Владимир, Сын Волка 5

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-7, дача Жириновского, 1 октября 1993 года*

Владимир посмотрел на заходящее Солнце, скрывшееся за розовато-серыми облаками, тяжело вздохнул и вновь взялся за пульт управления.

Танк Т-80УД-2, вернее, миниатюрная версия танка, обошедшаяся ему в 75 рублей и 30 копеек, оснащённая радиоуправлением и механизмом поворота башни, зарычал из встроенного динамика и поехал по дорожке из брусчатки.

Он проехал полтора десятка метров, на предел своей дальности, а затем Жириновский нажал на кнопку имитации выстрела.

Игорь, жарящий шашлыки у мангала, повернулся к отцу, а тот подал танк чуть вперёд и сразу же остановил его.

Сын кивнул и поставил на крышу танка блюдо с готовым шашлыком на шампурах.

Жириновский-старший развернул танк на месте и повёл его в обратный путь.

— До чего дошёл прогресс… — изрёк Геннадий Орлов, сидящий за столом напротив Владимира, и стряхнул пепел в урну справа от лавки.

— То ли ещё будет, — сказал на это Жириновский и поставил блюдо с шашлыком на стол. — Теперь надо за пивом сходить…

— Я схожу, — предложил Герман.

Герман Сергеевич Долматов — это старый знакомый Жириновского. Они примерно в одно время воевали в Афганистане, вместе вернулись в Москву, а затем Долматов стал завсегдатаем Дома воинов-интернационалистов, а оттуда попал в кооперативное движение.

В определённый период, он управлял региональным отделом Организации в Латвийской ССР, а затем заведовал всей Прибалтикой.

Но когда Прибалтика себя полностью исчерпала, Штерн посчитал необходимым направить Долматова в Афганистан, где он всё это время помогал наладить работу местной Организации.

Со своей задачей он справился, а теперь нужно решить, что с ним делать дальше.

— Не нужно, — дёрнув головой, ответил ему Владимир. — Сейчас сам схожу…

Он вновь развернул танк и съехал с брусчатки на траву.

Его планом было добраться до двери, ведущей на кухню, и обстрелять её, чтобы привлечь внимание жены, которая и передаст пиво из холодильника через танк.

Но Т-80УД-2 подвёл своего хозяина примерно через семь метров — судя по всему, окончательно села батарея.

— Да когда же они научатся делать нормальные батареи?! — раздражённо вопросил Жириновский у небес. — Товарищ гвардии старшина…

— Я быстро, — сказал тот, встав из-за стола.

Герман ушёл к дому, а Орлов потушил бычок об землю и бросил его в урну.

— Ты бы пепельницу здесь предусмотрел, что ли… — произнёс врио председателя КГБ.

— Да была, но разбилась, — ответил Жириновский, вилкой счищая мясо с шампура на тарелку. — То ли ветер снёс, то ли соседская кошка скинула — поди разберись теперь.

— Где-то я видел этого парня, — произнёс нахмурившийся Орлов.

— В Афгане, — убеждённо ответил ему Владимир. — Больше негде — он из десантников, служил в 103-й гвардейской. Ну, или в доме воинов — только ты же практически не захаживал.

— Возможно… — сказал Геннадий. — И что думаешь на его счёт?

— Да вот, думаю, что надо его в Таджикскую ССР отправить, — ответил Жириновский. — Нужен компетентный руководитель для республиканского координационного узла ГКО. Скоро будет начата интеграция афганской экономики в общесоюзную — через Таджикистан, конечно же. Будет хорошо, если в этом поучаствует человек, не понаслышке знающий, как всё устроено в ДРА.

«Интеграция» — это слишком громкое слово, чтобы обозначить то, что будет происходить, но в Совмине СССР этот процесс именуют именно интеграцией.

Реально же будет осуществлено присоединение отчётной системы Организации ДРА к общесоюзной системе, сугубо для того, чтобы ГКО лучше знала, что именно творится в афганской экономике.

