Витязь

Последние три дня я топтал снега этих проклятых холмов, выслеживая обещанную Церковью «ведьму средней руки». Логово её я нашёл, да только сама птичка уже упорхнула. Часовня стояла не разграбленной, а именно что покинутой, по-хозяйски оставленной. Как будто хозяйка собрала чемоданы, вытерла пыль и ушла, зная, что за ней придут, но рассчитывая когда-нибудь вернуться. И это была не единственная странность…

Я нашёл здесь не примитивный алтарь из костей, а скорее лабораторию. Да, скудную, бедную и далёкую от совершенства — но неказистость находки могла бы обмануть кого-нибудь другого, не меня. Склянки с отварами, разложенные по полочкам корешки, чертежи на бересте. Не магические круги, а схемы, напоминающие то ли водопровод, то ли систему вентиляции. И повсюду — этот чёрный, жилистый мох, которого я раньше не видел. Он пульсировал слабым светом, если на него смотреть краем магического зрения. Незнакомая мне гадость, что ещё больше настораживало.

Это не просто ведьма. Это исследователь-самоучка.

Что весьма скверно. Я предпочёл бы схлестнуться с пусть сильной, но тупой противницей, полагающейся на голую мощь и численность своих слуг. Пусть бы она была даже куда сильнее, чем предполагалось, это бы не стало большой проблемой… А вот умный, хитрый враг, полагающийся на мозги, мог стать настоящей проблемой.

А я так надеялся, что это окажется просто молодая ведьма, которой сила и успехи в ловле одиноких путников в этой дыре вскружили голову… Впрочем, ведьмы в целом одни из самых опасных врагов — в отличие от большей части нежити и нечисти, они всё ещё были людьми. Более того — женщинами, что автоматически удваивало их хитрость и изворотливость…

Я достал небольшой серебряный компас с рунической гравировкой — специальный, редкий и весьма недешёвый артефакт для отслеживания по аурным следам. Стрелка дёргается, указывая в сторону старого тракта — не зря я столько возился, настраивая на остаточные эманации аур прежних жильцов этого места. Туда же вели и свежие следы упырей — не шатающейся походкой, а строем. Дисциплинированные, сволочи — ещё одно подтверждение моих опасений.

Надолго компаса не хватит — сутки-другие, и артефакт прекратит действовать, слишком слабыми были следы прежних хозяев часовенки. Ведьма, пусть криво, пусть неумело, но всё же подчистила следы, да и времени прошло немало, так что приходилось спешить, но что поделать — такая уж у меня работа…

Я спрятал пару склянок и чертежи в свою сумку — отчёт для Ордена должен быть подробным, да и мне самому знания лишними не будут. Подумал немного, и погасил разгоревшийся было в ладони огнешар. Занесу в свою карту это место, мало ли — когда-нибудь пригодится свой тайный уголок в этих краях? Привычки старого солдата взяли своё.

Повозившись ещё пару часов, я окутал часовенку собственными чарами неприметности и сохранности. Надолго их не хватит, так, на пару-тройку месяцев, не более, но для наспех сделанной работы сойдёт.

И спустя полтора часа быстрого бега я оказался вознаграждён за свои усилия. Мчаться в снежную ночь, когда вокруг постепенно набирает силу декабрьская метель — так себе удовольствие, скажу я вам…
Когда впереди показалось двухэтажное вытянутое деревянное строение, с конюшней, сараем и парой других пристроек, я помимо воли испытал облегчение — холод был собачий, и даже чародею в такую погоду было нелегко… Что ж, поглядим, чем кормят в этом заведении?

— Доброго вечера, люд честной, — поздоровался я, войдя в корчму. — Найдётся ли местечко для усталого путника?

— А чего бы не найтись, конечно найдётся, — был мне ответ от корчмаря. — Мы, мил человек, всякому гостю рады, если у него…

Договорить ему помешал крепкий деревянный стол, впечатавшийся в стену буквально в трёх шагах от его стойки. Дёрнувшись от неожиданности, он перевёл взгляд туда, где данный предмет мебели стоял мгновение назад.

А там стояли двое молодых магов. Вокруг одного закручивались бурунчики воздуха, у другого над ладонью парила водяная сфера — страсти накалялись.

— Господа чародеи, молю, только не здесь! — заорал в ужасе корчмарь. — Хотя бы на улицу выйдите!..

Поток воздуха ударил в грудь водника и того отшвырнуло на несколько метров. Воздушник вскидывает руку с выпрямленной ладонью, вокруг которой формируются маленькие, но оттого не менее опасные потоки воздуха. Лезвие Ветра собирается использовать — да он своего противника убить собрался!

