Владимир, Сын Волка 4

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, зал заседаний Верховного Совета СССР, 22 июля 1991 года*

— Также я с гордостью сообщаю вам, дорогие товарищи народные депутаты, что граница окончательно под замком, — продолжал свой доклад Владимир Жириновский. — С конца января нынешнего года Пограничные войска КГБ Советского Союза предотвратили тысячу восемьсот семнадцать попыток перевозки наркотических средств! При четырнадцати попытках были применены животные, в которых заживо вшивали пакеты с наркотиками! Вы видите, товарищи народные депутаты?! Они готовы на всё, чтобы травить наших граждан этой дрянью!

На фоне проектор демонстрирует фотографии с овцами, брюха которых зашиты грубой нитью.

Турецкие наркоторговцы попытались перевезти в этих овцах шестьсот пятьдесят килограмм чистейшего героина, который предполагалось разбавить втрое в подпольных лабораториях в Грузинской ССР, чтобы потом распространить по всему Союзу.

— Но я сказал лишь о попытках провоза по суше! — продолжил Жириновский. — Было пресечено также двести шестьдесят шесть попыток прорыва на гражданских судах практически во всех акваториях! Они пытаются провезти наркотики даже через Охотское море! На наших южных границах за эти полгода сбито целых четыре иностранных летательных аппарата, перевозивших, суммарно, три тонны наркотических веществ! Но они ухищряются — отправляют в нашу сторону метеозонды, гружённые наркотиками, в надежде, что мы не увидим, но увидят их сообщники, живущие среди нас! Идёт война, товарищи народные депутаты! Война международных наркоторговцев против Советского Союза!

Какая-то часть наркотрафика, неизбежно, просачивается, потому что наркоманы до сих пор находят где-то, чем уколоться или вмазаться… (1)

Происходящее совершенно не похоже на то, что наблюдал Директор в своей прошлой жизни в 90-е годы — нет подъездов, полных наркоманов, на теплотрассах не сидят бесчисленные бомжи, а на улицах не видно коммерсантов, торгующих всем, чем можно и нельзя.

С алкоголем, правда, ситуация непростая, потому что горбачёвский «Сухой закон» официально отменён, ввиду его неэффективности, из-за чего официальное потребление алкогольной продукции начало стремительно расти.

Министерство социальной защиты и труда бьёт тревогу, ведь показатели ухудшаются, но Жириновский спокоен.

Он знает, что сейчас активно закупаются те, кто раньше стабильно пил собственный продукт, нередко приводивший к отравлениям, иногда со смертельным исходом.

Только вот нелицензионное производство алкоголя, по-прежнему, запрещено и теперь крайне сурово карается законом — штрафами до 1000 рублей, а при рецидивах — сроком до 5 лет.

Водка, с помпой и шиком вернувшаяся в продажу, имеет цветущее многообразие форм — есть «Кооперативная», «Русская», «Столичная», «Кубанская», «Московская», «Посольская» и прочие виды. Все виды, без исключения, отпускаются по цене в диапазоне от 8 до 10 рублей.

Это дорого, но зато все желающие могут купить её в любом гастрономе с 9 утра до 10 вечера.

Пусть Жириновский и боролся с соблазном решить часть проблем с бюджетом очень простым способом — понижение отпускной цены до 4 рублей позволит быстро пополнять бюджет примерно 16 миллиардами рублей ежегодно, но цена за это слишком высока.

Уже видно, что рождаемость начала расти задолго до материального стимулирования — это напрямую связано с тем, что отдельные категории граждан стали гораздо меньше пить.

Возвращение прежних цен на алкоголь приведёт к тому, что рождаемость вновь просядет, а Владимир не готов идти на это.

— В связи с обострившей ситуацией, как лидер СДПСС, предлагаю ужесточить наказания за участие в незаконном обороте наркотических веществ! — продолжил он. — Для этого я считаю необходимым учредить специальную комиссию при Верховном Совете СССР, которая и займётся этим вопросом! Выставляю этот вопрос на голосование.

