Вкусодейка II: Спасти корону

Если бы меня попросили составить справочник дурацких советов для попаданца, я бы начала его строчкой: «Пребывай во власти иллюзий, что у тебя всё под контролем». Обманывать себя гораздо проще, чем признать правду. А на второе место я бы поставила: «Думай, что судьба не подкинет тебе очередной сюрприз ровно в тот момент, когда ты решишь, будто наконец-то всё устаканилось».

Тревожный сон, в котором переплетались образы Дина и купца Зарина, оставил тяжесть в сердце. Ночные призраки выбора, который мне предстояло сделать, казалось, впитались в саму атмосферу комнаты.

Я стояла у окна и смотрела на город. Крыши домов, покрытые утренней росой, искрились в лучах восходящего солнца. Тонкие струйки дыма поднимались из печных труб, завиваясь причудливыми узорами. Обычное утро обычного города.

«Всё такое простое и понятное», — подумала я. Здесь, в Велбруке, жизнь текла размеренно и предсказуемо. Безопасно. В отличие от неизвестности, которую сулило предложение купца Зарина.

Раз уж я встала, пойду-ка «к станку». Возможно, работа поможет отвлечься от непрошеных мыслей и тревожных раздумий.

Спустившись, я обнаружила, что на кухне уже хлопочет Лира, разжигая печь. Жена трактирщика выглядела уставшей: круги под глазами выдавали бессонную ночь, но её движения были полны привычной энергии. Интересно, она тоже не спала из-за разговоров о моём возможном отъезде?

— Ты рано сегодня, — заметила Лира, поправляя поленья в печи. — Плохо спалось?

Я кивнула, не зная, стоит ли делиться с Лирой сомнениями.

— Просто много бередящих душу мыслей, — уклончиво ответила я, начиная подготавливать ингредиенты для блинчиков.

Тесто всегда успокаивало меня. Ещё в прежней жизни, когда тревоги становились невыносимыми, я пекла. Работа с тестом действовала умиротворяюще. Здесь же ко всему добавились ещё и странные ощущения, о которых говорил Зарин: тесто отвечало мне, словно оно было живым и понимающим.

Жена трактирщика внимательно смотрела на меня, явно о чём-то догадываясь.

— Это насчёт купца, да? Он что-то предложил тебе вчера, верно?

Моё удивление выдало меня с головой. Значит, Рон ей обо всём рассказал. Ну конечно, куда же без этого. Секреты в доме не держатся дольше, чем свежий хлеб на столе.

— То есть все уже знают?

Лира горько усмехнулась, откидывая прядь волос со лба.

— Девочка моя, думаешь, за прожитые годы я не научилась читать людей? Даже если бы муж мне ничего не сказал, я бы догадалась. Зарин — не первый богатый путешественник, который замечает талант и пытается его переманить. — Она подошла ближе и понизила голос. — К тому же он хочет выкупить твой контракт. Предложил щедро. Лысый всю ночь не спал, решая, что делать. Что купец предложил тебе? Место в его доме? Обучение?

Я не видела смысла скрывать правду. Тем более что фактически решение будет принимать Рон как мой работодатель, а не я. Хотя мне льстило думать, что моё мнение тоже может что-то значить.

— Он предложил мне стать его ученицей, — сообщила я. — Изучать искусство вкусодейства в его землях, за морем.

Лира тихо присвистнула. Потом присела на табурет.

— Вкусодейство? Значит, старые легенды не врут… В южных землях до сих пор сохранились эти знания.

— Ты знаешь о вкусодействе? — удивлённо спросила я.

— Только истории, которые рассказывала мне бабушка, — ответила жена трактирщика, устраиваясь поудобнее. — Ну, и кое-какие слухи странники приносили. Говорят, в древности были люди, способные вкладывать в пищу не просто мастерство, а настоящую магию. Сейчас они тоже встречаются, но не такие сильные, как раньше. Блюда старых вкусодеев могли поднимать боевой дух целым армиям, влиять на правителей и целые королевства. — Она задумчиво покачала головой. — Бабушка рассказывала, что один вкусодей якобы разрешил войну между двумя герцогствами, накормив их правителей особым пирогом на переговорах. После той трапезы враги стали союзниками. — Лира внимательно посмотрела на меня. — И Зарин считает, что ты одна из них?