Лезвие Ветра срывается в полёт, тонкая белая полоса сгустившегося воздуха с бешеным воем и свистом мчится вперёд — но на его пути приливной волной встаёт Водяная Стена.

Две стихии с шумом сталкиваются, выясняя, кто сильнее, и очнувшиеся посетители бросаются подальше от опасной парочки. Забиваются по углам, жмутся к стенам, опрокидывают на бок столы, укрываясь за ними — и, высунув головы, с интересом следят за славным зрелищем. Ну а где ещё им на потеху сцепятся два перепивших волшебника, верно?

Лишь я остался на месте, не спеша ни убегать, ни прятаться. Пискнувшая от испуга хорошенькая фигуристая подавальщица спряталась за моей спиной и, вцепившись в рукав, опасливо поглядывает наружу.

Ну что за недоучки… И это боевая магия? Лезвие Ветра слишком широкое, за ним тянется слишком длинный шлейф воздуха — несмотря на ауру, вполне достойную Учеников, это уровень Неофита, не более. Да и Водяная Стена ей под стать — позорище… Явно из знатных, иначе в их возрасте обладать такими резервами нереально. Но вот мастерство хромает, хромает…

Лезвие Ветра рассеялось, уступив Стене. Воздушник вскинул руку и взмахнул им так, будто ударил хлыстом — и тонкая белая полоса, начинающаяся от его ладони, метнулась вперёд.

Стена уже растекалась лужей на полу. Маг, успевший встать на ноги, рванул в сторону, и воздушный хлыст зацепил угол одного из столов. Кусок древесины упал на грязный пол, оставив после себя чистый, идеально гладкий срез.

Второй удар хлыста просвистел в опасной близости от меня, но так и не задел водника. А вот он, наконец, поймал момент для своей атаки — длинная, толстая сосулька вонзилась в плечо любителя воздушной магии.

К моему удивлению, этого хватило. Аэромант завалился навзничь, схватился за торчащий из плеча ледяной снаряд и едва ли не с хныканьем попытался вытащить его из плеча.

Между ладоней победителя с воем закручивался водяной диск. Похоже, он всерьёз собирался прикончить уже и без того явно неспособного продолжать бой мага.

Я рывком сократил дистанцию и ударил того под колени. Заклинание, прервавшись, обрызгало всё вокруг. Прежде чем волшебник продолжил буйствовать и кидаться боевыми заклинаниями уже в меня, я аккуратно взял его в удушающий захват. Немного неловких трепыханий — и дебошир утих, уснув. Жаль, что ненадолго…

Народ начал вылезать из укрытий — пока осторожно, готовый в любой момент спрятаться обратно. С любопытством смотрят на чародеев, но подходить, понятное дело, не рискуют.

— Ай-ай-ай… — всхлипывает воздушник. — Помогите кто-нибудь, бога ради! Больно, больно, с-сука! Да что вы встали, орясины! Быстро помогите, не то я вас… А-а-а-а!!!

Истошный вопль мага-нытика заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Да что у него там такое, что он так ноет и орёт? Блин, будет совсем тупо, если я сейчас пойду ему помогать и в этот момент водник проснётся. С этого сумасшедшего станется всадить мне заклинание в спину.

— Да посмотрите уже кто-нибудь, что с этим недоноском! — рявкнул я.

— Тебе надо, ты и смотри, — раздался ехидный голос откуда-то из-за спин мнущихся у противоположной стены посетителей.

— Я сейчас положу болт на этих двинутых и поймаю тебя, обезьяна ушастая, — пригрозил я. — И башку оторву к хренам собачьим! Подошёл, собака сутулая, и осмотрел нытика!

Любитель покричать из-за чужих спин сдулся и неуверенно вышел вперёд, однако в этот момент маг воды зашевелился, приходя в себя, и я не нашёл ничего лучше, чем вновь усыпить его удушающим захватом. Ну а что ещё тут прикажете делать?

И именно в этот момент воздушник снова заорал. И вместе с криком от него во все стороны ударил шквальный ветер, опрокидывая и расшвыривая всё вокруг. Зацепило и меня — протащило метра полтора по полу. А я ведь так и не выпустил из рук шеи водного мага, так протащило нас двоих.

