Вкусодейка III: Служба доставки

Едва ли не самое страшное в жизни — когда понимаешь: всё, что стало для тебя родным и любимым, скоро сметёт война. И нет никаких гарантий, что у тебя получится её предотвратить. Осознание этого повисло в воздухе лаборатории, тягучее и липкое, как паутина, сплетённая из тревожных предчувствий. Казалось, сами стены впитали наш страх и теперь тихо давили со всех сторон, напоминая о хрупкости мира, который мы пытались защитить.

Ужас на лицах собеседников красноречиво свидетельствовал: своим предположением я попала в самый потаённый из их страхов, который они старались запихнуть как можно глубже. Вукор и тот съёжился. Его мордочка странно заострилась, а усы принялись нервно подрагивать. Дин сидел совершенно неподвижно. Великий мастер, напротив, слишком тщательно разглядывал угол стола. Я оглядела всех троих и поняла: я произнесла вслух именно то, во что сама не хотела верить ещё мгновение назад.

— После расторжения союза, — выдавил Зарин, сумев взять себя в руки. — Провокация, убийство, обвинение и разрыв. Ниранцы получают войну, Братство Горечи — результат, к которому они столько лет стремились, Стеван — корону. Все довольны. Кроме мёртвых. А их будет столько, сколько наш мир не видел последние триста лет или больше. Хоронить не перехоронить.

Я взглянула на медальон. Орао надменно смотрела на меня в ответ: маленькая, литая, с хищным спокойствием существа, знающего, что оно вершина пищевой цепочки.

— Ладно, — сказала я. — Стеван — отдельная история, и сейчас не о нём, а о том, как именно они собираются отравить короля.

— Яд в блюде, — отозвался Дин. — Самый проверенный способ. И мудрить ничего не надо.

— Нет, — возразила я.

— Почему нет? Готовишь ты, подозрение падёт на тебя, Зарина и Йована. Всё сходится.

— Не сходится, — я подняла палец. — У короля Миодрага есть личный дегустатор. Так?

Сын трактирщика кивнул.

— У вояра Йована есть Терин. Я пробую блюдо перед подачей, это протокол. Мыши опять же. Получается, если яд в блюде, отравятся все, кроме короля. Или все вместе с королём, если яд с отложенным действием. Заговорщикам нужна смерть одного конкретного человека, а не груда бездыханных тел в обеденном зале. Мы должны выжить, чтобы быть обвинённым и понести наказание. Иначе план не сработает.

— Разумно, — произнёс великий мастер. — Значит, яд попадает в тело по-другому. Не через общую еду.

— Питьё? — предложил Дин.

— То же самое, — я покачала головой. — Вино разливается из общего кувшина. Дегустатор пьёт первым. Если яд в вине, то дегустатор мёртв, а король жив и принимает меры.

— Тогда что?

Я посмотрела на стол, на бумаги, потом, не знаю почему, опять на медальон.

— Кубок! — догадалась я.

— Контактный яд, — медленно проговорил Зарин. — На внутренней поверхности кубка Миодрага. Вино наливается чистым, дегустатор его пробует из своей посуды. Яд переходит в напиток только при соприкосновении с отравленной поверхностью. Король пьёт, и всё. Никаких лишних жертв, только один покойник.

— Личная посуда короля, — добавила я, — не подлежит проверке дегустатором. Кто осмелится выпить из королевского кубка? Это оскорбление. Вопрос в том, у кого есть доступ к посуде?

— У начальника стражи Орма, — ответил великий мастер. — Он готовит зал, следит за расстановкой, сопровождает доставку блюд с кухни. Ни один человек в замке не прикоснётся к накрытому столу без его ведома или приказа. Орму полностью доверяют, — он закрыл глаза на секунду. — Да. Это единственное, что сработает.

— Это очень умно и хитро! — воскликнул вукор, и в его тоне на равных смешивались восхищение и отвращение. — То есть мерзко, но находчиво.

— Но откуда у Орма яд? — сын трактирщика нахмурился. — Начальник стражи — военный человек. Его дело — мечи и копья, а не снадобья.

— Нимар, — одновременно произнесли мы с Зарином.

Я жестом уступила великому мастеру слово.

