Викторианская жара

Предупреждение: Данный документ предназначен исключительно для работников службы MI5. Если вы не являетесь сотрудником вышеупомянутой службы, то документ следует уничтожить, не читая.

В июле 1888 года я вновь заглянул к моему другу Шерлоку Холмсу. В этот раз мной двигали не только желание увидеть его и узнать о новых загадках, над которыми бился его необыкновенный ум, но и смутная тревога, вызванная моим невольным участием в полицейском расследовании ужасных убийств в Уайтчепеле. Читатели, без сомнения, почерпнули из газет немало сведений о кровавых деяниях убийцы, прозванного Джеком Потрошителем, и на этих страницах я воздержусь от описания гнусных и отталкивающих подробностей его преступлений. Достаточно сказать, что врач, обычно сотрудничавший со Скотленд-Ярдом, отказался осматривать трупы, поэтому инспектор Лестрейд, зная о моём участии во Второй афганской кампании, попросил меня о помощи. Теперь я шёл к своему прежнему товарищу не как его партнёр по делам, а как те бесчисленные клиенты, которые переступали порог квартиры на Бейкер-стрит в надежде разрешить свои проблемы.

Знакомый дом окутывали клубы пара, превращая и без того жаркую атмосферу в адское пекло. Лондонские старожилы уверяли меня, что даже тридцать лет назад, в лето Великого зловония, ртуть в термометре не достигала нынешних отметок. Однако стоило мне открыть дверь и пройти внутрь, как я ощутил приятную прохладу. Поднявшись из прихожей по лестнице и пересчитав все семнадцать ступенек, как будто это могло помочь мне перенять необыкновенные таланты моего друга, я зашёл в гостиную. К моему удивлению, в комнате, где мы с Холмсом провели столько уютных вечеров у камина, сейчас было холодно, как в ноябре.

– Вы похудели на четыре фунта, Уотсон, – заметил Холмс без всяких предисловий, но я почувствовал, что он рад моему визиту. – Работа с Лестрейдом не идёт вам на пользу.

– Это он рассказал вам? – удивился я.

Инспектор старался держать в тайне все следственные подробности уайтчепельского дела и ни словом не обмолвился о том, что уже консультировался с моим другом.

– Дорогой Уотсон, я просто делаю выводы из своих наблюдений, – довольно улыбнулся Холмс. – Войдя в комнату, вы внимательно посмотрели на фотографию своих однополчан, которую так и не забрали в свой новый дом. Очевидно, недавние события, в которых вы принимаете непосредственное участие, живо напомнили вам об Афганистане. Какие из свежих лондонских преступлений могут сравниться с ужасами той войны? И кто именно из доблестных инспекторов Скотленд-Ярда пытается найти преступника?

– Когда вы объясняете ход своих мыслей, всё и правда становится до смешного просто, – рассмеялся я. – Но дорогой Холмс, сколько я ни пытаюсь сделать выводы из своих собственных наблюдений, у меня ничего не получается. Почему здесь так холодно? У вас в спальне припрятан огромный айсберг?

– Не угадали, Уотсон, это новый кондиционер миссис Хадсон.

– Кондиционер? – повторил я незнакомое слово.

– Новейшее изобретение немца фон Хердера, слепого механика. Работает на паровом двигателе. Охлаждает дом внутри и нагревает снаружи – соседи теперь страшно недовольны. Но вы ведь навестили меня отнюдь не для того, чтобы узнать о последних технических новинках? – пробормотал Холмс, поудобней располагаясь в кресле и закрывая глаза.

Посетитель, не знакомый с привычками моего друга, несомненно, решил бы, что Холмс утратил ко мне всякий интерес и собирается вздремнуть. Но я знал, что каждое произнесённое мной слово отпечатается в его памяти, а его проницательность поможет мне найти смысл в неясных предчувствиях, которые терзали меня последнюю неделю. Хотя временами мне казалось, что тревога совершенно беспочвенна, я всё же решил поделиться с другом своими кошмарами.

