Визит

Автомобильные шины зашуршали по асфальту, и машина замерла на парковке перед зданием школы. Водитель тяжело вздохнул, не спеша убирать руки с рулевого колеса, и посмотрел на девочку, сидящую на пассажирском сиденье в детском кресле. Малютка повернула голову к школе, наблюдая как дети прощаются со своими родителями прежде чем скрыться в дверях.

– Ты в порядке? – Отец ребенка нежно посмотрел на свою кроху и поправил бант на голове, который с таким трудом повязал накануне. Дочка неловко пожала плечами. Ей было так грустно, что сегодня в школу ее провожает отец, а не мама, как это было принято всегда.

– Я буду скучать, – лицо девочки на мгновение сморщилось, словно она вот-вот собиралась заплакать, но взяла себя в руки и не дала волю слезам.

– Я тоже буду по тебе скучать, детка, – он чмокнул ее в щечку и выдавил из себя некое подобие улыбки, что далось ему с огромным трудом.

Девочка отворила дверь автомобиля и выпрыгнула на тротуар. Отец подождал пока та скроется за дверью учебного заведения и только потом завел мотор.

Сегодня он отвез дочь сам впервые. Обычно этим делом занималась супруга, но теперь все навсегда изменилось. Стоило ему вспомнить о жене, как слезы стали душить мужчину. Ему потребовались невероятные усилия, чтобы взять себя в руки и не разрыдаться прямо на парковке у школы.

Он повернул ключ в замке зажигания и мотор затарахтел.

– «Что бы не случилось, нужно продолжать жить дальше», – твердил он себе, пытаясь унять ту боль, которая разрывала его сердце.

Он покинул парковку, наблюдая как сердобольные мамочки наставляют своих чад, прежде чем отпустить их на занятия и спешил отвести глаза – все напоминало ему о Марине, о женщине которой…

Теперь он не спешил, чтобы оказаться на работе раньше всех, хотя всего несколько дней назад гнал бы на всех парах. Ему нравилась журналистика, нравилось быть в самой гуще событий, брать интервью у известных людей и представителей власти. Но сейчас его занимала только одна мысль – постараться унять внутреннюю боль, что терзала душу.

Он оставил автомобиль на парковке у редакции и поднялся по ступеням старинного здания, в котором уже много лет настоящие профессионалы своего дела изо дня в день занимались городскими новостями, информируя читателей обо всем, что произошло в их городе и районе.

На крыльце, прислонившись к чугунным перилам, курил главный редактор. Он тревожно посмотрел на своего лучшего работника и протянул мозолистую ладонь.

– Как ты, Олег?

– Паршиво, Иваныч, – Олегу захотелось выкурить крепкую папиросу, но он давно бросил вредную привычку, памятуя, что обещал жене больше никогда не брать в рот эту дрянь.

– Хотел бы сказать, что понимаю, но врать не буду, – Иваныч щелчком отправил окурок в урну и внимательно посмотрел на него, – честно говоря, я хотел отправить тебя во внеочередной отпуск в связи с такой ситуацией, но, наверно, тебе лучше будет на работе.

– Если я буду сидеть дома в четырех стенах, то точно сойду с ума.

– Вот поэтому я и решил послать тебя кое-что выяснить, – Иваныч шмыгнул носом и полез за новой сигаретой, – если не хочешь выслушивать сочувственные реплики своих коллег, то лучше сразу поезжай к Перловым и займись делом.

– Да. Не хотелось бы видеть в глазах всех знакомых жалость, – Олег поморщился, хотя где-то в глубине души ему хотелось поплакать у кого-нибудь на плече, но он вряд ли смог бы позволить себе нечто подобное. – А что стряслось у Перловых?

– Я понимаю, что ты закрутился с похоронами супруги и пропустил несколько важных новостей, но Павел Васильевич, земля ему пухом, тоже покинул нас в прошлые выходные.

– И что с ним стряслось?

– Сердце, Олежа, сердце, – Иваныч затянулся и выдохнул дым с из легких, – упал на лужайке перед домом и так больше и не встал.

– И зачем мне нужно навещать его вдову? – Олег смутился, не понимая, по какой причине редактор решил послать его в дом к умершему.