— Я как-то слышал, — начал он, — о так называемых тихих ядах. Их особенность в том, что они никак не проявляют себя на серебре, из которого делается посуда для знати. Многие известные яды дают потемнение, изменение цвета поверхности. Тихие яды — нет. Их невозможно обнаружить при осмотре. Я не знаю рецептов, но Нимар вполне способен изготовить такую отраву. Его знаний хватит с лихвой.

— Вот почему лекарь в замке, — констатировала я. — Не столько ради Драганы, сколько для убийства Миодрага. А Орм — обычный исполнитель. Пешка в большой игре.

— Согласившийся, скорее всего, не по доброй воле, — подхватил Дин.

Я уставилась на него.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я поболтал со стражниками по твоему указанию. Все в один голос нахваливают начальника, считают достойным и преданным вояру человеком. Орм служит семье Йована давно. Лет двадцать, говорят. Человек не меняется за несколько месяцев, особенно если всю жизнь честно нёс службу. Значит, его либо купили, либо прижали. У каждого есть цена или слабость.

— Прижали, — уверенно заявил вукор. — Купленные люди не так напряжены. Если к Нимару приходил именно начальник стражи, то его запах поведал мне о многом. Орм скован и подавлен. Как зверь в клетке, который понимает, что решётку не перегрызть. Он пахнет безысходностью.

Я встала, прошлась по лаборатории. Мысли выстраивались медленно, кирпичик к кирпичику.

— Значит, Нимар и Орм, — подытожила я. — Нимар изготовил яд, Орм нанесёт его на кубок. Стеван возьмёт власть, пользуясь чрезвычайными обстоятельствами. Йована обвинят в пособничестве: вояр в опале, обижен на короля, мотив на лицо, смерть произошла в его замке, блюдо готовила нанятая им вкусодейка. Война с Занахаром неизбежна, потому что великий мастер занахарской Гильдии тоже замешан в отравлении. Ниранцы получат то, чего жаждали долгие годы.

— А Братство Горечи — хаос, смерть и страдания. То, что оно называет божественным предначертанием, — тихо закончил Зарин. — «Чем хуже людям здесь, тем лучше им там». Не удивлюсь, если Нирания выступит на стороне Арденнии и в случае падения Занахара попытается уничтожить бывшего союзника, напав на королевство. Сомневаюсь, что ослеплённый жаждой власти Стеван осознаёт: предателя тоже легко предадут.

Сын трактирщика долго молчал. Потом поднял взгляд.

— И что мы делаем? Орма нужно остановить.

— Если мы остановим его сейчас, Стеван просто подождёт другого удобного случая. Нам нужно поймать всех. Сразу.

— Позволить плану почти сработать, — поддержал Зарин.

— Почти, — я подчеркнула это слово. — Мы дадим им уверенность, что всё идёт как надо. Тогда они не станут искать запасных вариантов. А потом — накроем.

— И как обеспечить это «почти»? — спросил Дин.

— Сначала — убеждаемся, что я права, — откликнулась я. — Нам нужен список всех комнат в замке с указанием, кто где живёт. И я хочу знать, что именно происходит в покоях Орма по ночам.

— Карта Драганы, — сообразил сын трактирщика.

— Именно. Мы узнаем гораздо больше, чем нам расскажут добровольно, подслушав чужие разговоры. Кроме того, важно заставить заговорщиков засуетиться и, если повезёт, наделать ошибок. Вероятно, весть о досрочном приезде короля пока дошла не до всех. Я намерена кое-кому об этом проболтаться, чтобы наверняка.

— Кому? — полюбопытствовал Дин.

— Не имеет значения, — отрезала я. Есть вещи, которые лучше держать при себе до поры.

Возражать никто не стал. Великий мастер подготовил связку свечей, после чего мы внимательно изучили карту и без удивления обнаружили один из входов в сеть тайных коммуникаций в северной башне. Не зря Дамьян здесь поселился. Небось ночами шлялся внутри стен, слушал, записывал, собирал компромат до самой смерти.