На съезде Верховного Совета СССР остались только три доминирующие партии: СДПСС, Народный фронт СССР, а также Советское единство.

Демократы, монархисты, националисты, а также неолибералы, ранее имевшие депутатские мандаты, были, в большинстве своём, отозваны избирателями, потому что государственная пропаганда, наконец-то, начала оказывать видимый эффект.

Настроения общественности уже сильно отличаются от тех, которых она придерживалась несколько лет назад — социал-шовинизм, которым Жириновский кормит советских граждан, подсаживается очень легко и выглядит привлекательнее, чем та ложь, которую раньше рассказывали о Западе.

К этому прибавились и факты о либералах, спонсированных западными благотворительными фондами, с теперь всем очевидными целями, подробности о политике Горбачёва, а также об ошибках времён Хрущёва, Брежнева и Андропова.

Жириновский решил не жалеть номенклатурщиков и раскрыть всё, что не повредит государственной тайне — аккуратно рассекречиваются старые архивы КГБ, начинается процедура реабилитации политических заключённых, но не всех подряд, как начал Горбачёв, а путём тщательного изучения каждого дела.

Никакого конвейерного метода — каждое дело расследуется повторно, без спешки, с полной серьёзностью. Некоторые сомнительные реабилитации, проведённые при Горбачёве, возвращаются на дорасследование, потому что были обнаружены факты реабилитации уголовников.

Владимир бы и рад свернуть всё это, чтобы не тратить ресурсы, но это уже открытый ящик Пандоры, который нельзя закрыть без политических последствий. Но это не значит, что процесс нельзя организовать по-человечески, чтобы ни у кого больше не оставалось никаких вопросов.

«Старые большевики», вроде Зюганова, используют факт продолжения реабилитации политзаключённых, как аргумент в пользу того, что Жириновский — это такой же поганый номенклатурщик-либерал и тайный враг Советского Союза.

Сейчас уже можно говорить такое, потому что нет никакой статьи за оскорбление первого лица страны, милиция и КГБ больше не занимаются негласным отслеживанием политических высказываний граждан, поэтому «стало можно».

Жириновскому плевать, что о нём говорят сограждане.

«Если шутят и глумятся — пусть», — подумал он. — «Всё равно ничего не смогут поделать…»

Народные депутаты начали перешёптываться, а камеры операторов перевелись на зал, чтобы зрители могли посмотреть на их реакцию.

Вопрос с ужесточением наказаний за наркоторговлю уже решён — в ГКО две недели, как разработали проект изменений, который СДПСС представит «по итогам работы спецкомиссии».

Жириновский знает, из памяти Директора, что мирным методом проблему с наркотиками не решить, поэтому решать её в Советском Союзе будут репрессивными методами.

Хранение наркотических веществ из утверждённого списка массой свыше 50 грамм карается наказанием в виде исключительной меры наказания, то есть, смертной казни.

За хранение наркотических веществ, например, героина, массой свыше 25 грамм, но менее 50 грамм — лишение свободы на срок 15-20 лет, с конфискацией имущества и принудительным трудом. В случае рецидива — 25 лет, без права на условно-досрочное освобождение.

За хранение наркотических веществ, например, того же героина, массой свыше 10 грамм, но менее 25 грамм — лишение свободы на срок 10-15 лет, с конфискацией имущества.

За хранение наркотических веществ массой свыше 2,5 грамм, но менее 10 грамм — лишение свободы на срок 10-15 лет, с конфискацией имущества.

А за хранение наркотических веществ массой свыше 0,5 грамм, но менее 2,5 грамм — лишение свободы на срок 5-8 лет, с лишением права занимать должности в государственных ведомствах на срок до 10 лет.

По другим наркотическим веществам предусмотрены другие градации, но все они, в целом, суровее, чем меры наказания, известные Директору по Уголовному кодексу Российской Федерации.