– Ольга Петровна утверждает, что сердечный приступ спровоцировало нечто невероятное, – Иваныч поморщился, лучше всего отправить Олега куда-нибудь подальше – взять интервью у заслуженного работника, но сейчас ничего подобного в планах не было, – Павел Васильевич умер с телефоном в руке, снимал на камеру нечто странное. Вот я и подумал, что тебе захочется самому увидеть, что могло до такой степени напугать старика.

– Сейчас для меня не самое лучшее время заниматься такими загадками…

– Знаю, но мне просто некого послать, –Иваныч отправил в урну второй окурок и потянулся за третьей сигаретой, но вовремя себя остановил. – Ну, а кого я пошлю? Ольгу? Риту? Сам знаешь, что их материалы читают только домохозяйки. Да и не потянут они такое.

– Черт с тобой, – Олег всегда имел дружеские отношения с начальником и мог себе позволить такое обращение, – только зайду к себе в кабинет.

– Я бы не советовал, – Иваныч предупредительно посмотрел наверх, – твои коллеги только того и ждут, чтобы увидеть твою постную мину. Не стоит их радовать.

– Как знаешь, – он развернулся и побрел обратно к автомобилю, открыл дверцу со стороны водителя и оглянулся на здание редакции, заметив в одном из окон любопытные взгляды, которые с интересом взирали на него с высоты второго этажа.

Не то, чтобы его не любили на работе, скорее завидовали, что ему удается столь грамотно подавать материал. Наверняка без него газета бы давно загнулась. Писать было порой откровенно не о чем, но он умудрялся взять малозначащие событие и превращать его в настоящее произведение искусства.

Олег сел в машину и захлопнул дверь. Нужный дом находился всего в паре кварталов, но он не спешил. Уставился перед собой, глядя на запущенный газон, поросший ивняком. В стороне прогрохотал грузовой состав.

«Ее больше нет». Он никак не мог поверить в случившееся. Осознание этого факта никак не хотело проникать в мозг, чтобы можно было спокойно придаться полному отчаянию.

Он попытался отогнать мысли прочь, но перед глазами все еще стояло лицо Марины.

Олег еще раз посмотрел на здание редакции, обшарпанные стены давно требовали ремонта, но денег у редактора на это не было. Он снова тяжело вздохнул и завел мотор.

Пришлось оставить машину на обочине дороги. Все подъезды к дому настолько заросли кустарником, что подъехать к самой калитке не представлялось возможным. Дом Перловых утопал в зарослях сирени, кусты высыпали на дорогу синими кострами. Калитку едва можно было разглядеть. Еле заметная тропка вилась между кустами смородины и калины и вела к небольшому деревянному дому, покрытому серым шифером. Крыльцо давно покосилось, но Павел Васильевич всегда содержал свой двор в порядке, пока на это хватало сил. Старик некогда тоже работал в редакции, писал материалы о деревенских жителях и сельском хозяйстве, когда еще работали колхозы и совхозы. Он остро переживал тот период, когда они, один за другим, банкротились и исчезали, оставляя после себя разрушенные постройки, фермы и овощехранилища, которые жители деревень вскоре разобрали для своих нужд.

Ольга Петровна долго не открывала дверь и Олегу пришлось еще дважды стучаться, прежде чем он услышал ее шаркающие шаги. Женщина отворила дверь и несколько удивилась, увидев перед собой именно Олега, полагая, что сегодня он выглядит здесь совсем неуместно.

– Олежка, а ты чего вдруг? – Она посмотрела на него из-за больших очков и растерянно замерла на пороге, не спеша приглашать гостя в дом.

– Сергей Иванович прислал, – ему было неловко, он не пришел на похороны бывшего коллеги, занятый своими проблемами.

– Ах, Сережа, – она вдруг что-то вспомнила и поспешила пропустить его вперед в дом, – ты проходи, я как раз чайник поставила.

Олег шагнул в сени и тотчас почувствовал запах сушеных трав, развешанных повсюду – наследство Павла Васильевича. Уйдя на покой, он вдруг начал изучать растения и решил собирать лекарственные травы, заваривая чай из высушенных листьев.