– Каждую ночь вам снится одна и та же сцена из прошлого? – подытожил Холмс мой рассказ. – И вы просыпаетесь в ужасе, хотя никогда раньше дурные сны вас не мучили?

– Да, именно так. Даже Мэри просыпается, как будто тоже чувствует мой страх. Это она предложила мне обратиться к вам.

– Я ведь уже говорил вам, Уотсон, что у вашей супруги есть все данные для того, чтобы стать настоящим помощником в наших делах. Она не пропускает ни одной ключевой детали.

Холмс поднялся с кресла и снял с каминной полки фотографию моих боевых товарищей из Пятого Нортумберлендского стрелкового полка.

– Это майор Бриггс? – спросил он, указывая на моего соседа справа, чью редкую шевелюру компенсировали роскошные бакенбарды.

– Да, это он.

– Раньше вы не упоминали обстоятельств его гибели.

– С майором у меня связано множество других, более приятных воспоминаний.

– Но теперь вам неизменно снится тот взрыв и ничего больше?

– Да.

Сначала глаза – чёрные глаза той женщины, полные ненависти и боли. Мы только что обнаружили в горах её мужа, одного из лидеров местных партизан. Он был ранен и не мог бежать от нас. И тут появилась она, вся закутанная в покрывало, лишь в узкой прорези сверкали её глаза. Я не понял тогда, что на самом деле означал её взгляд, не догадался, что в нём светилось торжество победителя, а не бессильная злоба. Но что-то мелькнуло на периферии моего сознания, и я успел крикнуть: «Назад!»

Только майор Бриггс не услышал меня, опьянённый своим триумфом, ведь успехом увенчалась именно его тщательно спланированная операция. Почти сразу прогремел взрыв. Многих ранило, а трое погибли. Женщину и её мужа разорвало на части, мы даже не стали разбираться в останках, а похоронили их обоих в одной могиле. Майору оторвало голову.

– Я пока не могу сказать ничего определённого, Уотсон, – сказал мой друг после долгой паузы. – По своему опыту я знаю, что сны иногда наводят нас на разгадку сложной задачи, над которой мы думаем днём и ночью. Вам нужно предельно серьёзно отнестись к своим ночным видениям.

Я в изумлении уставился на Холмса. Эта совершенная мыслящая и наблюдающая машина; этот холодный, точный и уравновешенный разум, отвергающий все чувства, чтобы не нарушить своей безукоризненной работы; это живое воплощение строгой, неопровержимой логики предлагает мне искать истину в мучительных кошмарах?

– Из всех людей, Холмс, от вас я меньше всего ожидал услышать такую рекомендацию.

Холмс весело рассмеялся. Он прекрасно понимал, какие мысли только что пронеслись в моей голове.

– Я был бы рад предложить вам другой метод решения, дорогой Уотсон, но вряд ли он вас устроит. Можно не спать, а провести всю ночь в гостиной, сидя на диване, выкурить полфунта крепкого табака и мысленно перенестись туда, где лежит разгадка.

– Ну, нет, Мэри не одобрит такого поведения.

Холмс снова рассмеялся и стал расспрашивать меня о уайтчепельском деле. Он проявил такую осведомлённость, как будто сам побывал в тех местах, где были обнаружены тела жертв.

– Что же общего во всех этих случаях, Уотсон? Чем убитые девушки похожи друг на друга?

– Если сходство имеется, то оно ускользнуло как от моего внимания, так и от внимания инспектора Лестрейда. Возраст разный. Фигуры, цвет глаз и волос тоже отличаются.

– И вы не заметили ничего общего?

– Нет. Мне даже кажется, как бы страшно это ни звучало, – прошептал я, – что убийца – женщина. Мужчина выбирал бы девушек согласно своим вкусам.

– Тем не менее у всех девушек есть одна общая черта, – огорошил меня Холмс.

– Какая же? И как вы её обнаружили, если вас там не было? – моё профессиональное самолюбие было задето за живое.