Но в Российской Федерации ко всему этому пришли уже сильно потом, только когда проблема начала приобретать эпидемический характер.

Владимир же посчитал, что всем станет лучше, если законодательство сразу станет нетерпимым к наркоторговле — возможно, это тысячи загубленных в колониях жизней, но миллионы спасённых.

А «снаружи» КГБ начинает заниматься борьбой с международными наркоторговцами, почему-то считающими, что СССР — это перспективный рынок. Но очень скоро у них выработается понимание, что этот рынок абсолютно бесперспективен и окровавленные руки тоталитарных КГБшников достанут любого и в любой точке планеты.

Жириновский дал приказ — истреблять лидеров картелей и мафий, рассматривающих СССР как рынок сбыта. Цель — сформировать убеждение, что лучше заниматься наркоторговлей в таких безопасных странах как КНР, КНДР или Сингапур.

— Голосуем, товарищи народные депутаты! — призвал Жириновский.

Результаты предсказуемы — депутатов «подогревали» в течение последних двух месяцев, косвенными методами в виде поднятия темы в СМИ и выступлениями инициативных депутатов, всерьёз озаботившихся этим вызовом перед советской общественностью.

Из 1249 народных депутатов за инициативу проголосовали 906 человек.

«Как и ожидалось», — с удовлетворением подумал Жириновский.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 8 августа 1991 года*

— А вот послушался бы меня, Саддам… — пригрозил Жириновский пальцем президенту Ирака, а затем вернулся к поеданию карамелизированной утки.

Торжественный обед проходит за закрытыми дверями и за длинным столом-«кораблём» сидят двое — Жириновский и Хусейн.

Последний был встречен, как полагается, но выглядит сейчас, как бедный родственник, прибывший, чтобы просить.

Саддам взял со стола рюмку, приподнял её на уровень глаз, и выпил залпом. Поморщившись от вкуса дорогостоящей водки, он умелым движением занюхал горечь маринованным огурцом из блюдца.

— Это был провал, Саддам, — произнёс Владимир, запив кусочек утки советским «Буратино». — Ты презрительно отмахивался от моего предложения, а я предлагал тебе — я говорил тебе, что твоя армия срочно нуждается в реформе, потому что в том виде она была неспособна отразить вторжение сил НАТО! Говорил я тебе, но не послушался! Так и получилось, как говорил я тебе…

— Владимир, я признаю, что ты был прав, — ответил на это президент Хусейн, дождавшийся, когда официант вновь наполнит рюмку. — Но ты подтолкнул меня к этому! С твоими ЗРК, переданными просто так, я обрёл уверенность — не снимай с себя этой части вины.

— Всё было совсем не так… — произнёс Жириновский, опустивший вилку с долькой помидора. — Хотя, это уже неважно. Теперь тебе нужно думать, как быть дальше. Мне известно из некоторых источников, что в Ираке скоро начнётся голод — эту проблему я возьму на себя, целиком и полностью. Но не за просто так.

Несмотря на вето СССР, наложенное на экономические санкции ООН, страны Запада наложили отдельные санкции, а также оказали давление на ряд других стран, которые вынуждены были присоединиться к ним.

Ирак теперь «отключён» от почти что половины планеты и у него остался только один «настоящий друг».

— Чего ты хочешь, Владимир? — спросил Хусейн.

Он уже прошёл через все стадии принятия, ещё до того, как завершилась операция «Буря в пустыне», поэтому готов к продуктивному разговору. За этим он и прилетел в Москву — чтобы просить.

А «Буря в пустыне» уже вошла в ряды самых успешных военных операций в истории — несмотря на серьёзные потери в авиации, из-за которых в Пентагоне сейчас разворачивается закулисный скандал, благодаря катастрофическому разгрому иракской армии, эффект был смазан и в западных СМИ больше говорят о «шоссе смерти». (2)

Хусейн смотрит на Жириновского, ожидая ответа — это самая важная часть этой будто бы ни к чему не обязывающей обеденной беседы…

— Твоя армия ужасна — в плохом смысле, — произнёс Владимир. — Будь на её месте армия Афганистана, американцы бы умылись кровью, а то, что показали твои ребята — это позор. Это национальное унижение иракского народа.

