему не надо было проверять, он почувствовал, почувствовал, что круг начался вновь. Не тоньше паутинной нити возникла связь, и прикоснувшись к ней, ангел ощутил страх, который мгновенно перетянул себе целиком, без остатка.

«Кем тебя назовут на этот раз?» — и он услышал его крохотными ушами имя «Дэниэл», а затем тепло улыбнулся.

Чувствуя крохотное тельце новорождённого, Гавриил тихонько шептал ему: «Дэнни, я твой ангел хранитель, и я обещаю, что ты попадёшь в Рай…»

Ребёнок перестал плакать, притихшим комочком тепла застыв на груди матери. Он чувствовал заботу и защищённость, ему уже не было так страшно, как, когда он сделал свой первый вздох.

«Всё будет хорошо, малыш, вот увидишь», — Гавриил пытался сказать это мило, но всё равно отдавало горечью.

Кто-то ещё ощутимо прикоснулся к связи, встряхнув нить. В голове раздался неизменный лукавый голос.

«Ну что, ещё по одному разу? Когда ты уже садишься? Этот парень наш, ему в аду место», — Азазель, казалось, жалел ангела.

«Никогда не сдамся, я вытащил его у тебя из когтей в прошлый раз, вытащу и в этот», — Гавриил был решителен.

«Тогда очередная дуэль. Я думаю, в двадцать шестой раз ты образумишься и таки отдашь его мне», — демон так и сочился презрением.

«Вали отсюда!» — захватив связь в свои руки, Гавриил вышвырнул демона из головы. Только его смех звучал как напоминание о постоянных неудачах.

Глаза с тоской окинули пустой дом. Ещё каких-то восемьдесят лет здесь не будет красноволосого бунтаря, разводящего беспорядок и называющего Гавриила «придурком». Как ему будет одиноко все эти года. Как он будет по нему скучать…

Но ангелу предстоит прожить со своим подопечным ещё одну жизнь, наполненную борьбой с демоном, норовящим её отобрать. И каждый день будет приближать Гавриила к тому моменту, когда он, быть может, решится никогда больше не отпустить взбалмошного Рафаэля, пускай его даже придётся приковать к себе наручниками. И если бы Гавриил мог, то убил бы Рафаэля сразу, чтобы не ждать все эти года, но правила есть правила… Ненавистные правила.

Глубоко вздохнув, Гавриил в который раз произнёс:

— Видит Бог, я не хочу быть ангелом…