Викентий, Ваня и другие.

Слегка взвизгнув тормозами, бордовая «Девятка» остановилась около милицейского УАЗика и машины «Скорой помощи».

- Блин, надо колодки проверить, - подумал Иван и вылез из машины. Одернув легкую бежевую куртку и машинально проверив наличие в «оперативке» ствола, он окинул взглядом старенький, много раз крашенный забор за которым стоял, утопая в зелени еще более старый, кирпичный и, судя по всему, еще дореволюционной постройки дом, с уже относительно новой, жестяной, крашенной в зеленый цвет крышей.

- Вот же, - подумал Иван, - вроде какой-никакой город, районный центр, на минуточку, и не так уж далеко от Столицы, а отойдешь на триста метров сторону и на тебе – деревня-деревней. Колодца только не хватает. А нет, вот он – колодец.

Колодец Ваня разглядел не сразу, потому как его заслоняла крупная фигура старшины Нефедова, который оперевшись массивным туловищем на забор, невозмутимо курил свою обычную папиросу.

- Привет, Михалыч, - Ваня пожал огромную лапищу Нефедова, - чего тут у нас?

Иван Михайлович Нефедов работал в Отделе уже лет, наверное, тридцать, и по сути, был старейшим его сотрудником. Последние лет двадцать – водилой на дежурной машине. Бухал не сильно (если сравнить с другими водилами), машина у него всегда была на ходу, мужиком он был добрым и бесхитростным – в общем, начальство полностью устраивал и поэтому на пенсию его пока не гнали. И еще, у Михалыча была одна интересная способность. Хотя он никуда не отходил от своей машины, он всегда все знал – что случилось, где начальство и т.д..

- У нас тут, Иван, мокруха, которая не мокруха. Соседка бабку нашла мертвую, с пробитой башкой. Хорошо, что Кириллыч сегодня дежурный, не стал сразу начальнику докладывать. Прокурорских вызвал на всякий пожарный, ну и тебя, чтоб пока, так сказать, на месте разобраться. Прокурорша вместе с нами приехала. А как бабку начали осматривать, так она очухалась и блажить начала. Ну прокурорша и сомлела с перепугу. А бабка попричитала и тоже отрубилась. Вот теперь обеих, - Михалыч мотнул головой в сторону машины «Скорой помощи», - откачивают. Хорошо, что Кириллыч дежурный, а то другой кто сообщил и была бы кутерьма сейчас.

- Точно-точно, - вспомнил Иван, - сегодня же суббота и прокурор свой день рождения отмечает. Сейчас бы прилетели все пьяные и умные, стали б указания направо, налево раздавать. Молодец, Кириллыч, бабка жива – значит уже не мокруха. А значит и без руководства разберемся. Как чувствовал прям.

- У него – опыт, - Михалыч поднял указательный палец, больше похожий на сардельку, верх, - хуже начальника может быть только несколько начальников. А хуже всего, когда их несколько и они все пьяные.

Иван подошел к машине «Скорой помощи», легонько постучал костяшками пальцев по стеклу и сдвинул боковую дверь. В салоне сидела все еще бледная девушка-прокурор (симпатичная, не видел еще, значит новенькая, надо разузнать, - подумал Ваня), на носилках лежала бабка, которой два врача бинтовали голову. Все (кроме бабки, конечно) посмотрели на Ваню.

- Уголовный розыск, - Иван показал удостоверение, - как там бабуля?

- Жива бабуля, - сказал врач, - но без сознания. Мы ее обкололи всем, чем можно, пульс слабый, но стабильный. Жить будет.

- Вы позвоните нам, как в чувство придет, - попросил Ваня, посмотрел на девушку-прокурора и чуть заметно ухмыльнувшись спросил ее, - не успела бабушка ничего нашей прокуратуре рассказать?

Девушка густо покраснела и помотала головой.

- Да вы не расстраивайтесь, я пока лейтенантом был – вообще постоянно в обморок падал. Привыкнете. Меня, кстати, Иван зовут, а вас?

- Катя..эээ, Екатерина Андреевна, - тихо прошептала прокурорша.

- Если хотите, я вас потом доброшу до прокуратуры, - Иван окинул девушку взглядом с ног до головы, от чего она снова покраснела.

Не дожидаясь ответа Ваня закрыл дверь и пошел в сторону дома. Михалыч, все также курил, подпирая забор.

- Михалыч, а ты на базу сообщил-то, что все нормально, что нет «мокрухи»?

- А то, - Михалыч выпустил из рта клуб дыма, - сразу же как бабка очухалась, а прокурорша отьехала.

Ваня открыл калитку и зашел в уютный, ухоженный дворик. Дорожки были выложены битым кирпичом, кусты, грядки, деревья – все выглядело аккуратным и ухоженным. Где-то за домом кудахтали куры. Сам дом был из старого, уже с осыпающимися гранями кирпича. Оконные проемы были маленькие, вверху сложенные арками.

- Похоже ровесник нашему Отделу домик-то. Нашему зданию, сколько там – лет двести. Похожая архитектура. Видимо не бедные люди здесь раньше жили. – Иван, пригнув голову зашел дом, прошел очень чистые и аккуратные сени и зашел в комнату.

В комнате, царил легкий беспорядок – шкафы распахнуты, ящики комодов вынуты, белье на кровати скомкано. Посреди комнаты столпом несокрушимости стояла побеленная русская печь, на которой бурыми пятнами выступали брызги крови. Рядом с печкой на покрашенном дощатом полу и скомканной половице застывала лужа крови.