— Ты хочешь использовать этот разговор, чтобы поглумиться надо мной? — напрягся президент Ирака.

— Нет, я хочу использовать его, чтобы ты понял — твоя армия, в современном конфликте, практически небоеспособна, — ответил ему Жириновский. — Афганистан — нищая горная страна, практически без каких-либо ценных ископаемых в недрах, сумела построить высококлассную систему ПВО — как, по-твоему, это было сделано?

— Ты знаешь это лучше, чем я, — произнёс Хусейн и вновь залпом выпил рюмку водки. — Кхм! Кхм! Это всё вы — вы дали им это!

— Во-о-о-от! — заулыбался Владимир. — При моей посильной помощи, за какие-то годы был построен современный Афганистан — сильная страна, которой не на шутку боится Пакистан.

Мохаммад Ватанджар гораздо умнее, чем Хафизулла Амин, поэтому никогда не произносит вслух слова о «Великом Афганистане» и пересмотре крайне неоднозначной линии Дюранда.

Но вопрос висит в воздухе, что вызывает опасение у Пакистана — каждый афганский пуштун знает, что граница, установленная в результате соглашения эмира Абдур-Рахмана и секретаря индийской колониальной администрации Мортимера Дюранда, несправедлива и требует немедленного пересмотра.

Британской администрации в Индии больше нет, но есть некий Пакистан, которого, если спросить любого пуштуна, «ещё вчера тут не было», поэтому нужно вернуть утраченные территории силой, при первой же возможности.

Это практически неисчерпаемый локальный конфликт на сотни лет вперёд, в духе британской дипломатии, поэтому всегда есть опасность эскалации, ведь речь идёт о территориальной целостности Пакистана, а усугубляет всё то, что пакистанские власти считают, что вполне уместно пробовать расширить территорию дальше на север…

— Мне нужно, Саддам, чтобы ты позволил помочь тебе, — вновь заговорил Владимир. — Иракское общество должно реформироваться, иначе тебя сметут. Американцы попробовали твою кровь на вкус и нашли её сладкой. Следующее вторжение, по надуманному предлогу, практически неизбежно — они придут за тобой и ты должен быть готовым к этому. Ты веришь мне, Саддам?

— Я тебе верю, Владимир, — без раздумий ответил президент Ирака. — Но как я смогу? Я должен огромные деньги Саудовской Аравии и Кувейту — я не могу позволить себе реформы!

— Можешь, — улыбнулся Жириновский. — Я помогу тебе, а взамен попрошу сущую мелочь… Примерно 80% от общей нефтедобычи на следующие десять лет.

— Сколько?! — воскликнул Хусейн.

— Суровое время требует суровых решений, — развёл руками Владимир. — Зато взамен я обещаю тебе, что твой народ не будет голодать, твоя власть окрепнет, а армия станет настолько могущественной, что сможет достойно встретить американцев, когда они придут в следующий раз. Да и 20% от доходов с нефтедобычи — это достаточно, чтобы существовать безбедно. К тому же, это лишь жалкие десять лет — глазом моргнуть не успеешь, как они пройдут…

— Почему так много?! — спросил поражённый Саддам.

— Ты, наверное, думаешь, что я хочу нажиться на тебе, да? — с усмешкой предположил Жириновский. — Нет, значительная часть доходов с этой доли твоей нефти пойдёт на модернизацию твоей страны и армии, но более эффективно. Только вот это ещё не всё, Саддам. Мне нужно больше — мы будем открывать совместные советско-иракские предприятия, тяжёлой и лёгкой промышленности, чтобы провести полноценную индустриализацию, через которую ты получишь настоящую армию, а не то сборище военнопленных.