Вдова провела гостя на кухню и усадила за стол, поставив посредине алюминиевый чайник с цветочком на боку. Олег заметил фотопортрет хозяина дома с черной лентой, перед которым стоял стакан с водкой и кусок черного хлеба.

– Паша всегда хорошо о тебе отзывался, – Ольга Петровна присела на краешек стула и протянула гостю чашку ароматного чаю. – Такое горе, такое горе…

– Примите мои соболезнования, – Олегу неприятно было погружаться в эти ощущения, ведь сейчас он переживал точно такие же чувства, – Павел Васильевич был замечательным человеком…

– Мариночка была прекрасной женщиной, – ей хотелось хоть как-то приободрить Олега, – какая ужасная трагедия…

– Вы меня простите, я тут по делу, – Олегу совсем не хотелось сейчас говорить о супруге.

– Ой, это вы меня простите, – спохватилась вдова и встала из-за стола, скрывшись в соседней комнате и ненадолго оставив гостя одного. Она вернулась довольно быстро, неся в руках сотовый телефон покойного.

– Не поймите меня неправильно, – она смутилась, – я знаю, что у Паши было слабое сердце, но мне кажется, что всему виной это видео.

– Видео? – Он взял из ее рук телефон и включил его.

– Паша записал его перед смертью, и я подумала, что оно могло стать причиной его волнений, которые и привели к таким последствиям.

Он увидел запись, сделанную несколько дней назад и нажал на воспроизведение, но сначала совсем ничего не понял. Павел Васильевич снимал свой огород, кусты смородины и неожиданно поднял камеру на небо.

– Невероятно, вы только посмотрите! – Вещал голос Павла Васильевича, а камера сняла странный объект в небе, похожий на продолговатую сигару, плывущую по небу и сверкающую как гирлянда. Неожиданно камера стала заваливаться, и Олег увидел только траву – телефон выпал из ослабевших рук оператора.

– Он умер прямо после того как снял это? – Олег не стал бы утверждать, что объект в небе стал причиной смерти Павла Васильевича, но все выглядело довольно странно.

– Именно, – Ольга Петровна внимательно наблюдала за его реакцией.

– Возможно, это просто совпадение, – Олег не хотел верить, что смерть человека оказалась спровоцирована этой съёмкой.

– Я понимаю, что связать это видео со смертью моего мужа невозможно, но я хотела, чтобы кто-нибудь уверил меня в том, что я ошибаюсь, – она спрятала лицо в ладонях и заплакала.

Олег переслал видео на свой телефон, чтобы позже изучить его получше и собрался уходить, не желая больше оставаться в доме, где веяло безнадежностью и отчаянием после смерти его хозяина.

– Вы простите меня, – Ольга Петровна с жалостью посмотрела на гостя, – все это так не вовремя.

У Олега неожиданно зазвонил телефон, и он вынужден был ответить – звонил учитель дочери.

– Простите, мне надо ответить, – он нажал на кнопку вызова и прижал телефон к уху, услышав незнакомый голос – раньше учителя звонили только его супруге.

– Вам лучше забрать Машу, – настаивала учительница.

– Что-то случилось? – Его сердце бешено забилось.

– Она плачет и ей совсем не до учебы, – в голосе женщины послышалась разочарование и грусть, – заберите ее домой. Пусть некоторое время не приходит в школу. Если нужно, то я могу отвести ее к хорошему психологу.

– Я сейчас приеду, – он положил трубку и обратился к Ольге Петровне, – мне пора.

– Все нормально? – Она с тревогой посмотрел на него.

– Да. Наверно…, – Олег попрощался с женщиной и вышел во двор. Голова тотчас закружилась. Сладкий запах сирени ударил в нос. Он не помнил, как добрался до машины и как оказался внутри.

Пока добирался до школы, дважды нарушил правила дорожного движения, проехав на красный цвет светофора, но сейчас ему было совершенно на это наплевать. Дочь сидела во дворе школы на скамейке рядом с незнакомой женщиной, которая утешала ее и вытирала ей слезы. Завидев машину Олега, она помогла Маше подняться и за руку повела ее к нему навстречу.

