Виномания в разумных пределах

“Иногда, смотря на беспросветные тучи, я всё чаще начинаю вспоминать о тех давних солнечных днях, которые отпечатались в памяти как нечто непостижимое и особенное. Даже пусть прямо сейчас развеются облака, пусть взойдет Солнце на самый верх небосвода, но я всё равно не буду чувствовать того же, что ощущал ранее. Странная особенность нашей памяти, чем-то пугающая, но при этом умиротворяющая. Воспоминания, в отличие от красок на глянцевой бумаги, не выцветают, не дают ложных цветов со временем. Они могут лишь исчезнуть в один момент, но происходит это настолько быстро, что ты и не заметишь. Однако особенные воспоминания ты хранишь в голове до конца своей жизни.”

Так говорили мне родители, однако оглядываясь назад, окидывая взглядом все прожитые года, я и не знаю, что сказать… Я часто слышал, что хорошие воспоминания со временем становятся только лучше, но за собой я такое не замечал. Может из-за отсутствия этих самых воспоминаний, а может и от слишком сильного удара от настоящего, которое бесчувственно давит на хрупкую человеческую память. Я слышал, что чистейшие природные алмазы получаются из графита, на который оказывается немыслимое по человеческим меркам давление, но при этом всём, это очень хрупкий минерал, который можно разбить обычным ударом молотка. Вот и наша память с разумом, способны делать немыслимые вещи, растягивать секунды на целую вечность, помнить во всех красках твой первый поцелуй, но слабый удар от твоей текущей действительности может разрушить все чувства и эмоции, смазать пол мелкой алмазной пылью, разбитой из неосторожности или под действием чьих-то усилий.

Не могу сказать, считаются ли воспоминания о этой деревни особенными, но этот пейзаж я никогда не забуду никогда. Эти бесконечные посевные поля, которые сверкают золотом на солнце, сотни рек, названий которых ты и не вспомнишь, и конечно же этот воздух, наполняющий жизнью лёгкие давнего курильщика. Мне даже дышать им немного стыдно, будто я его и не достоин, но курить всё равно бросить не смогу. Да и зачем? Будто это сделает меня более достойным человеком, даже в своих глазах.

Я еду на этом старом ржавом автобусе уже часов шесть, за это время к аромату бензина и затхлому запаху салона пристроилось ещё несколько попутчиков в виде уже перебродившей вони пота и дыма сигарет, которые водитель не стесняется курить прямо в салоне. В целом могу его понять, ехать долго, а пассажиров сколько?.. Я, и какие-то пару местных бабушек, которые уже привыкли к манерам сельского шофера. Хотя я уверен, будь здесь хоть полностью забитый автобус, это бы не остановило его вытаскивать сигарету одна за одной, дымя так, словно мы едем на древнем паровозе, а не на автобусе. Признаюсь, сначала и мне хотелось затянуться прямо на своём кресле, но я всё же сдержался. Сигарет и так оставалось мало, а впереди ещё ехать и ехать. К тому же в поезде меня обычно укачивает.

Я достал пачку сигарет и посмотрел внутрь, осталась всего одна. Непорядок. Но я всё ещё помню, что есть один небольшой магазинчик прямо на остановке в деревне, к слову до неё оставалось ещё недолго, может быть минут десять или пятнадцать.

Помню… Что я вообще помню об этом месте? Был я здесь очень и очень давно, наверное, ещё в раннем детстве. Поля, полные пшеницей и подсолнухов, заставят улыбнуться даже самого мрачного человека в мире. Какая-то неестественная сила, притягивающая тебя к этому совершенству, вызывает у тебя неподкупное чувство покоя и умиротворения. Даже сегодня, в этот облачный день. Хотя в моём случае я скорее бы назвал это смирением, ведь бесконечно тянущиеся поля скорее говорят тебе о мелочности твоей скудной жизни. Ты такой маленький и непримечательный человек в этом мире, но живешь так долго. Учёба, учёба, работа. И я… больше ничего не могу вспомнить. Лишь блеклые воспоминания прошлой жизни, несмотря на то, что я вроде как должен вспоминать о них с ностальгией. Но как ностальгировать о скучной и непритязательной жизни очередного офисного клерка, которым я и являюсь до сих пор? С 18 лет я работаю на одном и том же месте, даже не уезжая никуда в отпуск, а зачем? И вот мне уже за 30, вроде бы молодым не назовешь, но и старым тоже, и за все прожитые года я не нашел для себя чего-то достаточно интересного или… достойного человеческого долголетия. Ну, не считая одного человека, который неожиданно появился в моей жизни, но точно так же неожиданно и испарившегося. Предательски и жестко. Дав и отобрав то что мне нужно было всегда, но о чём я даже не подозревал. До неё я жил и не задавался такими вопросами, ничего не искал и не хотел. Мне было нормально. Но после неё осталась вечно кровоточащая рана, которая не может зажить, но она и не сильно болит, и ты просто смирился с ней, как с ампутированной конечностью или с неизлечимой болезнью.