— Ты хочешь ограбить Ирак! — воскликнул Хусейн.

— Да, даже монголо-татары столько данью никогда не брали, — согласился Владимир. — Но американцы, когда придут к тебе в следующий раз, заберут всё. А я предлагаю лишь временную передачу части нефтедобычи — это ведь всего лишь десять лет, Саддам! Ты даже сильно постареть не успеешь! Зато я обещаю тебе, что при полной поддержке реформы, аналогичной той, которую мы получили в Афганистане, через десять лет ты проснёшься в могущественной державе, с самой сильной армией на всём Ближнем Востоке!

— Никто не может дать гарантий, что всё получится! — ответил на это Хусейн. — Я не могу пойти на это!

— Ладно, — не стал спорить Жириновский. — Насильно мил не будешь. Не хочешь — как хочешь. Когда голодные люди, чьи дети умерли, начнут собираться у твоего дворца, а вместе с ними будет часть твоей голодной и обескровленной армии, сразу же звони мне — мы организуем тебе эвакуацию по румынскому сценарию. Николашка, кстати, напрашивался на эту встречу, но я не разрешил — разговор слишком серьёзен…

У него в Москве собирается коллекция из бывших лидеров социалистических стран, уехавших или бежавших, чтобы не подвергнуться «демократическим репрессиям» — много денег на их содержание не расходуется, а проблем они не создают.

Владимир вернулся к поеданию деликатесной карамелизированной утки, запечённой с апельсинами. К такому, по его мнению, уместнее всего водка, но просто так он не пьёт — он взял за правило, что пить уместно только когда иначе нельзя.

— 25, — сделал предложение Хусейн, после долгой паузы, потраченной на рюмку водки и обдумывание.

— Сойдёмся на 65? — предложил Жириновский, решивший не тратить время на торг. — Меньше уже не имеет смысла, так как реформы и индустриализация будут идти слишком медленно.

Саддаму такое предложение не понравилось.

— 35? — спросил он.

— 65, — покачав головой, ответил Владимир. — Или ищи другого генерального спонсора, который оплатит твой личный стратегический просчёт.

При самом благоприятном сценарии, СССР получит от всего этого, при 80%, не более 3,5 миллиардов долларов США в год. Всё остальное, в том или ином виде, пойдёт на индустриализацию и реформы в Ираке.

Но это затеяно Жириновским совсем не ради того, чтобы получить какие-то жалкие деньги, ведь это лишь незначительный бонус.

Главная цель — появление на Ближнем Востоке по-настоящему лояльной страны, которая изменит баланс сил в пользу Советского Союза.

Второстепенная цель — появление на Ближнем Востоке отличного рынка сбыта для советских товаров, которых, в скором будущем, появится очень много. В Ираке, в настоящий момент, проживает около 19,5 миллионов человек, что эквивалентно крепкой союзной республике.

Третьестепенная цель — усилить безопасность Сирии, а также создать постоянную опасность Израилю, любимой игрушке США на Ближнем Востоке, а также Ирану, с которым дружить никак не получится, потому что теперь он сотрудничает с США.

План по снабжению Ирака уже проработан и нужна лишь отмашка от высшего руководства Союза: поставки пойдут через дружественную Сирию, что существенно сократит логистическое плечо. Облегчающим весь процесс фактором служит медленно мелеющая, но всё ещё судоходная, река Евфрат, ведущая из Сирии в Ирак и пригодная для транспортировки огромных объёмов грузов — что продовольствия, что нефти…

Но Жириновский не спешит давать отмашку, потому что ему нужно согласие Саддама, закреплённое письменно.

А дальше Советский Союз зайдёт в Ирак экономически, начав строить совместные предприятия, реформировать правительство, силовые ведомства и армию.

— Мне нужно подумать, — произнёс Хусейн. — Это не тот вопрос, который можно решить в одиночку. Мне нужно всё посчитать.

— Пожалуйста, — улыбнулся Жириновский. — У тебя полно времени, чтобы всё взвесить и принять обдуманное решение.