– Меня зовут Елена Александровна, я классный руководитель Маши, – девушке неловко было знакомиться в подобной ситуации, – сейчас девочке лучше побыть дома. У вас есть с кем ее оставить?

– Я сам с ней посижу, – он попытался успокоить встревоженную женщину, мысленно благодаря ее за беспокойство.

– Все нормально. – Девушка не спешила уходить. – Такая трагедия. Примите мои соболезнования.

– Спасибо, – сухо ответил Олег, в последние дни он отвечал так уже сотни раз.

– Если что-нибудь потребуется, любая помощь – можете мне звонить в любое время, – предупредила она, неловко улыбнувшись и тотчас скрыв свой невольный порыв.

– Благодарю, – Олег присел перед дочерью и заглянул в ее заплаканные глаза. – Машенька, как ты?

– Мне очень грустно, – всхлипывала дочь, – я очень хочу к мамочке.

К горлу тотчас подступил комок. Ему и самому хотелось вволю поплакать, но он не мог разрешить себе отдаться этому порыву.

– Поехали домой, – он открыл перед ней дверь и помог устроиться в детском кресле.

– Я не хочу домой, – Маша стала капризничать. – Я хочу к маме!

– Мама теперь на небе, Машенька, – Олег понятия не имел как теперь успокоить ребенка, потерявшего мать, – она смотрит на тебя с большого пушистого облачка.

– Неправда! – Вскрикнула Маша и снова залилась слезами.

Олег не знал, что предпринять, чтобы успокоить ребенка и включил мотор. Машина медленно поехала вдоль по улице, а он лихорадочно соображал, что можно сделать, чтобы отвлечь дочь от грустных мыслей о матери. Маша размазывала кулачками слезы по щекам и тихонько всхлипывала. Хотелось поддаться порыву, сомкнуть ребенка в сильных объятиях и предаться горю. Ее слезы рвали мужское сердце.

Проезжая мимо отдела полиции, он невольно сбавил скорость, увидев на штрафстоянке разбитую машину супруги. Автомобиль превратился в груду покореженного металла. Марину вырезали из железного плена, но спасти ей жизнь медикам не удалось. Все случилось слишком быстро.

– Что там? – Маша отвлеклась на картину за окном, но Олег вдавил педаль газа, чтобы девочка не успела рассмотреть машину и не увидела следы крови на ней.

– Ничего, – он соврал, надеясь, что дочь не заподозрит его в лукавстве.

Остановившись перед домом и заглушив мотор, Олег не спешил выходить наружу. Он не хотел входить в квартиру, где его теперь никто не ждет, и где каждая мелочь напоминает о смерти жены.

– Папа, я не хочу домой, – кажется Маша испытывала точно такие же чувства.

– Я тоже, – ему тяжело было это произнести, но он действительно боялся переступать порог пустующего дома.

– А знаешь, – ему в голову пришла совершенно безумная идея, – может поживем какое-то время за городом? На даче?

– Там ведь нет телевизора, – девочка с подозрением посмотрела на отца.

– Зато там красиво и очень спокойно. Твоя учительница разрешила не ходить в школу какое-то время, так что мы можем провести время вдвоем.

– Там всегда очень скучно, – Маша капризничала.

– Ну хорошо, – отец вздохнул, – тогда пойдем домой.

Он первым выбрался из машины и обошел ее, собираясь открыть дверь со стороны дочери, но девочка не желала выходить наружу. Она уставилась на окна их квартиры, выходящие во двор и невольно поежилась.

– Наверно ты прав, – сейчас она смотрела на отца глазами совершенно взрослого зрелого человека, – поехали на дачу.

– Ты уверена?

– Да, – она кивнула, и Олег закрыл дверь вернувшись на водительское сиденье.

– Посидишь здесь недолго, – отец снова обратился к дочери после недолгой паузы, – я поднимусь в квартиру и возьму кое-какие вещи.

– Да, конечно, – слезы на щеках Маши высохли.