Я посмотрел в окно, мы ехали на холм, с этой высоты было прекрасно видно всю долину, в которой находится деревня Желтоухая. А ведь действительно, с такой высоты все поля, устремленные за горизонт, кажутся желтыми, как насыпь золотых монет. Река, проходящая сквозь деревню, точно так же спешила за горизонт, своеобразно “догоняя” поля, а на самом-самом краю поля зрения виднелись небольшие лесопосадки, разбавляя пейзаж.

Смирение… Вот что я чувствую, смотря на это, чувствую это и дома и на работе, и, если бы я поехал в кругосветное путешествие, это несчастное смирение меня бы нашло и там. Заложник жизни, не иначе.

Хотя ещё недавно всё было совсем по-другому. У меня были друзья, любимый человек, и мне даже стало казаться, что всё возможно, что надежда не так эфемерна, как мне казалось ранее. Но если у тебя что-то есть, всегда будь готов это потерять. Я готов не был, сам виноват.

Я встал с места и прошел к самым дальним сиденьям автобуса, попутно вляпавшись ногой в растущие из самой машины грибы. Окно сзади было открыто, а все бабушки сидели спереди. Так что я всё-таки решился достать из пачки свою последнюю сигарету и закурил. Табак был невероятно дрянным. Невероятно.

Ведь я же думал, что у нас с неё всё серьезно и даже вечно, но надо было думать дважды.

Я закрыл глаза и почувствовал этот грязный и черный дым в своих лёгких.

Люди всё что угодно, только не вечны. Они переменны и краткосрочны, как сезоны у матушки природы. Не успел ты и привыкнуть к солнечному теплу, как вдруг подступают в спину холода, дыша ледяным ветром тебе прямо в шею. Это даже хорошо, можно сказать, не успеваешь и заскучать, как одна погода сменяется на другую, как жизнь ускоряется с каждым днём, лишь улыбаясь в ответ на твоё недоумение. На удивление для такой спешной сущности как природа, она слишком стеснительна и молчалива. Лишь иногда она говорит с людьми тихим-тихим шёпотом, рассказывая о любви и жизни, но её обычно не слышат или игнорируют, люди привыкли лишь друг к другу, к алчным и эгоистичным существам, которые воспринимают только крик и беспринципную наглость. Всё остальное не для них, всё остальное они не хотят слышать, да и, если бы и захотели, то всё равно не услышали, мы созданы для того, чтобы игнорировать скрытые сигналы нашей матери создательницы, жизни, которая их и породила. Странно конечно, в данном случае я, к своему удивлению, на стороне человечества. Зачем же ты их создала, коль не хочешь с ними контактировать? Зачем ты создала нас, людей, прямых врагов жизни и мира, покоя и созидания, поклонников хаоса и неоднозначности, мастеров конфликтов и насилия? В шутку или для интереса? Для разнообразия или из безысходности? Если это акт самоубийства или неприкрытого мазохизма – моё почтение, ты гениальна. Если же это попытка подарить миру любовь и созидание – ты идиотка, свернувшая не туда. Если же это чистого рода случайность, в следствии эксперимента, то он явно вышел из-под контроля, и пусть же тебя спасёт сам Бог, от злобных рук людей, тянущихся к тебе не из любви, но из алчности, желая выпитать из тебя последние соки, лишив свою собственную мать крови.

Да… поэтому всё-таки обручальное кольцо мне пришлось вернуть, даже не успев сделать предложение, о котором, вероятно бы… нет, не жалел. Года, проведенные с ней, кажутся волшебными и сказочными, полными жизни и приключений. И даже если бы всё кончилось ужасно в самом конце, я бы не жалел. Чем тут жалеть, когда ты живешь полной жизнью? Ведь что такое жизнь? Боль и любовь. Сожалею я лишь об одном, о том, что она показала, что такое жизнь, и сразу же забрала это у меня. Какие же люди жесткие порой бывают.