*СССР, РСФСР, город Москва, площадь Дзержинского, 20 августа 1991 года*

— Ещё раз поздравляю с потрясающим успехом, товарищ Мукимьяр, — протянул Жириновский руку афганскому генералу.

Оказалось, что генерал-лейтенант получил лёгкое ранение в ходе бомбардировки его пункта управления, в самый последний день активности ПВО «дорогих друзей».

— Благодарю вас, товарищ президент, — с улыбкой ответил на рукопожатие Махмуд Мукимьяр.

Жириновский вспомнил недавно, что утверждал его в штаб ПВО ВС ДРА осенью 1986 года. Мукимьяру всего тридцать четыре года, начинал он в рядах правительственных войск, в звании старшего лейтенанта, но за прошедшие годы взмыл в стратосферу — генерал-майора он получил в 1989 году, а генерал-лейтенанта за полгода до командировки в Ирак.

Это объективное подтверждение того, что в Афганистане твёрдо установилась меритократия — Мукимьяр, по когнитивным способностям, находится в «отличниках», в верхней страте. Таких на весь Афганистан не более 1,5-2%.

Но у него лёгкая форма обсессивно-компульсивного расстройства, выявленная при углубленном медицинском обследовании, обязательном для прохождения всем полковникам, представленным к генеральскому званию.

Военно-врачебная комиссия решила, что служить это не мешает, ведь форма даже не средняя, поэтому его пропустили дальше, но только потому, что он обладает превосходящими абсолютное большинство популяции когнитивными способностями.

— Ирак потерпел поражение в этом конфликте, но вы сделали его героическим, товарищ Мукимьяр, — произнёс Жириновский, зашагавший по площади.

На парадном кителе генерала выделяются медаль «Золотая звезда» и орден Ленина, вручаемые при присвоении звания «Герой Советского Союза» — это награждение, несомненно, уже замечено Западом, но на Западе и так знают, что Афганистан тоже участвовал в операции «Буря в пустыне»…

Пленные иракские солдаты выложили всё, что знают, но американцы не узнали от них ни одного имени, потому что афганцы дислоцировались обособленно, в контакт с солдатами из действующей армии не вступали, а охранение их обеспечивали элитные подразделения из Республиканской гвардии Ирака, не участвовавшие во вторжении в Кувейт.

Но агентура, которой Коалиция наводнила Ирак, уже обо всём доложила, поэтому на заседании Совета безопасности ООН представитель США выдвинул требование наложить санкции на ДРА, а Жириновский не стал накладывать на это предложение вето.

Только вот в Совете безопасности не набралось большинства и предложение отклонили. А генсек де Куэльяр выступил с заявлением, что предложение США политически мотивировано и предвзято.

Но представитель США попробует протолкнуть это предложение и на следующем заседании, а Жириновский не хочет тратить вето, потому что чувствует, что Буш хочет принудить его потратить вето, чтобы протолкнуть экономические санкции против Ирака.

А Хусейн ещё думает. И пока он думает, Владимир должен придерживать своё вето. Если Хусейн откажет, то на следующее предложение об экономических санкциях против Ирака вето наложено не будет, а если согласится, то Жириновский заблокирует любую попытку задушить его пока ещё не очень дорогого друга…

— Я признателен вам за столь высокую оценку, — кивнул генерал Мукимьяр.

— Наверняка, в Кабуле вас ждёт триумф, — улыбнулся Жириновский. — И он абсолютно заслужен. Ирак проиграл, но Афганистан победил!