Эксперт – Виталик Хромых, что-то мурлыкая себе под нос, «колдовал» с очередным ящиком комода – сыпал на него свои порошки и водил кисточкой, следователь – Миша Бессонов, скрючился на табуретке и торопливо писал протокол осмотра. Понятые, две сморщенные бабульки, скромно стояли в углу и робко о чем-то перешептывались.

- Всем здрассьте! – громко сказал, войдя, Иван. Все присутствующие посмотрели на него и снова занялись своими прежними делами. Ваня деловито побродил по комнате, осматривая ее. Увидел на полу табурет с пятнами крови (видимо им и шибанули бабку), прошел в дальнюю комнату – там царил идеальный порядок – судя по всему до нее не добрались или нашли, то что искали в первой. Когда Иван вышел из дальней комнаты, то следователь нарочито громко сказал:

- Понятые. Подойдите, пожалуйста.

Когда бабки-понятые покорно просеменили к нему, Бессонов начал бубнить им про «распишитесь тут и тут, и если понадобится – вас вызовут», и после того как бабушки оставили везде свои автографы, он отправил их по домам. Бабушки вышли, Иван посмотрел в окно как они покидают участок спросил:

- Ну, что у нас тут плохого? И, кстати. Кто такая эта новая прокурорша?

- Вот, блин, молодежь пошла, - ухмыльнулся эксперт, - у него почти «мокруха», а он свои влажные мечты реализует. Вот приехал бы вовремя с опергруппой на место преступления – все бы сам узнал.

- Не советую даже соваться, - влез в разговор следователь, - Нечаева у нее фамилия, если вам это о чем-то говорит. Так что, Вань, если всунешь, то либо навсегда, либо рубить под корень.

- Ну может просто совпадение, - озадаченно сказал Ваня, - хотя нет, она сказала – Екатерина Андреевна. Блин! А с виду такая скромница. (и про себя подумал: - обязательно надо сегодня подвезти). Ладно, что у нас по бабке?

- Обработали ее этим табуретом, возможно просто хотели оглушить, но удар пришелся ребром и раскроил голову, отсюда столько кровищи. – начал рассказывать эксперт, - Хотели б убить – взяли нож или топор в сенях. Бабушка их, видимо знала, они ее сзади ударили – значит впустила домой, а они за ней шли. Сразу скажу – почему двое. Оба умудрились в кровь вляпаться, но оба только краешком. Так что понятно, что обувь разная, но вот размер и прочее под вопросом. Ну – двое, это минимум. Хотя, по логике на такую бабку больше и не надо. Может кто на стреме стоял, но я на улице ничего интересного не нашел. Телевизор видимо уперли, -вот здесь стоял,- эксперт показал на пустующий комод, - инструкцию к протоколу приобщили, на всякий. Видика, скорее всего не было, кассет не видно, да нафига он бабке. Искали не особо долго и тщательно. Может испугались А может сразу нашли, что искали. А так – очень аккуратные ребята. Никаких пальчиков. Учитывая, что у бабушки здесь почти стерильно, видимо каждый день убирается. Вот как-то так.

- Виталь, - Ваня похлопал его по плечу, -тебе надо в опера идти, цены б тебе не было.

- Я и в экспертах неплохо котируюсь, - улыбнулся Виталик.

В этот момент в комнату ввалился участковый. Серега Никишин парень был разбитной и веселый, и судя по свежему запаху алкоголя, обход у него прошел удачно.

- О! – Ваня тормознул Серегу рукой, - смотрю ты уже успел за упокой бабушки накатить.

- Имею право! – участковый отодвинул руку Вани, - я помогал человеку снять стресс. Она то уж похоронила соседку. А та, оказывается жива. Стресс? Однозначно! И тут я прихожу на помощь. Бабушка, а не принять ли вам от стресса пятьдесят капель менделеевской воды? Очень помогает. А она – я не могу одна, стресс очень сильный. Ну и я, как истинный милиционер, естественно принял весь огонь на себя. Самогоночка у нее, кстати… и огурчики… - Сергей поцеловал кончики пальцев, - сразу видно – головы и хвосты обрубает…

- Короче! – Ваня, оборвал пьяную тираду, - что по делу?

- А по делу… - участковый вдруг стал сразу трезвым, - мутная бабка. Ни хрена она с покойной, пардон, потерпевшей не дружила. И чего поперлась к ней в дом тоже непонятно. Хотя бабку она точно нашла. За что ей спасибо. Но не дружила с ней, точно, ни хрена про нее не знает и все соседи про это говорят. Даже дома в этот раз впервые у нее была. Чего приперлась – непонятно. Да и наша бабулька – тот еще крепкий орешек. Ни с кем и никак. Никто ничего про нее не знает. Кто она, откуда, кто родня. Ничего. Но живет здесь давно. Дольше всех.

Все толпой вышли из дома.

- Ну что, Вань, опечатываем? – спросил следователь и не дожидаясь ответа защелкнул навесной замок на двери и начал приклеивать полоску бумаги с печатью на дверной косяк.

- Миш, - Ваня наклонился к уху следователя, - дашь ключик на пару дней? Я аккуратно.

- Все у вас, оперов, через… задний проход. – незлобно пробухтел Михаил и незаметно от остальных положил ключ в карман Ваниной куртки.