Сигарета шла слишком хорошо, несмотря на всю дешевизну и отвратительность. Приятно обжигая гортань, она устремлялась в мои отравленные жизнью и воздухом лёгкие, которые по ощущениям доживали последние дни. К своему удивлению мои последние дни растянулись на годы и годы зависимости, которая всё никак не могла от меня отделаться. Иногда мне кажется, что это сигареты тут жертвы. Одна за одной я сжигаю их, глубоко затягивая их дух в трахею. Они умирают медленно и мучительно, возможно даже охватываемые ужасом и мольбой о пощаде. Был бы я не человек, может и пожалел бы. В остальном могу лишь похлопать каждую по их маленькому папиросному тельцу и сказать: ”в первый раз?”

Автобус стал подскакивать на каждой кочке, а за окном показался целый лесок деревьев. Приехали всё-таки, наконец-то. Я быстро всосал в себя остаток сигареты и выдохнул через секунду весь дым в открытое окно, а заодно и выкинул туда бычок, после чего направился на своё место.

Водитель, красочно матерясь, умело выруливая через дорожные выбоины, всё же доставил нас к остановке, резко остановившись. Он нажал на кнопку открывания двери, и та, с характерным пневматическим пшиком, открылась. Мы на месте. Две бабули поспешили первые на выход, таща за собой огромные сумки, наверняка привезенные из города. Водитель вышел тоже, даже раньше меня. Я же взял свой рюкзачок и медленно спустился из автобуса, осмотревшись. Деревня будто бы находилась прямо в лесу, огромные высокие деревья были повсюду, опутывая остановку и устремляясь дальше к выезду из посёлка. Она действительно была вплотную прибита к лесу, находящемуся на востоке, на западе же были поля и жилища людей, а в центре полезная инфраструктура вроде единственного магазина, медпункта, школы и так далее. Дорога же к деревне лежит с севера, собственно оттуда мы и заехали. На юге я не знаю что находится. Я здесь был очень и очень давно, помню лишь смутные очертания того, как мы с отцом ездили в гости к его недавно почившему брату, соответственно моему дяди, который прожил здесь всю свою жизнь. Они вообще оба здесь родились и выросли, но мой отец пошел совершенно по другому пути. Он поехал в город учиться, и сам не заметил того, как осел там, лишь иногда навещая своего старшего брата, который всё ждал его возвращения. Раньше я часто ездил с ним сюда летом, когда был ещё маленький. Он брал меня с собой в поездку на нашей машине, после чего мы ехали несколько дней подряд в своеобразном путешествии, которое для меня тогда воспринималось будто бы года мореплавания в Тихом океане. После чего мы проводили у дяди в гостях несколько недель, и ехали обратно, в таком же насыщенном приключении.

Я и сам не заметил как стал широко улыбаться. Вот они, особенные воспоминания, воспоминания, которые ещё не успели выцвести… С возрастом у меня появились дела и обязанности, и я ездить совсем перестал, лишь просил передавать привет дяде. Увидел я его в следующий раз только на недавних похоронах, на которых папа не проронил и слезинки, хоть и видно было, как он подавлен. Надо было хоть иногда выделять время на поездки вместе с отцом, видеться чаще с дядей, и вообще проводить времени больше с семьей. Сколько раз мама звала меня в гости, а я всё отказывался, даже не из занятости, а из простого нежелания? С другой стороны, они прекрасно живут и без меня, так что, наверное, это справедливо.

Перед моими глазами, в метрах ста, стоял тот самый магазин, о котором мне удалось вспомнить. Нужно купить сигарет. Напоследок я взглянул на автобус, с которым я провел часов столько, что его теперь можно по праву считать моим другом. На обратном пути его можно будет считать уже лучшим другом или братом, пока я не приеду и не забуду его навсегда… Снаружи он ещё грязнее чем внутри, он вроде как должен быть белый?.. Что же, этого я никогда не узнаю.

Бабушки, вышедшие из автобуса, на своих сумках не остановились, багажник машины был наглухо забит ещё большим количеством сумок и чемоданов, которые водитель впопыхах пытался вытащить, но по всей видимости они там застряли.

-Ну что ты Гриша, Гриша, не порви сумочки наши! – жалобно просила одна из бабушек.