Примечания:

1 — Вмазаться — это слово из наркоманского сленга, сейчас означающее приём наркотиков в общем смысле, но в советское время, до 70-х годов, когда с инъекционными наркотиками дела обстояли очень тяжело, наркоманы употребляли опиум, который найти было возможно, потому что опиумный мак выращивался в Средней Азии и, в некоторой степени, просачивался на «потребительский рынок». Тот опиум, который могли достать советские наркожабы, практически не подходил для курения, а даже если бы подходил, то запах у опиума резкий и демаскирующий. Это сейчас почти всем плевать, когда у подъезда часами стоит «наблюдатель за дронами», а в советское время общественность следила и участвовала, поэтому такой «дозорный» быстро бы оказался в наркологии. В общем, курение опиума не прижилось не только потому, что доступные формы не подходили. И тогда эти жабы придумали альтернативный способ — вмазывать опиум в кожу, что даёт слабый, нестабильный и больше психосоматический наркотический эффект. Собственно, долгое время термин «вмазаться» имел буквальное значение, а потом, когда появились более удобные и реально работающие инъекционные наркотики, наркожабы дружно перешли на них. Сейчас традиционный опиум употребляют только на юге, например, в Таджикистане, Афганистане, Пакистане и, локально, Иране, но и там старые наркотики утрачивают популярность, потому что их вытесняет ещё более дешёвая в производстве синтетика. Наркобизнес, чтобы ты знал, уважаемый читатель — это, в первую очередь, бизнес, а уже потом нарко. И подчиняется он законам капитализма, как и любой другой бизнес. Там тоже свои инновации, периоды обвала нормы прибыли, а также научно-технические революции с вытеснением всех отстающих.

2 — «Шоссе смерти» — такое название западные журналисты дали эпизоду операции «Буря в пустыне», когда на двух шоссе, ведущих из Эль-Кувейта в Ирак, авиация Коалиции атаковала колонны различной техники, как военной, так и гражданской. В итоге авианалётов было уничтожено или брошено суммарно до 1800 единиц техники, преимущественно гражданской. Данные о том, сколько погибло иракских солдат, разнятся — принято считать, что около 800-1000 человек. А теперь контекст. Когда авантюра Хусейна пошла не по плану, а его армия рисковала попасть в полное окружение, так как силы Коалиции отрезали Кувейт от Ирака фланговым обходом, стремясь к Басре, Саддам объявил вывод войск из Кувейта. Организовано это было через то место, на котором он часто сидел, поэтому иракские солдаты отступали на чём могли. Кто-то уезжал на танках, кто-то на броневиках, а кто-то использовал гражданский транспорт. В результате хаотичного отступления, на шоссе 80 образовалась большая пробка, которую американцы решили разбомбить, потому что когда военный имеет возможность и знает, что ему за это ничего не будет, устоять ему просто невозможно. Не устояли — с военной точки зрения это было бессмысленно, потому что отступала уже не армия, а толпа, но командованию очень уж хотелось потратить деньги налогоплательщиков ради собственного увеселения. Кончилось всё тем, что иракская толпа сбежала, оставив своих мертвецов, а американская армия и кувейтские гражданские начали мародёрство — иракцы везли с собой всё награбленное в Кувейте барахло. Всем было понятно, что это очень сильно похоже на военное преступление, но официальная позиция стояла на том, что мера была нужная и даже вынужденная. Американские власти мотивировали эту акцию военной необходимостью — Буш-старший заявил, что иракские войска отступали организованно, с целью перегруппировки и контрудара. Естественно, это была брехня — там была бегущая толпа. Но Бушу надо было прикрыть своих, поэтому он прикрыл, как смог. Забавный факт: один британец как-то прикупил иракский танк, вернее, советский Т-55, использовавшийся Хусейном для вторжения в Кувейт — обошёлся он британцу в 30 тысяч фунтов стерлингов. Но при замене топливного бака он обнаружил боеприпасы к ПКТ и пять золотых слитков по килограмму каждый. Он не придумал ничего умнее, чем сообщить о них полиции, после чего он их больше не видел. Вполне может быть, что Т-55 был брошен на одном из «шоссе смерти», потому что если бы он своим ходом доехал до Ирака, то экипаж бы точно не забыл в нём пять килограмм золота.

А вот так выглядело одно из «шоссе смерти»: