Визит

-Давно вас не было видно. Я уж подумал больше не приедете, - произнёс доктор с толикой пассивной агрессии, от которой тут же потянуло блевать, - уверен ваша мать будет рада.

Жалкая попытка вызвать чувство вины. Оно давно у меня атрофировалось.

Я промолчала, упираясь взглядом в его противно блестящие безвкусные ботинки, умело создавая иллюзию стыда. Для чего я приехала? Если бы я только, твою мать, точнее мою мать, это понимала. Так же как и то почему из раза в раз перевожу деньги на счёт этой богадельни.

-Что-то привезли? Еда, сувениры?

-Да. Библию,- положив на язык мятную жвачку, ответила я, мысленно представляя, как хорошо бы смотрелась удавка на горле этого убожества считающего себя психиатром.

За столько лет он так и не понял, кого раз за разом выпускает из больницы.

Я прижала жвачку языком к нёбу, мятный вкус обжог слизистую, заставляя уголки губ встать на место. Улыбку в данной ситуации, он бы вряд ли оценил.

Обожаю это место было в этом что-то. Приходить в место где тебе полагалось быть и уходить снова и снова, под крики, смех, шум телека из общей комнаты. Хотя на вряд ли бы суд был ко мне столь милостив, чтобы отправить существовать в столь роскошное место. Мне светила больница для особо опасных преступников, где я бы до конца своих дней волочила жалкую жизнь, удерживая от суицида лишь кучей таблеток и ампул.

Скрипнула входная дверь в палату. Одиночную. Надеюсь в её голове хоть на секунду периодически мелькают слова благодарности.

-Что ты здесь забыла?

Пожалуй с благодарностью я погорячилась.

-И тебе привет, мам,-наконец-то я позволила себе улыбнуться, - я привезла тебе Библию. Какое-то подарочное издание.

Коммерциализация религии в чистом виде, перевязанная ленточкой.

Ух, я ощутила укол несказанного удовольствия, видя как несдержанно искривился рот женщины, из которой я вылезла на этот свет. Её каждый раз коробило от осознания, чужого равнодушия к слову божьему. У меня с Богом отношения куда более личные, нам посредники в роли церкви, библии ни к чему.

-Я пожалуй вас оставлю.

Да уж, будьте так добры, не омрачайте встречу дочери и матери своей кислой надменной миной, которой так и хочется проехаться по подоконнику, оставляя след из слюны, слёз и крови. А потом можно и через подоконник...Хотя второй этаж, смертельный исход мало вероятен.

-Прошу вас. Будьте помягче.

-Как ты ещё здесь не сдохла, - сказала я, едва закрылась дверь.

О я знала, что он меня услышал.

-Я повторю вопрос. Что ты здесь забыла?

То как легко эта женщина могла меня заткнуть, злило до цветных пятен перед глазами.

-Я не знаю...

Я смотрела на то с каким трепетом и благоговением она листала страницы моего подарка. Я не заметила как прошлась большим пальцем одной руки по костяшкам второй. То как резко и больно она отмывала мои руки от крови под ледяной водой, навсегда врезалось в мою память. Не будь она верующей, утопила бы меня в тот же день в том же тазике. Тёрла, тёрла и тёрла. До красноты и моей собственной крови. Холодная святая вода, ничуть не милосерднее холодной обычной.

-Как у тебя дела? -браво, мисс оригинальность.

Мама подняла на меня свои удивлённые глаза, которые так неправильно похожи на мои. Не смотри так. Я сама в шоке.

-Хорошо. Здесь неплохо кормят,- ещё бы, за такие деньги,- Когда будешь уезжать загляни в столовую.

-Уже выгнать хочешь?

-Да.

Признавать совсем не хотелось, но слова этой женщины жгли подобно грубым верёвкам вновь и вновь терзающим кожу. Как бы я не выделялась во всём остальном, среди своих "коллег", фиксация на матери свойственна большей части серийных убийц. Это парадокс разрывающий меня на части всю жизнь. Я могла убивать людей десятками, но к самому ненавистному человеку не подобраться. Всё начинается с матери и ей заканчивается.

Да дело даже не в чувствах.

О, она наверняка знала, что щенками, птенцами всё не ограничивается. Это опасно. Держать её живой. Так почему я просто....

-Мам, почему ты так со мной разговариваешь?- большой палец вновь, скользнул по костяшкам, но на этот раз прижался к запястью.

Женщина подняла на меня взгляд и я возненавидела себя за то, как внутри всё сжалось, будто у ожидавшего удара котёнка. Я уже не боялась, но тело помнило. Помнило как горели запястья и щиколотки от грубой верёвки, когда их привязали к изножью и изголовью кровати. Как тяжело и больно было дышать, через горло истерзанное рвотой и криками, потому что нос не дышал из-за соплей и крови.

Экзорцизм дело грязное.

-А как мне ещё разговаривать с тобой.

Клянусь. Последнее слово она выплюнула и оно грязной вонючей лужей осталось на кафеле прямо возле моих ног. И эта неблагодарная... ругательство рыбьей костью застряло у меня в горле.

Я шумно выдохнула через рот. Маму нельзя, мама - святое. Тот кто это сказал, определённо не был знаком с моей матерью.

-Я надеюсь только на одно. Что тот парень, Хаек, изменит тебя. Я молюсь об этом. Надеюсь в твоей душе появиться хоть капля света, - поглаживая корешок книги, произнесла она с видом настоящей мученицы, -Бог поможет тебе.

Ну прям дева Мария, вот только родила далеко не мессию несущего свет.

Она сама превратила свою дочь, свою плоть от плоти, кровь от крови, в чудовище.

Если бы она только.... Верила мне, верила в меня.

Удивительно, как молчаливая истерика за несколько секунд может высосать все силы.

-Я твоя дочь. Ближе меня у тебя никого нет

Её руки дрогнули, а глаза посмотрели на меня будто пытаясь найти, что-то обнуляющее мои слова. Но это правда. Как бы ей не хотелось иного.

-Он, - начала я подойдя к ней и положив руку на священную книгу, -далеко. Я гораздо ближе.

Мы впились друг в друга взглядами.

-Однажды его свет выжжет всё тьму в тебе. Останется лишь пепел. Как от Садома и Гаморы.

Я и не заметила как опустилась перед женщиной на одно колено. Теперь я смотрела на неё снизу вверх.

-Ты не моя дочь. Она умерла много лет назад.

-Неужели поверить в существование Иисуса проще, чем поверить, что из тебя вылезло чудовище? - улыбка появившаяся на моём лице, заставила её вздрогнуть.

Какое наслаждение заставить её ощущать страх.

Я встала, немного по-детски махнув руками.

-Ну что же. Я пойду мамуль, - звонко, чмокнув мать в щёку я отстранилась.

Я сама выбираю когда мне уйти.

Она ничего не ответила. Ничего страшного. Настроение теперь просто замечательное.

Что же одно дело сделано, теперь осталось только закопать где-нибудь труп Хаека.

***

-Хорошей дороги, - махнув рукой, попрощался врач.

О, она будет хорошей.