vivus sive mortuus

Попалась. Не сказать прямо уж так, что как дура. Хотя, нет – так и есть, дура. Два миллиона лет человеческой эволюции – грош им цена, раз не дают какого-то преимущества перед тупой, на самом деле, железякой. И нафиг они были нужны, если эта вот жужжащая хреновина, поди всего месяц назад сошедшая с конвейера, гораздо быстрей, проворнее, живучей и неприхотливее? Родилась бы амёбой, да горя себе не знала – ни забот, ни страха, ни дурных мыслей в голове, ни головы, собственно… Или той крысой, что одним глазом смотрит сквозь щель меж кривых досок, которыми заколочено чёрное жерло другого туннеля, что врезается в этот туннель. Хотя бы страх смерти посещал лишь ситуативно, а не каждую секунду жизни в этом паскудстве, которое раньше было миром. Или пришибло, как и большинство остальных, или сожгло, когда вся каша завертелась – тогда б уже целый год и голову себе не морочила, как бы спастись, как бы не вляпаться в историю просто по дороге к ручью, не подскакивала бы ночью от каждого шороха. Давно надо было сложить лапки, прилечь где-нибудь на солнышке, закрыть глаза, да тихонько дожидаться, когда за тобой придут. Нет же, у промежуточного мозга своё мнение на этот счёт.

Ноги в луже, вода весело плещется в ботинках. И задница – в той же луже. Вода нехолодная, но тем не менее, приятного от этой сырости мало. Тьма вокруг кромешная – только белое пятно яркого полудня где-то на том конце бетонного туннеля. Какое-то техническое подземелье, последние годы служившее только для того, чтобы в него сносили всякий хлам. Удивительно вообще, что не убилась на бегу, споткнувшись о какую-нибудь железяку или брошенный кирпич. «Мошка» (пардон, летающая многоцелевая железная мудовина МШ-520, вооружённая автоматической пушкой и парой ракет) парит под сводчатым потолком, с августейшей неспешностью продвигаясь вглубь. Лазеры ощупывают стены сантиметр за сантиметром, развёртка поля сканирования на все триста шестьдесят, так что в поперечном сечении не пропустит ничего. Электрореактивные турбины шелестят на крейсерской тяге – во мраке призрачными кольцами подсвечивает дуга в каждой из поворотных гондол.

Не дышать. Не шевелиться. Не зашелестел бы случайно плащ-невидимка, под которым пот льётся ручьями. Этой летающей сволочи плевать на темноту – хуже от неё только мне самой – да и времени у неё сколько заблагорассудится. Какой комплектации у неё глаза и уши – тоже чёрт знает. Если фильтры подходящие, то моё сердцебиение определит примерно на полдороге к тупику (в котором я застряла и сижу сейчас, скорчившись в три погибели за кем-то давно и очень любезно здесь припрятанным бетонным блоком), и тогда – мне крышка. Происходи весь этот спектакль возле моей берлоги, у меня может и был бы шанс, но здесь… Не успела добраться. Самую малость, что очень обидно.

Плазменных гранат не подвезли. С «электроглушилкой» не натаскаешься, так что её нет, да и этот «скайнетовский» родственник пылесоса сейчас соображает сам по себе – влитая в бетон арматура и так разорвала сигнал с материнской станцией. Ружьё с металлической сеткой – тоже недоступная роскошь. В общем, если брать в дорогу всё, что надо, значит навьючить себя так, что и на ногах не устоишь. Из всех средств только ракетница и пулевой пистолет. Если попасть точно в турбину, то можно выиграть какие-то секунды, пока дрон будет лихорадочно стабилизировать своё положение в воздухе – не это вопрос огромной удачи, когда мишень в общем-то постоянно меняет в хаотичном порядке собственную траекторию. Но других вариантов нет. Надо ещё предварительно пробормотать молитву кому-то из Мумбо-Юмбо. Но, обойдутся – после всего случившегося, веры нет ни одному из них.

«Мошка» на мгновение отвлекается на вильнувшую хвостом крысу, но поворачивать корпус и не думает. Фильтр распознавания образов в керамических мозгах срабатывает на зависть шустро. Не её цель.

Уже близко. Нащупываю на дне лужи булыжник и, улучив момент, удачней которого не представится никогда, швыряю снаряд в направлении своего бездушного врага, настолько далеко, насколько хватает моих сил. На этот раз срабатывает. Только, не так, как хотелось. Робот поворачивает турель в мою сторону и даёт очередь. Пули жалят бетонный блок, рикошетят над моей макушкой, а я по инерции, почти плашмя плюхаюсь в очень уж твёрдую воду. За мгновение до того, как дрон запускает ракету (почему-то в потолок) и ударная волна кулаком великана выбивает из меня пыль, я вижу метнувшуюся в воздухе тень…

*

Не то состояние, чтобы возносить хвалу вдруг смилостившемуся надо мной божку или порадоваться тому, что ещё жива. Даже на осознание самого факта своего всё-ещё-существования уходит минут пять, не меньше. И понять не могу, болит ли у меня что-то и все ли части тела на месте. Сквозь туман в глазах различаю лишь бьющий сквозь него свет (наверно, солнечный), да смею подозревать, что кто-то или что-то меня перемещает. Вернее, волочёт по земле.

Ну, нахрен. Даже думать о чём-то – титанический труд. Лучше уж обратно – в темноту…