В настоящий момент, у ГКО есть только примерное представление, а после «интеграции» будет ограниченное представление — Афганистан всё ещё проходит тяжёлый процесс цифровизации экономики.

Управление афганской экономикой осуществляется с помощью советских компьютеров, массово завозимых в рамках экономического обмена — Ватанджар мог бы закупать западные образцы, но тогда бы он был вынужден самостоятельно заниматься налаживанием всей структуры.

На такое президент Афганистана пойти не мог, поэтому согласился на советские решения, которые пусть и существенно отстают от западных аналогов, но имеют передовое, без шуток, программное обеспечение.

Советское программное обеспечение разрабатывается очень давно, при участии, суммарно, двух с лишним тысяч высококлассных программистов со всего Союза — возможно, сейчас это лучшее ПО для управления предприятиями.

Оно обладает потрясающей отказоустойчивостью и сравнительно богатым функционалом, а также низкими системными требованиями, что позволяет настроить его почти под любой компьютер, а также почти под любое производственное предприятие.

В этом аспекте Запад уже существенно отстаёт от СССР — решения ведущих компаний, вроде Microsoft или Corel Corporation, могут примерно 30-35% от того, что уже сравнительно давно есть в советских решениях.

Это достигнуто благодаря тому, что Жириновский ещё в 1989 году выделил в Организации специальную группу программистов, которые начали работать над комплексным программным обеспечением под будущую операционную систему.

И теперь, через четыре года интенсивной и непрерывной работы тысяч программистов, результат распространяется по сотням тысяч персональных компьютеров, то есть, по всем предприятиям Союза и не только.

На Западе советское программное обеспечение интереса не вызвало — его купили лишь четыре частные компании, и у Владимира есть подозрение, что это были подставные компании ЦРУ или реальные компании, работавшие по заказу ЦРУ…

Только вот Запад — это практически параллельный мир, в котором индустрия информационных технологий идёт своим уникальным путём.

Советское программное обеспечение разрабатывалось и разрабатывается не для коммерческих задач, а для задач, тесно связанных с планированием и управлением ресурсами.

На масштабах даже крупной частной компании эффект неочевиден, поэтому сложно понять, что это не ординарные программы для управления основными ресурсами предприятия, а компоненты чего-то большего, грандиозного и пугающего своими масштабами.

Никто на Западе не собирается превращать свою экономику в колосса из стали и планирования, поэтому значительная часть возможностей советского ПО там так и останется невостребованной.

«И пусть так остаётся — нам не нужны конкуренты», — с улыбкой подумал Жириновский.

Наконец, Герман Долматов принёс запотевшие стеклянные бутылки с тёмным пивом, а также три кружки.

— Мы, как раз, говорили о тебе, Герман, — сказал Владимир.

Он распечатал бутылку и начал наливать пиво в кружку.

Это пиво с низким содержанием алкоголя — не более 3%, поэтому напиться им почти вдвое сложнее, чем обычным, но даже им Жириновский старается не злоупотреблять.

Впереди слишком много работы — её хватит на десятилетия, а чтобы выполнить её до конца, нужно оставаться здоровым и в трезвом уме.

Алкоголизм не способствует ни тому, ни другому, поэтому Жириновский ограничивает употребление не только крепких напитков, но даже слабоалкогольных.

«Но иногда хочется…» — подумал он, посмотрев на оседающую белую пену.

— По поводу моего назначения в Таджикскую ССР? — уточнил Долматов.

— А ты уже знаешь? — слегка удивился Жириновский.

— Со Штерном беседовал накануне, — ответил Герман. — Он сказал, что там нужна моя поддержка в грядущей интеграции. Но я не думаю, что моё присутствие обязательно — ещё в Афганистане я взаимодействовал с ребятами из таджикистанского узла и там все отлично справляются со своей работой.

— Петрович доверяет тебе, — сказал Жириновский. — И хочет, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. Но как закончишь там, будь готов вернуться в Москву, на должность в одном из комитетов в ГКО.