Поднимаясь на лифте, он поймал себя на мысли, что ему очень страшно. Страшно войти в пустую квартиру, где больше никого нет, страшно, что Марина больше никогда не встретит его на пороге, не обнимет и не спросит: «как прошел твой день»? Олег вытащил из кармана ключи, но руки не слушались, и он выронил их на бетонный пол. Ключи тихо звякнули, замерев на пороге. Вставить нужный ключ в замочную скважину удалось не с первой попытки и, наконец, он открыл дверь в квартиру, тотчас увидев, что перед уходом забыл погасить свет в прихожей. Сжимая холодную связку ключей, он шагнул внутрь. В квартире стояла такая звенящая тишина, что хотелось тотчас ее прервать, снова уронив ключи на пол, но Олег взял себя в руки и затворил входную дверь, оставшись один на один со своими страхами. Не снимая обуви, он прошел в комнату дочери, намеренно не заглядывая в гостиную, где на столе стояла фотография супруги с черной лентой на уголке. Растворив шкаф, Олег стал выкладывать вещи дочери на кровать, собираясь взять с собой за город все необходимое, что может непременно понадобиться, поэтому остервенело опустошал полки. Все вещи он сложил в дорожную сумку, туда же отправились и любимые мягкие игрушки дочери. Он собирался с таким чувством, будто больше сюда никогда не вернется, понимая, что невозможно всю жизнь убегать от своего горя.

Когда с одеждой для дочки было покончено, он прошел на кухню, задумавшись, что взять из съестных припасов. Открыв холодильник и обнаружив там салаты и нарезанную колбасу, он захлопнул его, решив заехать по пути в магазин и купить там все необходимое. Закинув сумку на плечо, он замер перед входом в спальню. Здесь все оставалось точно таким же как в день ее гибели. Аккуратно заправленная ее руками кровать, вещи, заботливо разложенные перед тем как она покинула квартиру. Комната все еще хранила ее запах.

Олег протянул руку к прикроватному столику и взял любимые духи жены, которые он подарил ей на 8 марта. Неожиданно для себя самого он опустил их в карман куртки. Немного подумав, он вытащил из ящика стола альбом с ее фотографиями и сунул в сумку, после чего быстро покинул дом. Когда дверь за ним закрылась и два оборота ключа отрезали его прошлое, он замер перед кабиной лифта, ожидая, когда он поднимется на его этаж. Ему хотелось бежать прочь без оглядки, прочь из дома, прочь из города…

– Я уже начала волноваться, – дочь встретила его с озабоченным видом.

– Меня не было совсем недолго, – Олег уселся на сиденье и стал прогревать мотор. – Нужно заехать в супермаркет и купить еды. Ты что-нибудь хочешь?

– А можно мороженное? – Этот вопрос вернул мужчину к жизни. Все-таки дети переживают смерть близких совсем иначе.

Конечно, он купил ей не только мороженое. Захотелось побаловать ребенка, и Олег выложил за шоколадки и жвачку гораздо больше денег, чем планировал. Впрочем, теперь Маша осталась полностью на его попечении, и он не собирался экономить на дочери. Вернувшись к машине с пакетами, полными еды, они загрузили их в багажник и отправились за город.

Дом они купили с Мариной совсем недавно. Изначально покупка планировалась только для отдыха, но в прошлом году жене вдруг захотелось сделать грядки и самой посадить лук и морковку, хотя Олег никогда не замечал за ней тяги к сельскому хозяйству. Он вспоминал как вскапывал землю, выбрасывал дерн на проселочную дорогу и помогал формировать грядки, злясь на ее затею. Сейчас он бы с большим удовольствием перекопал несколько гектаров земли, если бы Марина была жива.

Позвонил редактор и Олегу пришлось объяснять начальнику, что его планы немного изменились. Он рассказал о видео и обещал написать статью в ближайшее время, а также переслать ее по электронной почте.

Стоило автомобилю выехать за пределы города как по обеим сторонам дороги выросли огромные сосны. Маша тотчас приникла к стеклу, завороженно наблюдая за деревьями, прилетавшими мимо. Иногда дорогу пересекали грунтовки, навстречу ехали другие автомобили, но в целом трасса оказалась практически пустой. Впрочем, это и не удивительно, ведь сегодня понедельник.

