Владимир Владимирович

Награждения выдающихся деятелей науки и культуры, чьи достижения оказали наибольшее влияние на развитие и укрепление Земной федерации, традиционно проводились в Москве. В Екатерининском зале Большого кремлевского дворца.

Мы, как положено, прибыли примерно за час до начала церемонии и попали в утонченно-академическую тусовку. Граждане, которым сегодня Президент будет вручать ордена и медали лауреатов, почти все были заметно преклонного возраста. И это понятно: награждение предполагалось не за отдельное, пусть и значительное достижение, а, как это формулировалось на бюрократическом уровне, «за большой вклад в науку, масштабные прорывы в познании нового и по совокупности работ большого научного и практического значения». Такое за раз не совершишь, тут нужно трудиться годы и годы.

На фоне этих заслуженных академиков, флагманов научного поиска и руководителей крупнейших исследовательских центров, наша компания смотрелась инородным вкраплением. Слишком молоды, несолидны… Даже олигарх Тырновицкий заметно терялся, хотя изо все сил топорщился и старался держаться на уровне.

А девчата попросту спрятались ко мне за спину и там перешептывались. Ну еще бы! Раньше окружающих нас людей они видели только на разнообразных экранах да на портретах. А тут живьем!

Ну и хихикали, конечно… Курицы!

Наконец всех пригласили в Екатерининский зал.

Там все было еще торжественней. Скульптуры, портреты царей и великих правителей древности, колонны с пышным декором и сферический, как в римском Пантеоне, потолок, уходящий на необозримую высоту.

В центре организовали ряды полукресел – это понятно, народ собрался пожилой, подагрический… Что же им стоя выхода Президента ожидать?

Все расселись.

Мы, разумеется, в первые ряды не полезли, не по рангу нам такое… приткнулись сзади и с краешку. Но я схитрил: зная, откуда выйдет гарант и столп демократии, сел так, чтобы оказаться как можно ближе к проходу и иметь возможность разглядеть высокое должностное лицо еще до того, как он протянет ко мне руку с орденом.

Долго ждать не пришлось. Запели фанфары, гвардейцы, застывшие возле стен взбодрились и вздернули подбородки (как только они себе шеи не посворачивают таким манером?), распахнулись высокие, в три человеческих роста двери и голос из невидимых динамиков торжественно возгласил:

– Его высокопревосходительство Президент Земной федерации Владимир Владимирович Ростиславский!

Все встали.

И мимо нас с намертво приросшей доброжелательной улыбкой стремительной упругой походкой проследовал он. Гарант и опора. Светоч, блин, демократии. Надёжа государь для двадцати миллиардов землян, проживающих в Солнечной системе, и еще для семи миллиардов наших соотечественников, заселивших соседние миры.

Ничего я толком разглядеть не успел, но в сердце кольнуло. Все-таки, есть в этом человеке что-то особенное. Так и хочется перед ним встать по стойке смирно.

Кхм, ладно.

Что у нас дальше по программе?

Дальше были речи. На мой взгляд совершенно излишние. Но государство так устроено, что просто сунуть герою награду считается неприличным. Надо сначала потрендеть. Тем более телевизионщики с камерами нацелились. Типа сейчас миллиарды телезрителей припали к экранам и будут внимать. Ну-ну.

– Все вы, благодаря труду и таланту, – раздался усиленный микрофоном голос, – добились высот в профессии. Но особенно важно то, что вы увлеченностью своим делом, постоянным творческим поиском, своими уникальными достижениями вдохновляете других. И, конечно, мы высоко ценим вашу искреннюю заботу о процветании Земной федерации, добровольно принятую личную ответственность за мир и счастливое будущее всех граждан нашего великого государства.

Хорошо сказал. Девчонки аж застыли на своих местах. Похоже, раньше не задумывались о личной ответственности за мир и счастье народов.

– Убежден, – продолжал между тем гарант, – что только с таким отношением к делу можно совершать масштабные прорывы, решать самые амбициозные и смелые задачи, в том числе там, где отвага и риск идут рука об руку.

Ну вот, наконец, и про нас сказал. Приятно.

Потом пошло собственно награждение. Мэтры науки один за другим приглашались на подиум. Президент крепил им к отглаженному пиджаку положенные по статусу ордена, жал руку. Потом облагодетельствованное светило ковыляло к трибуне и произносило короткую речь, обещая и в дальнейшем… Я задремал.

И так, блин, меня укачало на этом торжестве, что даже не услышал, когда назвали наши фамилии. Очнулся, когда Влада зверски щипнула меня за задницу, а олигарх, сияя улыбкой в сторону телекамер, от души пнул ногой.

В общем, выход получился несколько смазанным. Телевизионщикам, впрочем, понравилось. Так и впились в меня своими объективами.

Ладно.

Встряхнувшись, я достаточно бодро двинулся к трибуне. Господин Тырновицкий шествовал, разумеется, впереди – эту честь он никому не уступил бы даже под страхом немедленной смертной казни. А девчата, скромно потупив глазки, семенили за моей спиной.

Вышли, построились.

Все таращились на нас, а мы на Президента.

Конечно, он выглядел не так молодо, как на портретах. Видно было, что перед мероприятием визажисты поколдовали над его физиономией. Но сеточка тонких морщинок под глазами никуда не делась. Да и вообще… спит, поди, не более четырех часов в сутки. Как Наполеон. Но Бонапарт-то рулил в основном Европой, а у этого на плечах почти тридцать миллиардов населения. Особо не разоспишься.