— Было бы хорошо, если в Москву, — улыбнувшись, произнёс Герман. — В Афгане было приятно вспомнить старые времена, но тамошний климат мне никогда не нравился.

— Больше тебя никуда дёргать не будут, обещаю, — пообещал ему Жириновский.

— Спасибо, — поблагодарил его Долматов.

— Ну, думаю, можно начинать есть, — решил сменить тематику Владимир. — Мясо лично мариновал. Сынок! Дожаривай партию и дуй к нам, а то так и не поешь!

Жуя высококлассную баранину, сочащуюся жиром, он запивал её пивом и думал о том, что будет делать в понедельник.

«В мире, как и всегда, не происходит ничего хорошего», — подумал он с сожалением.

В Югославии снова срыв переговоров — на этот раз виноват не Слободан Милошевич, который сейчас тише воды и ниже травы, а Алия Изетбегович, президент Боснии и Герцеговины.

Алия не хочет этой непонятной смеси федерации и конфедерации, предложенной ООН.

Жириновский предложил бескомпромиссный вариант — сделать человеческую федерацию, с общими войсками, единой экономикой и федеральным правительством, но на Совбезе ООН это даже не стали рассматривать всерьёз.

Изетбеговичу эта идея нравится, поэтому он торпедирует переговоры, пока не будет поставлено на повестку советское предложение, но все понимают, что тогда возмутится Радован Караджич, президент Республики Сербской, которому нравится та непонятная форма от ООН.

Генсек ООН Бутрос-Гали хочет, чтобы всё это закончилось поскорее, потому что он устал.

«Возможно, ему надоело, что его заставляют работать и выполнять единственную реальную функцию ООН, которой она лишится со временем…» — мысленно предположил Жириновский.

На самом деле, все хотят договориться, но на своих условиях, без каких-либо значимых компромиссов.

Владимиру это тоже очень сильно надоело, но бросить это дело он не может, потому что международный престиж.

Миротворческая операция в Югославии очень сильно поправила международную репутацию СССР, так как всё больше и больше различных экспертов начали высоко оценивать роль советского миротворческого контингента в снижении уровня насилия против мирного населения.

В основном эти высокие оценки начали появляться после развёрнутого интервью генсека Бутроса Бутрос-Гали на французском телеканале «France 2».

Ведущий задал ему прямой вопрос: «Как вы оцениваете неоднозначные действия советского миротворческого контингента в Югославии?»

Бутрос-Гали дал прямой ответ: «Возможно, только благодаря жёстким действиям советского контингента, нам удалось избежать ещё больших жертв среди мирного населения».

Генсек ООН помнит, что это именно Жириновский настаивал на расширении мандата миротворцам и на вводе их с тяжёлым вооружением и правом на его применение против незаконных бандформирований.

А ещё он должен отчётливо помнить, что склонялся ко вводу миротворцев с крайне ограниченным мандатом, который предполагал только ответный огонь и только в случае прямой агрессии против личного состава.

И нетрудно догадаться, что было бы, введи он контингент на таких условиях — насилие бы как продолжалось, так бы и продолжилось, а ещё были бы позорные потери среди миротворцев, так как им фактически запрещено было бы эффективно обороняться.

Бутрос-Гали, конечно же, осуждает жестокое уничтожение боевиков, в ходе которого советские миротворцы даже не изображают попыток взятия их в плен, но он вынужден признать, что такое обращение с боевиками работает и подталкивает все участвующие в войне стороны к дипломатическому разрешению конфликтов.

В беседку зашёл Игорь, который сразу же сел за стол и начал есть мясо.

— Ты же учишься сейчас? — спросил его Геннадий.

— Да, в МГУ, — ответил он.

— Уважаемо, — покивав, оценил Орлов. — Говорят, что это ты разработал «Кристаллы» — правда?

— Да, к сожалению, я… — подтвердил Игорь и закинул в рот кусочек шашлыка.