Они оба молчали, поэтому Олег включил радио и из динамика полилась незатейливая мелодия.

Дочь вспомнила о покупке и тотчас выудила из кармана леденец на палке, который сунула в рот. Она улыбнулась отцу и тот выдавил из себя ответную улыбку.

Дом располагался всего в получасе езды от города, но Олегу показалось, что они ехали целую вечность. Свернув с трассы, автомобиль углубился в лесную чащу. Грунтовка немного размякла после весенней распутицы, но не так сильно, чтобы машина могла застрять. Вскоре они остановились перед двухэтажным особняком, хотя особняком его можно было назвать с натяжкой. Во дворе стояли два шезлонга и белый пластмассовый столик, их Олег и Марина забыли убрать в прошлый раз, когда приезжали сюда отдыхать и жарить шашлыки. Воспоминания о недавнем визите болью отозвались в его сердце.

– Пока пойди в свою комнату и переоденься, а я уберу с улицы шезлонги, – мужчина открыл ключом входную дверь и пропустил дочь вперед. В прихожей пахло пылью и сыростью, поэтому он решил обязательно протопить печь.

Он бросил сумку на пороге у двери и пошел к сараю, чтобы убрать кресла с улицы, затем принес охапку березовых поленьев и сгрузил их у печи на кухне.

– Маша, все в порядке? – Он подошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Да, папочка, – дочь копошилась в своих вещах, переодеваясь в домашнюю одежду.

Вспомнив, что вещи лежат в сумке, он поднял ее с пола и поднялся по лестнице, намереваясь выложить ее содержимое в платяной шкаф. Он отделил вещи дочери и сложил их стопкой, после чего унес в ее комнату.

– Ничего, если я немного посплю? – Маша выглядела уставшей, и он просто кивнул, понимая, что испытывает сейчас ребенок.

Он прикрыл дверь в ее комнату и спустился вниз, чтобы заняться растопкой печи. Когда огонь весело затрещал, Олег стал раскладывать купленные продукты в холодильник и шкаф, думая, что лучше приготовить на ужин.

Наверху все погрузилось в тишину, и он решил не шуметь, усевшись в кресло и достав телефон, чтобы внимательнее изучить видео, пересланное с телефона Павла Васильевича. Но стоило ему открыть галерею как на него с экрана взглянула погибшая супруга. Воспоминания мгновенно нахлынули волной. Он не хотел признаваться себе, что тем злополучным утром его не покидало дурное предчувствие. Ему так не хотелось отпускать Марину на работу. Он помнил, как тепло она обняла его перед уходом, как помахала рукой, садясь в автомобиль, который в итоге стал ее убийцей. Никто не мог предположить, что столь обыкновенное утро станет последним в ее жизни, что у грузовика откажут тормоза и машина, нагруженная брёвнами, врежется прямо в сторону водительского места. Ее хоронили в закрытом гробу и у Олега сложилось впечатление, что супруги там попросту нет.

Не в силах больше смотреть на ее радостную улыбку, он вернулся к просмотру видеосъёмки, пытаясь внимательно рассмотреть, что же кроется в этом сигарообразном объекте и что так напугало старика. Ничего странного, кроме того факта, что объект невообразимым образом висел в воздухе как приклеенный. Конечно, было время, когда таких объектов снимали сотни, газеты пестрели фотографиями НЛО, но вскоре все стихло и все стали считать, что это были спутники или испытания ракет. Но этот неопознанный объект не был похож ни на что подобное.

– Наверно, это просто совпадение, – Олег прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла и прислушался к треску поленьев в печи.

День за окном медленно угасал. Мужчина сам не заметил, как задремал, но вовремя одёрнул себя и начал готовить ужин, не придумав ничего лучше, как сварить макароны и сосиски. Он редко готовил, препоручая эту обязанность Марине, которая знала толк в приготовлении блюд и всегда удивляла его своим мастерством.

Когда он накрыл на стол и разложил столовые приборы, дочь все еще спала, поэтому пришлось подниматься наверх и тихонько стучать в дверь, чтобы разбудить ее. Девочка появилась внизу через несколько минут, она потерла кулачком заспанные глаза и заняла свое место за столом.

