Вирус

Позор. Моя мама всегда боялась этого слова. Оно заставляло ее дрожать и оглядываться. Позор. Позор. Позор.

Ее страх передался и мне. Я тоже стала бояться этого слова. Оно вызывало у меня непередаваемое чувство тревоги, иногда паники. Но я не показывала этого. Только не дома.

Мне пришлось научиться справляться с этим самой. Тогда я и не знала, во что обернётся моя попытка скрыться от мира в маленьком блокнотике. Он часто жил в моем рюкзаке, иногда дома под кроватью. Но только он знал каждую деталь того позора, который я описывала там уже на протяжении трех лет.

Позор. Позор. Позор.

Это слово преследовало меня изо дня в день. Ненавижу его. Оно поедает изнутри, пробирается в душу и скребется там, подобно дворовым кошкам в ночи. Но я всегда молчала об этом. Никому не рассказывала. А теперь пришло время, когда блокнот исписан до последнего листа, а память людей стала забывать тот день. Я здесь, чтобы поведать вам маленькую историю жизни, в которой меня загнали в одно слово – "позор". Эта история про позор, который оказался лишь глупой фантазией моей матери.

Все началось одним душным июньским днем, когда дети бегут на речку, чтобы освежиться, а родители попивают холодный морс внутри дома, надеясь на прохладный вечер. Я тогда задержалась дома, пока все мои друзья весело катились с горки к прохладной воде. Не помню, что заставило меня остаться дома, но в момент, когда я уже собиралась покинуть его стены, мама остановила меня.

– Ты уже взрослая и должна понимать, как важно держать лицо перед людьми, не так ли? ­ – ее улыбка напугала меня в тот момент.

– Да, мама.

– Тогда будь добра, объясни, почему ты ведешь себя так непринужденно?

«Может потому, что я двенадцатилетний ребенок, который просто хотел жить?» – эти слова только спустя годы настигли меня.

– О чем ты? Я не понимаю.

– Не понимаешь? – она поднялась с кресла. – Объясни, почему ты бегаешь с теми оборванцами? Ты прекрасно знаешь, что через пару домов от нас живут партнеры твоего отца. Ты хочешь опозорить нашу семью?

Я никогда не могла понять, о каком позоре она говорит. Только сейчас я думаю, что мнение людей всегда было для нее чем-то особенным. Она предала себя, свои цели и мечты ради мнения людей. Такой она решила воспитать и меня. Послушной и робкой. Той, кто боится «позора». В свои двенадцать я даже не понимала значения этого слова, но мама продолжала настаивать, что я позорю семью. Позорю имя своего отца.

В тот день на речку я не пошла. И на следующий тоже…

Прошло больше семи лет, прежде чем я смогла заговорить о том дне. После него все и началось (или закончилось, как я тогда думала). Я перестала быть ребенком и надела на себя шкуру взрослого, который постоянно думает о том, что и как он делает. В школе у меня не осталось друзей, как и во дворе. Мне было грустно, но мама настаивала на том, что мне не нужны друзья. Она стала брать меня на встречи со своими подругами, которые, как и она сама, были помешаны на моде и на бизнесе своих мужей.

Мне было там скучно, не по себе. Их дети были такой же красивой картинкой. Я чувствовала себя вирусом, появившимся извне. Я была лишней.

Но мама продолжала наряжать меня в красивый наряд, приговаривая «не опозорь меня». Что такое позор? Черное слово на белой бумаге. Слова, брошенные из уст родителя. Отцу я тогда не рассказала ничего, а зря. Он бы мне помог. Это я знаю.

Я была красивой куклой в руках матери на протяжении пяти лет, а потом случился тот самый позор, которого она так боялась. А я уже нет.

Был выпускной. Меня нарядили по последним требованиям моды. Я очень выбивалась из общей картинки класса, стояла поодаль ото всех. Друзей не осталось совсем. В моих руках маленький букет, который я должна буду подарить директору после вручения аттестата. И вот он, тот самый долгожданный момент: меня называют и просят выйти на вручение, мама готовится запечатлеть, как ее дочь получит золотую медаль и красную книжечку с надписью «аттестат».

Я ступаю на сцену, и мне протягивают мой заслуженный аттестат. Не красный, синий. Не велика разница. Я смотрю на маму, ее лицо искажается от ужаса. Отец радуется и хлопает громче всех, он всегда мечтал передать мне свое дело, но не настаивал на этом. Ему хотелось видеть меня счастливой.

А я стою, почти плачу от боли и обиды. А в голове звучит одно лишь слово. Позор. Позор. Позор.

Так меня нарекла мама после.

Так она называла меня еще пару лет после.

А я терпела.

После школы переехала в другой город, поступила на юриста и окунулась в книги. Отец подарил мне квартиру на мои восемнадцать, а еще через год отправил в автошколу и купил первую машину. Отец был рядом, когда это было нужно. А мама… Она погрязла в своем позоре. Теперь не было причин хвастаться перед подругами дочерью, теперь вообще не нужно было вспоминать, что у нее есть дочь.

Я приняла это. Со временем забыла.

Перевезла вещи в новую квартиру, ходила в университет и училась жить заново. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что ничего позорного во мне не было. А все это было лишь страхом матери, который она сама себе и внушила. Она сама ввела себе этот вирус, когда у нее появились друзья из «высшего общества». А на деле это были пустые люди, и она тоже была такой.

И теперь я сижу перед маленьким блокнотиком, в котором были описаны три года моего маленького ада. Но это уже в прошлом, как и тот позор, о котором постоянно думала мама. Это был ее позор, ее желание быть идеальной в чужих глазах.

А я никогда не боялась его. Не боялась стать позором, не боялась показаться не такой.

И не побоюсь.