— Почему это «к сожалению»? — уточнил нахмурившийся Геннадий.

— Это абсолютно тупая игра с абсолютно тупым игровым процессом, — объяснил Игорь. — И я жалею, что потратил на её разработку полгода своей жизни.

— Но в неё ведь играет вся страна, — удивлённо произнёс Геннадий.

— Да, это самая тупая часть этой истории, — усмехнувшись, сказал Игорь. — Не хочу, чтобы меня запомнили как создателя этой игры…

Они с отцом условились, что никто не должен знать, что это отец подсказал ему серию перспективных идей. Владимир поставил условие, что если всё вскроется, то он вынудит Игоря перечислять все вырученные с игр деньги на счёт отца.

Поэтому-то Игорь и помалкивает.

— Хорошая же игра… — недоуменно похлопав глазами, сказал Орлов. — И не тупая — там думать надо, вообще-то…

— Да что там думать-то? — возразил ему Игорь. — Примитивная механика — собирай комбинацию из одноцветных кристаллов и взрывай её. Элементарно всё!

— Наверное, у нас в Комитете собрались сплошь тупые люди, раз устраивают по «Кристаллам» внутренний чемпионат… — сказал Орлов и улыбнулся. — Ты сам-то хоть играл в свою игру?

— Только когда тестировал, — ответил Игорь.

— А вот попробуй, как-нибудь, нормально поиграть, — попросил его Орлов. — Тогда и поймёшь, тупая или не тупая игра.

— Нет, Игорь прав, — вмешался в разговор Владимир. — Игра примитивная, но, тем не менее, вызывает зависимость. Десятки тысяч человеко-часов пропадают втуне из-за этой игры и я вижу в этом мощный потенциал…

— Да какой там потенциал? — с презрением в тоне спросил Игорь. — Клонов наклепали уже под две сотни — что там ещё можно придумать?

— Я вот иногда поигрываю и чувствую, будто чего-то не хватает… — начал Жириновский, вытирая руки салфеткой. — Чего-то эдакого, знаете…

Он, действительно, играл в «Кристаллы» и даже сумел набрать 4773 очка, что считается неплохим результатом для первой игры новичка.

Эта игра вызывает тяжёлую зависимость и Жириновский знает, почему — потому что в ней есть очень короткая дофаминовая петля «собрал комбинацию — получил награду».

Большинство людей просто не может сопротивляться такому подлому приёму и «залипает» в игре на часы.

— У кого-нибудь есть карандаш или ручка? — ненавязчиво поинтересовался Игорь, пододвигая к себе бумажную салфетку.

Долматов вытер руки и передал ему карандаш.

— Было бы неплохо ввести какие-нибудь штуки, даваемые в награду за набор очков, — продолжил Жириновский. — Допустим, набрал 5000 очков — получил особый кристалл, который взрывает все кристаллы по четырём сторонам, крестом. Или диагонально. Или в радиусе двух-трёх клеток. Это же можно сделать?

Игорь быстро записал всё услышанное на салфетку.

— Да! — поддержал Владимира Геннадий. — Вольфыч, ты гений! Вот бы было что-то такое в…

Он перевёл взгляд на Игоря.

— Ещё какие-нибудь идеи? — спросил тот у отца.

— Ну, это думать надо, — пожав плечами, ответил Жириновский. — О! Идеология! Ты же можешь сделать так, чтобы игра знала, какое сегодня число на компьютере? Пусть выдаёт по государственным праздникам поздравление и какой-нибудь бонус… Ну, придумаешь что-нибудь, Игорёк…

А сын тщательно запротоколировал идею и удовлетворённо кивнул.

— Да что за вечер сегодня такой?! — воскликнул Владимир. — Ещё идея! Можно сделать что-то вроде достижений. Ну, там, подряд семь раз взорвал семь красных комбинаций — получил достижение! Набрал 1000 очков — достижение, 5000 очков — ещё достижение и так далее. И эти достижения как-то почётно назвать, чтобы обладателя пробирала гордость за то, какой он отличный игрок! Ну?!