Ушастый и остальные, наверное, тоже были магами и владели чарами телепортации — никак иначе объяснить скорость, с которой они вновь оказались в прежних укрытиях, просто невозможно. Впрочем, сейчас меня это волновало слабо — отпустив свою жертву, я всё же подошёл к с трудом дышащему после своей выходки чародею.

Добрых две трети сосульки валялись в стороне и потихоньку таяли. В самом плече у зареванного от боли парня был лишь изрядно потерявший в толщине кусок не длиннее десяти сантиметров.

Парню лет девятнадцать, не больше. Чистое, ухоженное лицо, на котором ещё только юношеский пушок, руки человека, никогда не знавшего физического труда… Словом, типичный представитель двадцатых годов двадцать первого века. Только вот сейчас совсем не двадцать первый век… И такая ухоженность для обычных людей сейчас крайне не характерна. Даже знатных.

— Сейчас я выдерну эту гадость из твоего плеча, — сказал я парню. — Потерпи, ладно? На счёт три. Готов? Раз, два…

Я резко дёрнул сосульку, и паренёк просто потерял сознание. Обернулся ко второму — тот пока всё также в отключке. Уже неплохо. Встал, начал отряхиваться, крикнул корчмарю:

— Пару минут у тебя, хозяин, есть. А дальше они очнутся.

— И снова бузить у меня будут? — всплеснул руками уже немолодой мужик. — А давайте-ка, парни, помогите мне этих психов во двор выволочь! Пусть проспятся в сарае, может, мозгов поприбавится.

— Да ты сдурел, старый? Они ж там насмерть околеют! — возмутилась та самая аппетитная подавальщица. — Нас за двух околевших барчуков прямо в этой дыре всех живьём сожгут!

Этот аргумент сразу лишил корчмаря всей решимости. Он задумался, ища выход из сложной ситуации, а фигуристая, опасливо поглядывающая на пару пока ещё бессознательных чародеев, вдруг просияла и резко повернулась обратно.

— У нас же ещё зелье сонное есть! Ну, помнишь, от той рыжей девки осталось!

Хозяин заведения всё понял без дополнительных подсказок и, нагнувшись под стойку, начал чем-то звенеть и греметь. Секунд двадцать спустя он появился с маленьким пузырьком из зелёного стекла.

Ну а дальше девушка, забрав из рук корчмаря пузырёк, одним движением вынула деревянную пробку и плеснула в два ближайших деревянных пивных бокала. Плеснула, кстати, весьма щедро, с изрядным запасом — но лезть с замечаниями я не стал.

Парням, едва они начали проявлять признаки возвращения в сознание, влили местное пойло со снотворным. Я, если честно, ожидал, что у них возникнут проблемы с тем, чтобы продержать эту парочку в бессознательном состоянии достаточно, чтобы зелье успело сработать.

Но тут меня ждал сюрприз — снотворное подействовало практически сразу. Пятнадцать-двадцать секунд — и жертва уже в царстве Морфея. Удобная штука… И опасная не в тех руках.

— Еды бы мне, хозяин, — напомнил я о себе. — Да чего-нибудь выпить.

— А чего изволишь, гость дорогой? — вместо него откликнулась подавальщица. — У нас разное есть — и пироги рыбные, и капуста тушёная с мясом, и жаркое из Рогатого Кролика.

Девушка с кокетливой улыбкой поправила чёлку, глядя на меня хитрыми, смеющимися глазами. Пока корчмарь и посетители были заняты тем, что делили найденное в карманах у магов, горячо споря и периодически переходя на крик, кокетка будто случайно поправила платье так, чтобы оно обтянуло и показало крупную и немного даже неестественно высокую, как для таких дынь, грудь. Совершенно, замечу, лишённую нижнего белья, судя по паре торчащих признаков…

— Давай жаркое, красавица, — попросил я. — И выпить что-нибудь… Есть вино?

— Дорогой гость желает красное или белое? — игриво спросила она.

— Красное.

Ожидая свой заказ, я с интересом наблюдал за настоящей баталией, развернувшейся за имущество небрежно оттащенных в угол молодых магов. Слабенькие, кстати, маги. Что-то между первым или вторым рангом, между Неофитом и Учеником. Были б хотя бы Подмастерьями — тут дай бог бы стены уцелели… Что тоже сильно не факт.

Да-а-а… Кто бы мне раньше сказал, что я буду вот так вот сидеть в натуральной средневековой корчме, в которой я предварительно разниму драку двух перепивших колдунов и всё это — в середине двадцать четвёртого века от рождества Христова…

Я бы рассмеялся в лицо такому человеку. А если бы он настаивал на своём, то просто слился бы от него — ну либо дурку бы вызвал, если это близкий человек.