Я представила, что где-то в глубине стен, в одной из комнат или даже в нескольких есть большой архив с картотекой, где на пожелтевших от минувших лет листках скрупулёзно зафиксированы чужие грехи, тайны, слабости и необдуманно брошенные фразы. Этакий Уотергейт велбрукского масштаба. Возможно, и арденнского, потому что в замке наверняка бывали знатные люди со всего королевства, а дед шпионил и шпионил в своё удовольствие.

Осмотр помещения показал, что, даже обладая информацией о тайном ходе, найти его с полпинка не получится. Мы простукивали стены, искали выступы и скрытые рычаги, зазоры и щели. Ничего. Уже собирались махнуть рукой и пойти к Драгане не таясь, когда наши взгляды упали на высокий стеллаж с толстыми увесистыми полками и потемневшей задней стенкой, притулившийся в углу и старательно делавший вид, что он просто мебель, а не преграда, маскирующая проход.

Надо сказать, получалось у него весьма убедительно, но мы всё равно не поверили.

Дин с Зариным изрядно попыхтели, прежде чем сумели отодвинуть стеллаж. Дерево заскрипело по камню, поднимая клубы пыли, вызывавшей желание чихнуть. Вукор сдерживаться не стал и издал мощный залп из обеих ноздрей, поднявший ещё одно мусорное облачко. За стеллажом открылся некрупный лаз, и чтобы проникнуть в него всем, кроме существа, пришлось присесть на корточки. Мы оказались на узкой площадке, где вчетвером было тесновато. Вниз, внутри узкого коридора, вела лестница. Зато высота потолка позволяла не пригибаться, что хоть немного скрашивало остальные неудобства.

Пламя зажжённой великим мастером свечи подрагивало на сквозняке. Я почувствовала лёгкий укол клаустрофобии: близко расположенные стены давили. Не физически, конечно, психологически. Ущипнула себя за бок. Помогло.

Лестница сделала несколько витков внутри стен башни и привела нас к ещё одной площадке, в этот раз расположенной перед проёмом высотой в человеческий рост. Ступени убегали ниже, но по карте было понятно, что нам нужно именно сюда, на третий этаж.

Я прошла первой. За проёмом тянулся узкий проход. Такой, что двоим не разойтись. Идти приходилось полубоком, плечи то и дело чиркали по стенам. Камень был холодным и слегка влажным, пах пылью и временем. По карте отсюда можно было добраться до покоев Драганы, не высовываясь в основные коридоры замка. Я старательно считала шаги и повороты. Налево, потом ещё раз налево, короткий подъём на несколько ступеней, снова прямо. Вукор, единственный, кому в этих стенах было комфортно из-за небольших размеров тела, трусил рядом. Дин и Зарин двигались позади. Свечу нёс великий мастер, держа её почти над головой, и наши тени изламывались на неровных стенах — причудливые, вытянутые, совершенно непохожие на людей.

До покоев Её благонравия оставалось совсем немного. По карте выходило, что вход замаскирован под декоративную нишу в стене комнаты. Я мысленно попросила дедушку Дамьяна не ошибиться в достоверности отметок на чертежах. Совсем не хотелось вломиться к кому-нибудь другому и из-за ошибки сдать сеть шпионских переходов. Она была нашим козырем, и терять преимущество было бы глупо.

Дед не подвёл. Ниша оказалась именно там, где значилась на карте. Механизм открывания простой: потянуть на себя и раздвинуть створки. Я так и сделала. Задняя стенка ниши разошлась в стороны. Бесшумно. Кто-то регулярно смазывал направляющие. Вероятнее всего, Лота, ведь вряд ли госпожа не посвятила её в тайну.

В комнате оказалось темно из-за задёрнутых штор. Только угли в камине чуть краснели. Я прислушалась: тишина. Осторожно шагнула вперёд.

— Я знала, что вы придёте, — раздался из темноты спокойный голос.

Я не завизжала. Это было важное личное достижение. Была бы я персонажем компьютерной игры — получила бы специальный значок в досье. Например, «Невопящая Арина» или «Стальные нервы, уровень два».

Зарин поднял свечу. Драгана так и сидела в кресле у окна. Не дремала. Просто сидела в темноте, что, на мой взгляд, выдавало привычку к вынужденному одиночеству, когда перестаёшь замечать разницу между светом и его отсутствием. Тебе просто плевать на это. Есть, нет, какая разница?