Прикрепляя мне орден, гарант и светоч встал совсем близко. Глубоко вздохнув, я ощутил аромат стильного мужского одеколона и на короткое время глянул Президенту прямо в глаза.

Ох ты.

Показалось, или он действительно мне подмигнул?

После того, как награды были вручены (девчата так сильно выпятили грудь для удобства крепления, что я аж смутился), референт шепнул нашему олигарху, что после церемонии глава государства ждет нас в Белом кабинете для индивидуальной беседы. Господин Тырновицкий этим так вдохновился, что едва не сорвал благодарственную речь. Глаза его горели, лицо сияло, а из уст рвались несвязные, но исключительно верноподданные восклицания. Типа «Мы всегда… до конца… приложим… отдадим все силы». Аплодисменты, впрочем, прозвучали вполне доброжелательно.

Перед входом в Белый кабинет девчата осмотрели меня с ног до головы и вдумчиво поправили пиджак, галстук, манжеты. Сняли с плеча невидимую пушинку. А потенциальный тесть одарил взглядом голодного людоеда. Он ясно давал понять, что если я вздумаю выкинуть еще какой-нибудь кунштюк вроде неуместного засыпания в торжественный момент, он меня просто уничтожит!

Я пожал плечами и сделал морду ящиком. Девчонки с двух сторон ладошками еще раз смахнули с меня невидимые пылинки, и мы пошли.

Президент и гарант поднялся навстречу, жестом предлагая присесть к столу переговоров. А сам демократично расположился напротив.

Некоторое время царила тишина. Стороны рассматривали друг друга.

Олигарх сочился преданностью, но его удостоили лишь минимальным вниманием. Меня тоже. Дольше всего его высокопревосходительство задержал взгляд на девушках. Те рефлекторно выпрямились и подались грудью вперед. Видимо, хотели, чтобы лучше было видно награды.

Миллиардер шевельнулся за моим правым плечом, и я просто-таки почувствовал, как у него в голове серыми мышками зашустрили мысли о том, что зятя-то можно заполучить более перспективного, нежели дремуче-невоспитанный сталкер.

– Ну что же, – произнес наконец гарант, – дело вы сделали поистине грандиозное.

Мышки у олигарха замерли, он переключился в режим восприятия.

– Впервые в истории человечеству удалось установить контакт с цивилизацией, которая принципиально отличается от нашей. Причем контакт доброжелательный и исключительно перспективный.

Он встал, жестом остановив наш порыв тоже вскочить на ноги.

– Сидите-сидите, мне удобнее думать, когда я хожу по кабинету.

(Хорошо хоть прогуливаться он начал не за нашими спинами, а так, что мы могли его видеть, не выворачивая головы).

– Специалисты проанализировали ваш отчет, я его перечитал внимательно…

Он прошел почти до дальней стены и мягко развернулся.

– Значит ты, сынок, утверждаешь, что мозг Леса общается не словами, а мыслеобразами?

– Так точно. – Я все-таки встал. Уж что-что, а дисциплину в нас в училище вбили намертво. – При общении в голове возникают такие объемные картины… Кое-что я понял, но большая часть оказалась недоступна. Все-таки образование у меня достаточно специфичное. А там требуется поистине всеобъемлющий гений. Чтобы разбирался во всех областях знаний.

– Так, так… – президент сделал еще серию шагов. – Мы обсуждали это со специалистами. Да, обсуждали.

Я стоял и ждал. Только чуть разворачивал корпус, чтобы оставаться лицом к начальству.

– Есть мнение, – выдал наконец государственный ум, – создать на Кутонге научный центр. Всеобъемлющие гении – категория достаточно редкая. Но коллектив специалистов… точнее коллективы… Мы подберем перспективных ученых из различных областей знаний… Угу, угу…

Он остановился прямо передо мной.

– Необходимо создать условия. Во-первых, людям нужно где-то жить. Понятное дело, что не в казармах. Во-вторых, научный центр предполагает наличие лабораторий, дискуссионных залов, помещений для научного оборудования… И обязательно надо продумать возможность удобного общения всех этих специалистов с мозгом Леса. Причем так, чтобы это не напрягало ни Лес, ни наших землян.

Олигарх справа от меня замер в предчувствиях. Он осознал, что Земля готова очень серьезно вложиться финансово, чтобы построить на Кутонге колоссальный научный центр. А это такие перспективы, такие перспективы…

– Наши специалисты, – продолжил Президент, – уже активно разрабатывают проект данного комплекса. Все здания планируются на сваях, с большим количеством оранжерей и зимних садов. Ленты тротуаров будут подняты на высоту не менее метра, чтобы никто не мял травы и… – тут большой начальник мягко улыбнулся, – чтобы никто случайно не раздавил лишнюю бабочку.

Мы все тут же преданно заулыбались в ответ.

– Но нужен человек, который достаточно хорошо знает Кутонг и сможет возглавить дело. На него будет возложена вся ответственность за контакт. Поэтому полномочия даем неограниченные, но и спрос будет на полную катушку. Безо всяких скидок. Справишься, сынок?

Когда начальство такого уровня задает вопрос на тему «справишься ли?», оно не предполагает услышать обтекаемые и уклончивые ответы типа «постараюсь», «приложу все силы», «сделаю все, что смогу» и тому подобное. Поэтому я не стал растекаться мыслью по древу, а ответил четко и односложно:

– Да, папа.