Глядя на уже начавших потихоньку закипать и подходить к той стадии обсуждения, где в ход идут наиболее веские аргументы кулачно-мордобойного характера, я вздохнул.

За окном две тысячи триста пятьдесят пятый год. Ровно триста тридцать лет назад случилось то, что в хрониках поэтично называют Падением. «Грехи человеческие переполнили чашу терпения Господа Всемогущего, и Гнев Божий обрушился на безбожников. И содрогнулась земля, и поглотило всё пламя гнева Его, выжигая скверну без жалости и снисхождения», ну и далее по тексту в том же духе. И абсолютное большинство людей верило в эту версию произошедшего.

Я бы мог попытаться объяснить, что дело не в Господе и его гневе. Один из последних солдат и живой свидетель ушедшей эпохи, что сейчас называлась Тёмной Эрой, я мог поведать, что это была война людей против людей, зашедшая так далеко, что сильнейшие в военном отношении державы планеты взялись за оружие даже не последнего шанса, а скорее уж возмездия — ядерный меч. И что не спускались ни Господь, ни ангелы его, что эта заварушка вполне себе обошлась без их участия…

Я, наверное, мог бы попытаться растолковать это всё местным. Вот только, боюсь, за подобные речи меня бы в самом лучшем случае просто высмеяли бы. В худшем — всё, что угодно, от костра местного аналога средневековой инквизиции, зовущегося Белым Орденом, до княжеской пыточной.

И да, говоря о князе, я имел в виду не какого-нибудь криминального авторитета — я говорил о самом натуральном князе. С дружиной, княжеским венцом, своим княжеством, с боярами и дворянами, вернее даже так — боярскими и дворянскими Родами. И да — сейчас здесь был самый расцвет феодальной раздробленности. Небольшие самостоятельные княжества со всеми вытекающими отсюда проблемами…

Ну и самое главное — в этой эпохе была магия. Самая настоящая, реальная магия, без дураков. Причём то, что показывала парочка перепивших юнцов, было не более чем детскими шалостями. Нормальный боевой маг средней руки был способен по бревнышку всю эту корчму раскатать. И это — Подмастерье, третий снизу ранг в магической иерархии. А их здесь аж восемь, и что могут стоящие на вершине Архимаги, я даже представить не могу.

Многие названия, в том числе и магические, пришли в эту эпоху из того немногого, что сохранилось от культуры моего времени. Книжки, рассказы и истории, что потом становились «преданиями предков» и выдавались за истину — хотя зачастую были банальными пересказами художественной литературы или кинематографа двадцать первого века.

Вернувшаяся с подносом красавица подавальщица вывела меня из задумчивости. За время своего отсутствия она успела не только с заказом управиться, но и переодеться.

Белый сарафан с вырезом-декольте (или как это правильно называется у сарафана, когда можно оценить взглядом женскую грудь), оставляющий плечи и часть спины открытыми, заканчивающийся чуть выше колен. Волосы распущены и ниспадают за спину длинной, завораживающей гривой иссиня-чёрного цвета, почти достигающей пояса, в ярко-зелёных глазах плясали лукавое озорство и любопытство.

Она была прекрасна, скажу я вам. Сейчас, когда она уделила пару минут тому, чтобы на скорую руку привести себя в порядок, она притягивала взгляд подобно магниту. Вроде и понимаешь, что надо бы его отвести, ибо уже начинаешь натурально пялиться, и даже вроде на миг-другой уводишь взор в сторону — а затем помимо воли вновь любуешься.

Она не затерялась бы даже среди первых красавиц в столице этого княжества — Новомосковске. И то, что она работает в этой дыре подавальщицей, иначе как насмешкой судьбы и не назвать.

— Нравлюсь? — невинно улыбнулась она.

— Очень, — честно ответил я. — Разве есть мужчина, которому ты могла бы не нравиться?

— Льстец! — захихикала она смущённо. — Но всё равно спасибо. Меня, кстати, Алёной зовут. А тебя?

— Не за что, — пожал я плечами. — Я Макс.

— А чего ты не ешь? — спросила она. — Кролик очень вкусный! Старик, хоть и ворчливый жадный дурак, но готовит отменно. Ты такого жаркого небось и не пробовал никогда!

Я бросил короткий взгляд на исходящее паром, сочное мясо, лежащее в широкой глиняной тарелке и украшенное зеленью, и взял в руку бутылку вина.