— Лота, — позвала Её благонравие.

Служанка возникла из смежной комнаты немедленно. Деловито прошла к камину, подбросила дров, и вскоре в комнате стало светлее и теплее. Да и, что скрывать, значительно уютнее.

Мы расположились кто где. Дин примостился у стены. Зарин занял второе кресло. Вукор немедленно взобрался на комод и развалился там не хуже кота, который давно считает себя хозяином помещения. Я осталась стоять. Лота покосилась на вукора, но промолчала. Существо сделало вид, что ничего не заметило.

— Рассказывайте, — приказала Драгана. — Вы явно узнали что-то важное, раз пришли тайными ходами.

Я кратко изложила всё, что мы успели обсудить. Драгана внимала, не перебивая. Когда я закончила, Её благонравие спросила:

— Вы в этом уверены? Насчёт Орма?

— Пока не до конца. Обязательно проверим и проследим. Мы никогда не обвиним его на пустом месте, без веских доказательств.

— Орм служил отцу. Потом — брату. Я не верю, что он пошёл на это добровольно.

— Мы тоже не верим, — успокоила её я. — Нимар его держит на крючке. Чем — пока неизвестно.

— Семья, — неожиданно подала голос Лота.

Мы замерли, ожидая продолжения.

— Родители, братья или сёстры, любимые родственники, кто-то близкий, — пояснила она. — У меня нет других предположений, почему преданный Его милости человек впутался в заговор против короля. Если Нимар знает о них и использует для давления, это многое объясняет.

— И даёт нам дополнительный инструмент воздействия, — подхватила я. — Тот, кого держат силой, при первой возможности переходит на другую сторону. Орм не враг. Он заложник.

— Значит, нужно поговорить с ним и убедить помогать нам, — заключил Дин.

— Нельзя, — возразил Зарин. — Если Нимар почувствует, что Орм выскользнул из его рук, он перейдёт к запасному плану, который у него точно есть, но о существовании которого мы не знаем. Орм должен делать всё, что задумано заговорщиками. Со страхом быть разоблачённым, но без колебаний.

— Вы хотите сохранить его в роли вынужденного соучастника? — уточнила Драгана.

— Временно, — подтвердила я.

В камине потрескивало дерево. За окном шумел ветер.

— Хорошо, — согласилась Её благонравие. — Надеюсь, вы понимаете, что делаете, и осознаёте последствия поступков. Теперь идите. Я хочу отдохнуть и побыть одна. Лота принесёт список в самое ближайшее время.

ѺѺѺ

Обратно мы шли в почти полном молчании. Вукор первые несколько минут что-то тихонько бубнил под нос, но поймав мой взгляд, предпочёл замолчать. Путь в обратном направлении показался длиннее: так бывает, когда идёшь с грузом недобрых мыслей. А их у нас хватало с избытком.

Внезапно я поняла, что не спросила Драгану о важном: имеет ли она отношение к побегу рябого, беззубого и одноглазого? Не скажу, что положительный ответ что-то в корне бы поменял, зато количество загадок и недомолвок уменьшилось бы на одну.

Когда мы выбрались из тайного хода в лаборатории, и стеллаж вернулся на место, сын трактирщика опустился на стул и потёр лицо руками.

— Слушайте, — он решился озвучить то, что терзало каждого из нас, — я, конечно, человек простой, из трактира, многого могу не понимать, но у меня вопрос. Мы хотим поймать Нимара, Орма и Стевана одновременно. Мы собираемся остановить отравление. Мы должны приготовить блюдо, которое растопит лёд между двумя упрямыми немолодыми мужиками. Нам предстоит сделать всё это за двое суток. Это вообще выполнимо?

— Нет, — честно признался вукор.

— В очередной раз спасибо за поддержку, — буркнула я. — Тем не менее соглашусь. Если мы хотим, чтобы наши планы удались, а не провалились, придётся посвятить Йована в происходящее. Ему нужно знать об угрозе жизни короля, про Орма, Нимара и Стевана. Тогда…

Меня прервал звучный удар кулаком по столу.

— Нет! — рявкнул Зарин. — Я запрещаю!