– Как ты? – Поинтересовался отец, ставя перед ней тарелку с макаронами.

– Если бы ты не разбудил меня, то я проспала бы целую вечность, – она взялась за вилку и стала насаживать на нее макаронины.

Он сел напротив и принялся за свою порцию, но аппетита совсем не чувствовал.

– Вкусно, – похвалила его стряпню Маша, довольно быстро разделавшись с блюдом и съев целых две сосиски.

– Я старался, – он неловко пожал плечами, думая, что теперь ему придется готовить для нее каждый день, пока она не повзрослеет и не покинет отчий дом.

Когда пили чай, он заметил, что дочь грустит. Он понимал, как ей не хватает мамы, куда больше чем не хватает ему.

– Жаль, что здесь нет телевизора и интернет почти не ловит, – пожаловалась дочь.

– Можешь посмотреть мультики в моем телефоне, – он протянул ей сотовый через стол, зная, что ему вряд ли кто-то позвонит в ближайшее время, а также коря себя за то, что не хватило сообразительности взять из дома ее планшет.

Девочка поблагодарила его за ужин и снова скрылась в своей комнате, а отец принялся мыть посуду.

За окном стемнело и, погасив свет на кухне, Олег поднялся в спальню, завалился на кровать и сунул руку в карман, чтобы проверить сообщения, но не обнаружив там телефона, улыбнулся. Если это хоть немного отвлечет дочь от горя, то пусть смотрит мультфильмы хоть всю ночь напролет.

Вместо этого он вытащил из сумки фотоальбом и принялся рассматривать фотографии, невольно еще глубже погружаясь в собственные переживания. Дочь уже давно спала, когда Олег отложил альбом в сторону и дал волю слезам. Он рыдал навзрыд. Такое с ним случалось последний раз только в далеком детстве. Он никак не мог сдерживать рыдания и уткнулся в подушку, чтобы не потревожить дочку. Мокрая от слез, она сдерживала его возгласы, не давая им прорваться в полную силу.

К полуночи сил совсем не осталось, и он замер на кровати, уставившись в темный потолок. На небосклоне высыпали звезды, взошел куцый месяц. Мужчина лежал в абсолютной тишине, прислушиваясь к стуку собственного сердца.

Он даже немного задремал, когда до его слуха донеслись странные звуки. Ему почудилось, что кто-то пробежал маленькими ножками по коридору второго этажа.

– «Наверное, Маша вставала пить или ей захотелось в туалет», – решил он и перевернулся на бок. Часы на руке показывали половину третьего.

Внезапно звуки повторились. Олег вздрогнул и спустил ноги на пол, нашарил тапочки и поднялся с кровати. Он открыл дверь в полутемный коридор, собираясь проверить дочь и замер на пороге комнаты, не поверив своим глазам – около комнаты Маши, прямо перед закрытой дверь он рассмотрел темный силуэт, который никак не мог принадлежать ребенку. Его охватила настоящая паника и первой мыслью оказалась, что в дом проникли воры. Он хотел окрикнуть человека, думая, что тот наверняка испугается и бросится наутек, но неожиданно дверь пришла в движение и захлопнулась у него перед носом без видимых на то причин, чуть не стукнув его по лицу.

– «Нужно во что бы то ни стало отвлечь внимание грабителей на себя», – мысли вихрем пронеслись в голове испуганного мужчины. Он дернул ручку, чтобы отворить дверь, но та словно оказалась заколочена и не поддавалась. Тогда он налег на нее плечом, но она не сдвинулась ни на миллиметр.

– Что за чертовщина? – Невольно вырвалось у него. – Идите сюда, трусы!

Он отошел на несколько шагов и попытался выбить дверь ногой, но та стояла как заговоренная. Неожиданно в комнату через окно ударил такой сильный свет, что Олег невольно закрыл лицо рукой. Казалось, что яркий свет проникает под кожу и заставляет сердце замереть от ужаса.

– Да что здесь творится!