Я кивнула, смущённо опуская глаза. Под пристальным взглядом Лиры я чувствовала себя странно уязвимой.

— Да. И возможно, это правда. Не знаю, насколько я похожа на древних волшебников по могуществу, но в последние дни я стала чувствовать что-то странное, когда готовлю. Словно еда говорит со мной.

Я никому ещё не рассказывала об этих ощущениях, опасаясь быть непонятой или того хуже — заподозренной в колдовстве.

Жена трактирщика долго молчала, обдумывая услышанное. За окном прокричал петух, напоминая лежебокам, что пора вставать. Наконец она заговорила:

— Это редкий дар, Ри. Очень редкий. И если Зарин прав, то тебе стоит развивать его, — она сделала паузу и добавила тише: — Но всё зависит от того, чего ты сама хочешь.

Эти слова заставили меня задуматься. Чего я действительно хотела? Безопасности и стабильности, которые давал мне трактир? Или возможности раскрыть свой дар, увидеть неведомые края, стать чем-то большим, чем просто кухарка в провинциальном трактире? Жить спокойно или жить ярко? И почему эти две вещи всегда взаимоисключающие?

— Я не знаю, — честно призналась я. — Здесь у меня появился дом, друзья… Дин.

При упоминании имени сына Лира понимающе улыбнулась. Улыбка преобразила её лицо, сделав его моложе и мягче.

— Ах, вот оно что. Я так и думала, что между вами что-то есть. Он хороший мальчик, мой Дин. Заботливый, честный. Он был бы хорошим мужем.

Слово «муж» заставило меня вздрогнуть. Странно, как одно короткое слово может перевернуть всю картину восприятия.

— Я не думала об этом так далеко, — пробормотала я.

Жена трактирщика взяла мою руку в свои ладони.

— Послушай меня, девочка. Я вижу, как сын смотрит на тебя. И как ты смотришь на него. Но я вижу и то, как загораются твои глаза, когда ты создаёшь что-то новое на кухне. Ты особенная, Ри. В тебе есть что-то большее, чем просто талант к готовке. И если тебе нужно уехать, чтобы раскрыть это что-то… Наверное, так и должно быть.

Этот неожиданный совет застал меня врасплох. Я ожидала, что Лира будет отговаривать меня, убеждать остаться ради Дина. Защищать интересы своего сына, как делала бы любая мать.

— Но как же… — начала я, но Лира перебила меня.

— Дин? Он взрослый мужчина. Если его чувства к тебе настоящие, они выдержат разлуку. А если нет… Значит, так тому и быть. — Лира вздохнула. — Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от возможностей из-за страха потерять то, что, возможно, никогда и не было твоим.

Наш разговор прервало появление Рона. Его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом под низкими сводами кухни. По звуку можно было определить его настроение: сейчас оно явно не было радужным.

— Что за болтовня с утра пораньше? Нет чтобы работать! — проворчал он, хмуро глядя на жену и меня. — Мясо привезли, Ри, отнеси на ледник. А ты, женщина, проверь запасы масла, вчера, по моим прикидкам, его слишком много ушло на стол купеческий.

Лира не стала с ним спорить, но прежде чем отойти, шепнула мне:

— Подумай обо всём. И доверься своему сердцу.

ѺѺѺ

После обеда, закончив с основными обязанностями, я решила воспользоваться затишьем и поговорить с купцом Зарином. Я должна была узнать больше о том, что меня ждёт, если я приму его предложение. Предупредив Лиру, что отлучусь на несколько минут, я поднялась в комнату купца.

К моему удивлению, Зарин был не один. В его компании находился странный гость — худощавый мужчина с яркими зелёными глазами и замысловатыми татуировками, выглядывающими из-под рукавов его одежды. Они сидели за столом, на котором была разложена карта, и о чём-то тихо совещались.

— А, Ри! Входите, входите, — приветствовал меня Зарин. — Позвольте представить вас моему другу и компаньону Э́рвину. Он тоже вкусодей, но особого рода — специализируется на напитках.

Эрвин легко поклонился.

— Наслышан о вашем удивительном таланте, — сказал он. — Зарин не склонен к преувеличениям, поэтому если он говорит, что вы особенная, значит, так оно и есть.