– Я запросил в полиции их дела. Вы же знаете, Уотсон, девушки их профессии стоят на учёте в специальном отделе. В деле указаны основные приметы, в том числе рост. Все они были очень высокими, больше шести футов.

В очередной раз я убедился в верности замечания моего друга о том, что я смотрю, но не наблюдаю. Конечно, труп обычно лежит, а не стоит, поэтому его рост не слишком бросается в глаза, но мне даже в голову не пришло произвести необходимые измерения. Вероятно, переживания по поводу собственной тупости ясно отразились на моём лице, потому что Холмс счёл нужным добавить:

– Не огорчайтесь, Уотсон, я обратил внимание на рост лишь потому, что заранее знал, насколько важен этот параметр.

– Вы хотите сказать, Холмс, что похожие убийства уже происходили раньше? Но почему об этом ничего не известно Скотленд-Ярду?

– Те места, где случались подобные преступления, не относятся к юрисдикции британских полицейских сил. Всё, что у нас есть, это рассказы туземцев, записанные Рокстоном во время его южноамериканских экспедиций.

– Рокстон? – не сразу вспомнил я. – А, лорд Джон Рокстон, знаменитый охотник?

– Он самый. Жители Перу, Бразилии и Колумбии зовут его Рыжеволосым Вождём. Многие доверяют ему, поэтому для нас он незаменимый источник информации о тех краях.

Холмс снова встал с кресла, вытащил из своей картотеки аккуратную стопку листков и протянул мне.

– Все эти материалы я получил от Майкрофта. Излишне говорить, Уотсон, что их содержание следует держать в секрете. Прочтите и используйте по своему усмотрению, но никому не показывайте.

К тому времени у Холмса уже не было от меня тайн, и я знал, что его брат Майкрофт занимается отнюдь не аудитом финансовой отчётности в одном из министерств. Его мощный мозг анализировал риски всех возможных угроз, нависших над Британской империей, в том числе и тех, которые лондонским обывателям показались бы совершенно фантастическими. Даже бульварные листки, пестревшие историями о лунных жителях, о перелёте через Атлантику на воздушном шаре и о человеке-кузнечике, не ускользали от всевидящего ока Майкрофта.

Я пожелал своему другу спокойной ночи и условился снова зайти к нему завтра в 3 часа пополудни, чтобы обменяться мнениями о уайтчепельском деле в свете новых данных от лорда Рокстона. Уже дома я внимательнейшим образом изучил охотничьи записки, больше похожие на собрание мифов и легенд южноамериканских индейцев. С любезного разрешения мистера Майкрофта Холмса я включаю в своё повествование выдержки из дневника лорда, которые в тот вечер произвели на меня особенное впечатление.

«Жарким летом чудовищный демон пришёл в нашу деревню. Он убил самых лучших охотников. Забрал их черепа как трофеи. Демон приходил ночью как невидимка. Только наш шаман, беседующий с духами, разглядел его. Это огромное существо, похожее на человека, но с лицом чудовища. Оно больше самого высокого и сильного охотника из нашего племени. Его сородичи-демоны являлись и в другие селения.

Одним чёрным летом пришёл особенно страшный демон-оборотень. Он не нападал на охотников. Он убивал женщин. Выбирал самых высоких и выносливых, самых храбрых и умных, самых завидных невест. Воины не могли защитить женщин от демона. Тогда наш шаман, беседующий с духами, повелел спрятать женщин в пещере. Там течёт подземная река. Исток её на нашей священной горе, высоко в ледниках. Духи помогли нам, и вода с нашей священной горы защитила женщин. Демон не смог найти их в пещере.»

Я допоздна читал и перечитывал дневник лорда Рокстона, хотя так и не понял, какое отношение индейские сказки могут иметь к лондонским преступлениям. Неужели Холмс верит, что за преступлениями стоят сверхъестественные силы? Это совершенно не вязалось с его рациональным мышлением и талантом разоблачать самых изощрённых мошенников, как бы ни пытались они окружить свои прозаические преступления мистической аурой.