— Это очень хорошая идея, пап, — похвалил его Игорь.

— Есть ещё порох в пороховницах! — самодовольно заявил тот. — Есть ещё ягоды в ягодицах!

— Я верно понимаю, что это будет новая игра? — уточнил Орлов.

— Да, придётся разрабатывать новую, — подтвердил Игорь. — Её-то я запатентую нормально…

— Художников хороших найми, чтобы не получился тот же вырвиглаз, как сейчас, — попросил его Жириновский.

— У нас уже есть штатные художники, — ответил Игорь.

— «Абсолютно тупая игра», говорил он… — с усмешкой произнёс Владимир. — Тебя, сынок, запомнят именно за эти «Кристаллы», а не за что-то ещё — факт, что их разработал именно ты, уже не смыть и не стереть. А раз оно уже так и с этим ничего не поделать, то почему бы не усугубить всё многократно, выпустив ещё более удачную версию «Кристаллов»? Уничтожить миллионы человеко-часов по всему миру, Игорёк — кто ещё может похвастаться таким? Чума, война, голод и… Игорь! Ха-ха-ха!

Если представить, что эта игра в первый год поглотит 1 миллион человеко-часов, масштаб будет впечатляющим — даже если это будут исключительно неквалифицированные работники, то они смогут, за такое трудовое время, возвести грунтовую дорогу длиной примерно 40 километров или 400-500 метров Великой Китайской стены. При должной организации, конечно же.

Но человечество уже может позволить себе напрасно тратить десятки миллионов человеко-часов, потому что создаётся масса избыточного продовольствия, за счёт которого люди и могут часами сидеть за компьютерами и развлекаться, не сильно заботясь о том, что они будут есть завтра.

То есть, это не так уж и плохо, как выглядит на первый взгляд.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Орлов. — Хорошая шутка, Вольфыч! Ха-ха!

— Теперь мне не хочется разрабатывать эту игру… — признался Игорь.

— Не ты, так кто-то другой, — возразил ему Владимир. — Ящик Пандоры уже открыт — кто-то, рано или поздно, догадается об этих улучшениях. Да и не нужно воспринимать это, как что-то совсем уж плохое. Людей ведь никто не заставляет — они сами предпочитают провести пару часиков за игрой в «Кристаллы». И у нас уже есть пример другой «чумы» — знаменитый «Тетрис».

— Обещай мне, что разработаешь её, — потребовал Орлов.

— Шашлык закончился, — с сожалением отметил Владимир, посмотрев на пустое блюдо. — Сынок, лучше разработай нам ещё шашлыка, а об игре потом подумаешь.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Кремлёвский дворец съездов, 12 ноября 1993 года*

— … и, в связи с этим, я должен озвучить некоторую статистику, — продолжил Жириновский свою речь. — Не буду углубляться в детали и фокусироваться на тоннах масла, молока или зерна — эти значения, в отрыве от контекста, не говорят ничего. Лучше я скажу вам, что объёмы производства сельскохозяйственной продукции возросли настолько, что Совет министров СССР счёл возможным организацию экспорта отдельных наименований сельскохозяйственной продукции на международные рынки.

Агроблоки продолжают оказывать свой эффект на сельское хозяйство Союза — импорт продукции сократился до минимума, а теперь пришло время для экспорта.

— Не верите? Сомневаетесь? — усмехнувшись, спросил Жириновский. — С подробной статистикой любой желающий сможет ознакомиться в статистическом сборнике, который выйдет в середине марта следующего года!

Съезд народных депутатов СССР проходит в обычной манере — повсюду камеры, на повестке накопившиеся за год проблемы, которые не может решить Верховный Совет СССР, а также тематика миротворческих операций.

Народ, судя по всему, очень не рад, что советские военнослужащие снова где-то воюют, поэтому народные депутаты выступают с призывами прекратить советское участие и вернуть всех домой.