— Есть во время разговора с прекрасной девушкой — признак отсутствия воспитания, — улыбнулся я. — А вот вино — другое дело. Ты же не откажешь мне в удовольствии распить эту бутылку вместе?

— Ну я даже не зна-аю… Ты не ешь наше жаркое, как будто брезгуешь, — надула она губки. — Ещё и какие-то отговорки хитрые рассказываешь…

— Съём и жаркое, если ты выпьешь со мной, красавица, — предложил я.

— Ну-у-у… Сейчас так много работы… — наклонившись, она выставила напоказ шикарное декольте.

Я придвинулся ближе, заглянув в её зелёные, словно изумруды, глаза.

— Что работа в сравнении с прекрасным вечером, — тихо произнёс я, поправляя чёрный локон, выбившийся из её причёски, — в хорошей компании.

— Ну раз компания… — она опустила ресницы, её чувственные губы приоткрылись, — подобралась настолько приятная…

Девушка, не отрывая от меня взгляда, изящно вспорхнула и села рядом. Откинувшись на стуле, она обворожительно улыбнулась.

На подносе было две кружки — не бокалы, конечно, но право слово, здесь вино пили из кружек даже аристократы, так что грех жаловаться.

Разлив тёмно-красный напиток, я подхватил свою кружку и, чокнувшись с девушкой, сделал большой глоток. Как я и думал — дешёвая кислятина.

Яд обжег горло, отозвавшись в голове тяжелым гулом. Организм старого мира, накачанный модификациями, включил систему детоксикации на полную мощность. Мир на мгновение поплыл, в ушах зазвенело, но вместо того чтобы парализовать, отрава лишь выплеснула в кровь ударную дозу адреналина. Не „эспрессо“, конечно, но воевать можно, пусть и со стальным привкусом во рту.

— А ну заткнулись там все! — властно бросила та, что представилась Алёной.

Из глаз девушки исчезло всякое кокетство, милая, смущённая улыбка сменилась на полную высокомерного превосходства. В зелёных глазах читалось злое торжество — от милой и игривой подавальщицы не осталось и следа. Откуда ей знать, что её гадость не сработала? Даже забавно понаблюдать за этим зрелищем…

«Корчмарь» и «гости» покорно замерли, не издавая ни звука. Их лица и фигуры замерцали, начали подёргиваться рябью — а спустя несколько секунд, когда рябь исчезла, в корчме стояли уже не люди.

Высокие, худые и уродливые гуманоиды, с серой, болезненной кожей, клыкастыми пастями и четырёхпалыми лапами, на которых сверкали длинные тёмные когти. Монстры были похожи друг на друга если не как две капли воды, то близко к тому. Отличался лишь бывший «корчмарь» — выше и крупнее своих сородичей, в отличие от своих жёлтоглазых собратьев сверкал алыми буркалами.

— Выпрямись и смотри на меня! — властно велела Алёна.

Я послушно разогнулся и выпрямил спину, уставившись прямо на девушку.

— Крольчатина была не отравлена. Знаешь, Максим, это даже как-то неинтересно, — обратилась она ко мне с ноткой самодовольства. — Ладно эти два молодых лопуха, только вчера от мамкиной сиськи оторванные — они понятно, как умудрились попасться. Но вот ты мне сперва показался крепким орешком, я даже сомневалась, рисковать не рисковать? Всё боялась, что ты догадаешься — я ведь уже поняла, что ты Подмастерье, хотя ты и хорошо прячешь ауру. Против нас всех ты бы всё равно не выстоял, но без потерь бы не обошлось, а они мне сейчас ни к чему. Но то, как ты легко повелся на красивые глазки и намёк на сиськи… Впрочем, мне ли жаловаться? Два Новика с резервами Учеников, их сопровождающие и один Подмастерье — я сегодня серьёзно усилю и своих пёсиков, и себя. Пожалуй, вас мне и до Адепта дорасти хватит!

Девушка мечтательно прикрыла глаза и покачала головой. Но пару секунд спустя открыла их и со вздохом произнесла:

— Приятно иногда вот так выговориться перед другим человеком, особенно симпатичным мужчиной. Спасибо, что выслушал, а теперь пора бы, сам понимаешь, и делом заняться…

— О-один… в-вопрос…

— Ого, сопротивляешься? — удивилась Алёна. — Мало кто способен хоть даже одно слово произнести без позволения, в таком-то состоянии, а тут целых два! Хорошо, спрашивай, заслужил.

— Чем… ты… нас… опоила?