— Я пришла узнать больше о вашем предложении, — обратилась я к купцу, стараясь говорить уверенно. — Если я поеду с вами… Что конкретно меня ждёт?

Зарин и Эрвин обменялись взглядами, и купец жестом предложил мне сесть. Я опустилась на подушку, чувствуя странное волнение.

— Справедливый вопрос, — поддержал Зарин. — Прежде всего, вас ждёт путешествие — через континент, затем морем до берегов империи Занаха́р. Это займёт около двух месяцев. По прибытии вы поселитесь в моём доме в столице, где я представлю вас гильдии вкусодеев.

— Гильдии? — переспросила я, заинтригованная.

— Да, в Занахаре искусство вкусодейства официально признано и регулируется, — пояснил Зарин. — Гильдия следит за обучением будущих мастеров, устанавливает стандарты, защищает интересы своих членов. Вам предстоит пройти обучение, освоить теорию и практику, познать свойства сотен специй и ингредиентов. Это займёт несколько лет, но учитывая ваш природный талант, возможно, меньше.

Я представила себе эти годы учёбы — новые знания, новые умения, полное погружение в искусство, которое, как оказалось, было моим призванием. Перспектива выглядела заманчиво. Библиотеки с рецептами, специи со всего мира, наставники, которые действительно понимают, что происходит, когда я готовлю…

— А что потом? — спросила я. — После обучения?

— Потом? Перед вами откроются все дороги, — искренне заулыбался Зарин. — Вы сможете стать вкусодейкой при дворе императора или в замке кого-нибудь из знати. Открыть собственное заведение, где будете создавать кулинарные шедевры для избранных клиентов. Путешествовать по миру в поисках новых рецептов и ингредиентов. Или даже вернуться сюда, если захотите, но уже признанным мастером своего дела.

Его слова рисовали ошеломительную картину будущего, полного возможностей и приключений. Как если бы меня пригласили учиться в один из филиалов знаменитой кулинарной школы Le Cordon Bleu. Но я чувствовала, что за ними скрывается что-то ещё. У меня было достаточно жизненного опыта, чтобы знать: когда предложение звучит слишком соблазнительно, обычно где-то есть надпись мелким шрифтом.

— А какова ваша выгода? — прямо спросила я, глядя Зарину в глаза. — Почему вы готовы вкладывать в меня столько времени и средств?

Эрвин тихо засмеялся, а Зарин одобрительно кивнул.

— И этот вопрос по делу. Всегда хорошо знать мотивы тех, кто делает вам щедрые предложения. — Он откинулся на спинку кресла. — В империи Занахар статус определяется многими вещами: богатством, происхождением, связями. Но также и тем, какие таланты ты сумел найти и вырастить. Открыть нового великого вкусодея — это престиж. Уважение. Влияние в определённых кругах. И ещё. Помните, на ваш вопрос о Фальмаре я произнёс «во-первых», но не присовокупил к нему «во-вторых», пообещав вернуться к вопросу позже? Так вот. Я хотел показать вам силу и мощь того, чем вы занимаетесь. Казалось бы, обычная готовка, а ведь она способна ломать традиции и менять устои стран, если поставить себе такую цель. Наша гильдия делает всё, чтобы общество понемногу становилось лучше и просвещённей. Не сразу, не мгновенно. Постепенно, из года в год, из десятилетия в десятилетие.

— И только? — я не верила, что всё так просто. В моём прежнем мире за подобными предложениями часто скрывался какой-нибудь подвох.

— Ну, есть и денежная сторона, — признал Зарин. — Как наставник я буду получать определённый процент от ваших будущих доходов в течение первых пяти лет после окончания обучения. Это стандартная практика, закреплённая в уставе Гильдии.

Я обдумывала услышанное. История звучала правдоподобно, но что-то в тоне Зарина заставляло меня сомневаться в его полной искренности. Я не могла понять, что именно настораживает. Может, слишком гладкая речь? Или то, как Эрвин внимательно наблюдал за моей реакцией?

— Мне нужно время, — сказала я наконец. — Это серьёзное решение.