Это тот самый пример «работающей демократии» — депутаты получили новые наказы от избирателей и теперь вынуждены исполнять их, чтобы не быть отозванными.

На случай отзыва депутатов, даже массового, предусмотрены особые механизмы, но они сработают пару-тройку раз, а потом люди начнут о чём-то догадываться.

Владимир дал гражданам иллюзию контроля, но этот контроль является иллюзорным не на 100%.

Сейчас, например, он неиллюзорно бьёт по планам Жириновского гаечным ключом…

Пропагандистские приёмы, к сожалению, не возымели должного эффекта — у общества ничего не откликается на трогательные речи об интернациональном долге и цивилизационной миссии Советского Союза.

Всё дело в деньгах — на обе миротворческие миссии СССР потратил, с момента их начала, 1,3 миллиарда рублей — это сумма за год.

Это очень дорого, учитывая то, насколько малочисленный контингент находится в этих двух странах, что и беспокоит советскую общественность.

Это стало проблемой из-за того, что Жириновский не сумел плавно свернуть перестроечный дискурс о том, что деньги нельзя тратить на всякую ерунду, вроде войн и так далее, а лучше вложить их во внутренние проекты.

Во время Перестройки так, конечно же, никто не делал, но все об этом много и громко говорили, и до сих пор говорят. Было вопросом времени, когда же в обществе начнётся диспут о том, надо ли тратить такие огромные деньги на миротворческий контингент в Югославии и ЮАР, когда их можно потратить на то же жилищное строительство?

— К вопросу миротворческих контингентов в Югославии и ЮАР! — решил высказаться на эту тему Жириновский. — Товарищи народные депутаты, выразившие сомнение о рациональности нашего участия в этих международных миротворческих операциях! Я развею ваши сомнения — это нерационально! Это трата огромных денег, без какого-либо их возврата!

Народные депутаты обескураженно замерли.

— Любые боевые действия — это трата денег, ресурсов и людских жизней! — продолжил Владимир. — Они не могут быть прибыльными для всего общества! Но для конкретных частных лиц — вполне могут! Только вот у нас, если мне не изменяет память, социализм — у нас нет таких конкретных частных лиц, зарабатывающих на производстве оружия, снарядов и техники, поставляемых сражающимся сторонам!

Это осознанный обман — социализм уже успешно сменён социал-шовинизмом, при котором интересы советского народа стоят выше интересов окружающих народов.

Пока что, приходится маскировать это, но только пока что — уже сейчас советский народ всерьёз негодует о том, что народные деньги тратятся на какие-то там миротворческие операции…

— Но вы ответьте на вопрос: «А как же мирные жители?» — потребовал Жириновский. — А как же люди? Что с ними? Вы что, возомнили себя какими-то Рокфеллерами и Морганами, готовыми удавиться, но не помочь страдающим от гражданских войн мирным жителям Югославии и ЮАР?!

Никто не посмел возразить ему, и он уставился в работающую камеру твёрдым взглядом.

— Миротворческие операции должны быть продолжены, — заявил он. — Ради мирных жителей — мужчин, женщин, детей и стариков, жизни которых мы ещё можем спасти, и спасаем каждый день! И пока я президент, я буду накладывать вето на любую инициативу Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, в которой будет выдвигаться требование прекратить миротворческие миссии!

Слишком велик военный смысл этой деятельности, слишком велик будет репутационный ущерб от выхода до завершения конфликтов, поэтому Жириновский, действительно, будет решительно накладывать вето, бесстыдно прикрываясь при этом мирными жителями.

«В конце концов, несмотря на то, что я исхожу из циничных соображений, люди-то, действительно, меньше гибнут», — подумал он, продолжая сверлить камеру взглядом. — «В мире от этого чуть меньше страданий, а у нас намного больше боевого опыта применения новейшей техники и новейшего вооружения. И всё это очень хорошо, а раз хорошо, то, следовательно, мы действуем правильно».