Потеряв голову, он бросился на дверь, собираясь приложить все усилия, чтобы сорвать ее с петель. На этот раз она подалась без особых усилий, и Олег оказался в коридоре, также залитом ярким светом, проникающим через окна. Он хотел броситься в комнату дочери, но увидел, что дверь открыта настежь и ее постель пуста. Кровь ударила в голову и ноги стали подгибаться от отчаяния. Он не мог позволить себе, чтобы с Машей что-нибудь случилось, он не сможет пережить еще одну трагедию.

Заметив движение, Олег взял себя в руки, когда увидел, как темная фигура держит его дочь за руку и они обе медленно спускаются по лестнице. Входная дверь на улицу оказалась распахнута настежь и через дверной проем бил яркий свет, за которым совершенно ничего не было видно.

– Маша? – Крик застрял в горле. – Отпусти ее, тварь!

Неожиданно девочка развернула голову в его сторону и с удивлением воззрилась на отца.

– Папа? Ты разве не узнал ее?

У мужчины внутри все похолодело, мурашки побежали по всему телу.

Тем временем фигура развернулась вполоборота. Олег ожидал увидеть все что угодно, но когда сумел рассмотреть внимательнее, что держало за руку его дочь, то не смог вымолвить ни слова. Он мог поклясться, что всего лишь на мгновение увидел лицо Марины, которое внезапно стало чужим лицом. Да и не лицом вовсе. Ужасной гримасой неизвестного существа, заставившего мужчину стоять на месте как истукан, который не мог пошевелить даже пальцем. Крик ужаса застыл в его горле. Он хотел окликнуть дочь, объяснить ей, что это чудовище рядом с ней вовсе не ее мама, но вместо этого застыл на месте с выпученными глазами и не мог произнести ни звука.

Чудовище продолжило спускаться, увлекая его дочь за собой. Они миновали расстояние от лестницы до входной двери и скрылись за порогом. Свет неожиданно погас и дом охватила тяжелая и вязкая темнота. Олег только сейчас почувствовал, что нечто ослабило свою хватку и теперь он может двигаться. Он бросился вниз, перепрыгивая через три ступеньки и оказался снаружи босиком. Холодная трава колола босые ступни, пот застила глаза. Он вертел головой, ожидая увидеть тёмную фигуру и маленькую девочку рядом с ней, но никого вокруг не оказалось. Тогда он выбежал за ворота и побежал по дороге, которая уходила в поле. Каким-то невероятным образом он чувствовал, что похититель отправился именно туда и уже через несколько мгновений увидел, как по полю бредут две фигуры – высокая и совсем маленькая.

Он совсем не мог взять в толк, почему Маша не отпускает руку похитителя? Почему она старается идти с ним в ногу и совсем не отстает? Он бежал так быстро, как мог, чувствуя, что еще рывок и он схватит эту тварь за руку и непременно переломает ей все кости.

Чудовище замерло на месте, продолжая держать девочку за руку. Только сейчас Олег увидел причину, по которой похититель никуда не торопился - в небе над ними висело нечто невероятное. Огромный сигарообразный объект переливался разными цветами словно гирлянда. Казалось, протяни руку и сможешь коснуться блестящей обшивки корпуса иноземного корабля. Точно такой же объект Олег видел накануне на записи покойного Павла Васильевича.

Теперь его и дочь разделяло всего двадцать метров. Она повернулась к нему лицом и удивлённо взглянула на отца.

– Почему ты не хочешь отпускать меня вместе с мамой?

– Маша, это не твоя мать! – Воскликнул он, наблюдая как обе фигуры окутывает теплый свет.

Его тело вновь окаменело. От отчаяния по щекам текли слезы. Он мог воочию наблюдать как две фигуры растаяли в потоке света. Внезапно яркий огонь окутал все вокруг, заставляя испуганного мужчину потерять сознание и ничком упасть на сырую траву.

Когда он открыл глаза, то увидел перед собой только россыпь холодных звезд. Он встал на колени и заплакал, вытирая слезы испачканными в грязи руками. Олег схватился за голову и уткнулся лбом в луговую траву. Безжизненное небо безразлично взирало на его трагедию. Холод проникал под кожу, но мужчина ничего уже больше не чувствовал, кроме полного отчаяния и ужаса, полностью охватившего разум.