-Да, ёб, пытаюсь я! Госпаде-е! Как же вы их донесёте-то!? – яростно кричал мужчина из глубины багажника.

Они о чём-то продолжили говорить, но слушать дальше я не стал. Мне нужно было в магазин, к которому я незамедлительно двинулся.

На улице не было людей от слова совсем. Возможно так сказалась пасмурная погода, а возможно и людей в деревушке живёт так мало, что и днём с огнём не сыщешь. Хотя я больше склоняюсь к первому, ведь смотря на небо, создавалось ощущение, будто вот-вот ударит скорый ливень.

Магазинчик совсем не поменялся с того времени, как я здесь был. Наверное, лет этак 20 назад. Всё такой же полуразрушенный, недобитый и отдающий навязчивой вонью спирта, или же парфюма местной продавщицы. На вывеске над дверью было гордо выведено его название “Престиж”, что ж, если это “престиж”, то боюсь узнать, как выглядит “эконом” в местном понимании.

В самом магазине было очень темно, так что полупустые прилавки почти не были видны во тьме. В некоторых всё же виднелись товары разного качества и значимости, но в основе своей всё-таки были разного рода продукты, от молока до колбасы. Всё по классике. Единственное что я могу выделить, так это обильное количество водки и пива, которое было выставлено по всей стенке, сзади продавщицы, стоящей за прилавком, которая вела беседу с неким высоким и статным мужчиной лет 50, у которого к всему прочему, было огромное и круглое пузо.

-Да я говорю тебе, Ниночка, торговля в гору пошла прямо! Вот так бы всегда! – активно жестикулируя мужчина безостановочно рассказывал абсолютно незаинтересованной продавщице о продажах и прибыли, снизошедшей на магазин. Создавалось впечатление, что делает он это не столь из своего собственного интереса, а будто бы только ради того, чтоб привлечь внимание этой дамы за 40.

-Да, Фёдор Яковлевич, это хорошо… отлично… - ей было настолько всё равно, что даже слепо-глухой догадался бы. Но мужчина не прекращал свой рассказ, а она его не останавливала, может из желания не обидеть, а может и он какая-то важная шишка, например, владелец магазина. По крайней мере по его добротно сшитому на заказ костюму, можно смело предположить это.

Как только я вошел, колокольчик подвешенный над дверью зазвонил, оповещая что зашёл покупатель. Уже через секунду они вдвоём на меня уставились, и я почувствовал себя даже как-то некомфортно, что прервал их“личный” разговор. Но моя пагубная привычка была всё-таки сильней стеснения, и я подошёл к ним поближе.

Мужчина осмотрел меня с ног до головы и вышел первый на контакт, протянув мне руку в знак приветствия со словами:

-Здравствуйте-здравствуйте, молодой человек! Что вас привело в нашу глушь?

Несложно было определить, что я на самом деле городской. Меня выдавала аккуратная прическа и чистая, непыльная одежда, а также небольшой рюкзак за спиной. Я пожал ему руку в ответ, его рукопожатие было будто стальным, а его большая рука могла обхватить мою кисть полностью. Мужчина был лысый и гладко выстриженный, с маленькими глазами, которыми он смотрел на меня будто большой ребенок. На удивление, несмотря на его очевидную толстоту, конечности у него были абсолютно нормальные, и от моих практически не отличались. Только вот живот был по размеру как диаметр Земли.

-Добрый день. В магазин я зашёл сигареты купить, а в деревне по делу одному.

Сразу после рукопожатия я напролом прошёл к прилавку и попросил дать мне первые попавшиеся сигареты. Мужчина же не отставал.

-А по какому такому делу вы в нашей деревне? – любопытно он поинтересовался.

-По семейному. Мне бы поговорить с вашим главой деревни по этому вопросу.

-Вот оно как! Не знал что у меня имеются внебрачные дети, ха-ха! – залился смехом мужчина. – Вот он перед вами, Фёдор Яковлевич, председатель сельского совета деревни. – он легко раскланялся передо мной.

Ну да, надо было догадаться, что самый стереотипный глава деревни таковым и является. Я оплатил свои сигареты и сказал ему:

-В таком случае попрошу об аудиенции. – я взглянул на продавщицу, которая уже очень и очень была заинтересована в подслушивании нашей беседы. - Там очень много личного.

После чего направился к выходу.