— И это всё, что тебе хочется узнать на пороге смерти? — удивлённо вскинула брови девушка. — Сопляков — отваром болотного пятилистника, на тебя же истратила…

— О, дальше можешь не продолжать, — перебил я Алёну. — Меня только первая половина ответа интересовала. Любите ж вы, женщины, болтать…

— Т-ты! — взвизгнула шокированная Алёна. — Как?!

Следует отдать ей должное — тупила она всего одну секунду. А уже в следующую рванула назад, к своим слугам-упырям. Те же, в свою очередь, стремительно бросились вперёд, ко мне. Лишь троица наиболее крупных и их красноглазый вожак остались на месте, прикрывая ведьму.

Я не стал вставать. Я просто высвободил заранее сплетённое и ждавшее лишь активации заклинание. Вал Огня, четвёртый круг. Я сжал его в узкий, раскалённый до бела клин, который пронзил зал от стены до стены, ровно посередине. Семь упырей, попавших в этот коридор, успели лишь вскрикнуть, прежде чем превратились в чёрные, обугленные силуэты, которые затем рассыпались пеплом. Вместе с тем я метнул телекинезом висевший у меня на поясе кинжал, метя ей в сердце, но…

Восьмой, красноглазый вожак, оказавшийся за пределами клина, зарычал, но не бросился в атаку. Он схватил свою хозяйку и рванул к ближайшему окну. Брошенный мной кинжал, что должен был пробить сердце ведьмы, вонзился ей в ключицу — вожак упырей успел частично отдернуть её с пути моего оружия. Рана вышла непростой, но явно не смертельной. Алёна успела выкрикнуть какое-то проклятие и швырнуть в меня сгусток чёрной, липкой энергии.

Я принял его на Сегментный Щит. Удар был сильным, рука дрогнула, но щит выдержал без проблем. Разница между Адептом, которым я был на самом деле, и той, кто лишь надеялась им стать, была очевидна.

Вожак с ведьмой выбили раму и исчезли в ночи. Я сделал шаг к окну, но в этот момент услышал шорох позади. Оставшиеся в живых упыри бросились не ко мне, а к двум бесчувственным магам. Вожак этих тварей оказался умнее и опытнее своей хозяйки, правильно оценив обстановку — пробить мой Сегментный Щит тварям было не под силу, и я легко мог бы их проигнорировать и влепить в спину удирающим боевое заклятие. Так бы, по хорошему, и следовало поступить, но…

Я оказался перед выбором. Преследовать ведьму, которая уже скрылась в темноте, или спасать этих двух благородных идиотов. Я не был им чем-либо обязан, и прекрасно знал, что большинство на моём месте плюнуло бы на пару неудачников, но…

Я выдохнул, развернулся и ударил по упырям Цепной Молнией. Тройной разряд прошёл через них, заставив дёргаться в конвульсиях. Потом добил их точными, экономными Огненными Стрелами.

Тишина. Только потрескивание тлеющей одежды да тяжёлое дыхание. Я подошёл к юным магам. Они спали, похрапывая. Живые. Всё же во мне ещё слишком много от того, былого Макса — солдата, что отдал свою жизнь, защищая эту страну… И хоть моей Родины уже несколько веков, как не существовало, но от некоторых привычек сложно избавиться. Во мне всё ещё живо чувство долга каждого настоящего воина — я обязан защищать людей. Особенно с учётом того, что именно моё поколение в ответе за то, что наши потомки живут в этом мрачном магическом средневековье…

Ведьма ушла. О том, чтобы догнать её своим ходом, даже думать не стоило — кто знает, какие там меня могут ждать сюрпризы. Эта Алёна уже показала, что отнюдь не дура, значит, маршрут отступления у неё просто обязан быть продуман заранее. Да и «корчмарь», тот самый лидер упырей, был тварью явно очень непростой, на голову превосходящей рядовых мертвяков. Не догоню, во всяком случае накоротке, слишком быстро мчится явно не рядовая нежить… Интересно, сколько ещё жизней эта тварь отнимет, прежде чем я её таки настигну? Моралист хренов…

«Прекрасная работа, Макс, — сказал я сам себе. — Просто, б**ть, отличная».

Я сел на опрокинутый стул, достал потрёпанную серебряную фляжку, сделанную ещё в старом мире, и отхлебнул жгучего самогона. Предстояло много работы. Нужно было дотащить этих двух тюфяков до Терёхова, отчитаться перед Церковью, а потом решать, что делать дальше. Охота только начиналась. И становилась всё интереснее.