— Конечно, — легко согласился Зарин. — У вас есть ещё два дня. Но позвольте дать совет: иногда величайшие возможности приходят лишь раз в жизни. Упустив их, мы обрекаем себя на вечные сожаления о том, что могло бы быть.

Покидая комнату купца, я чувствовала ещё большую неопределённость. Голова шла кругом от информации, перспектив и сомнений.

Внизу я столкнулась с Митой. Бывшая кухарка неприязненно посмотрела на меня. Она явно поджидала меня: слишком уж вовремя оказалась у лестницы.

— Что, уже собираешь вещички? — прошипела она. — Решила сбежать с богатеньким купцом? А как же Дин?

Я хотела пройти мимо, но Мита загородила мне дорогу. Её лицо исказила злобная ухмылка.

— Я всё про тебя знаю, — продолжила она. — Ты не та, за кого себя выдаёшь. Я видела, как ты разговариваешь с этой лохматой тварью. Нормальные люди не якшаются с мерзкими созданиями.

— Вукор не тварь, — возразила я. — Он хранитель очага. И я не выдаю себя за кого-то другого.

Мита презрительно фыркнула. От неё пахло перегаром. Видимо, не удержалась и приложилась к стакану.

— Рассказывай! Появилась ниоткуда, никто не знает, откуда ты пришла и что делала раньше. Зато готовишь так, что все мужики слюной исходят. Наверняка приворотное зелье подмешиваешь. Ведьма!

Последнее слово она почти выплюнула.

— Ты несёшь чушь, Мита, — как можно спокойнее ответила я. — Я просто хорошо готовлю, вот и всё. Если бы ты проявляла больше усердия и внимания к своей работе, возможно, сейчас не чистила бы хлев.

Это был удар ниже пояса, но я ничуть не пожалела о своих словах. Глаза Миты сузились, а кулаки сжались. На секунду мне показалось, что она сейчас бросится на меня.

— Ты поплатишься, — пообещала она. — Очень скоро.

С этими словами бывшая кухарка развернулась и быстро ушла на задний двор, оставив меня в тревожном недоумении. Что ж, день начался «чудесно» и продолжается в том же духе.

ѺѺѺ

— Снова думаешь о злобной завистнице? — раздалось откуда-то сверху.

Я подняла голову и увидела вукора, устроившегося на полке с посудой. Он выглядел довольным собой — видимо, удачно поохотился на мышей.

— Привет, маленький, — поздоровалась я. — Полдня тебя невидно.

— Был занят, — существо спрыгнуло с полки и приземлилось на стол рядом с разделочной доской. — Следил за старухой. Она что-то варила вчера в своей каморке. Пахло гнилью и грибами.

— Снова попытается меня отравить? — я покачала головой, не прекращая работу. — Когда же она угомонится?

— Никогда, — фыркнул вукор. — Зависть разъедает её изнутри, как уксус. Она смотрит на тебя и видит всё, чего лишена сама — молодость, красоту, талант. И, что самое обидное для неё, доброе отношение людей.

Я усмехнулась:

— Моя молодость — всего лишь случайность.

Вукор внезапно посерьёзнел:

— Я не уверен, но, кажется, она готовит какое-то зелье. Слышал, как она бормотала что-то о «возвращении истинного облика». Думаю, она хочет…

— Ой, брось! — перебила я. — Она же дубина неотёсанная, откуда у неё магические познания? Скорее, хочет опоить чем-нибудь, чтобы меня со всех концов чистило, а потом показать Дину, какая я зелёная и осунувшаяся.

— Возможно, я слишком бдительный, — существо сморщило нос. — Мита ведь просто могла готовить себе ужин, что, конечно, тоже яд, но…

Я прыснула. Вукор присоединился, задорно хихикая.

— Ри! — рёв Рона перекрыл все звуки в трактире. — Бегом сюда!

Я выскочила из кухни, не понимая, что происходит. Потом увидела владко Дежана и нескольких стражников. Лица у них были мрачные.

— Что опять? — мой голос превратился в мышиный писк, а окатившая волна холода ощущалась в десять раз сильнее. Чёртов красный порошок! Или это уже организм перестроился, и так будет всегда?

— Постарайся держать себя в руках, — попросил глава города. Он выглядел усталым и взволнованным. — Одноглазый, рябой и беззубый сбежали!