Владыка аномальных мест 3

И я увидел лицо, которое не ожидал увидеть здесь и сейчас.

Алина Соколова.

Её черты были такими же острыми и утончёнными, волосы, цвета воронова крыла, убраны в строгую, но изящную причёску. На ней была не простая дорожная мантия, а роскошное одеяние из темно-синего бархата, отделанное серебряной нитью, на плечи была наброшена горностаевая пелерина. Неслыханная роскошь для этих земель.

На мгновение наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее... удовлетворение от подтверждения догадки.

— Леандр, — её голос, чистый и звонкий, легко преодолел расстояние между нами. В нем не было ни дружелюбия, ни открытой вражды. Только холодная вежливость. — Давно не виделись.

Я позволил себе лёгкий, почти незаметный кивок. Мой собственный голос прозвучал ровно и сухо, без тени волнения.

— Архимаг Соколова. Вы сменили гардероб. И... свиту.

Лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки её губ.

— Обстоятельства изменились. А я всегда считала, что внешний вид должен им соответствовать. Не находишь?

— Нахожу, — ответил я. — Хотя иногда скромность — лучшая броня.

— Для беглеца — возможно, — парировала она. — Для посланника — нет. Впрочем, ты и сам, я вижу, не сидел сложа руки.

Её взгляд скользнул по строю моих солдат, по укреплённым стенам, по деловитой суете, что кипела на валах, несмотря происходящий разговор между нами. — Позвольте предположить, что столь... радушным приёмом удостоены многие, а не только моя персона?

— Протокол, Алина, — я слегка пожал плечами. — Когда к твоим воротам подходит неизвестный военный конвой с существами, способными разорвать быка на части, гостеприимство диктует быть начеку. Мы ведь ценим порядок, не так ли?

— Безусловно, — она кивнула, и в её глазах загорелись искорки интереса. — В таком случае, давай соблюдать его и дальше. Я прибыла с визитом. Сугубо дипломатическим. Без враждебных намерений. Пока что.

Последние два слова повисли в воздухе. Чёткое, недвусмысленное предупреждение.

— В таком случае, — я сделал широкий приглашающий жест рукой, — милости прошу в крепость. Ваши... спутники, полагаю, подождут снаружи. Наши помещения не столь вместительны.

Я видел, как один из рыцарей, массивный детина в латах, шевельнулся, но Алина лишь, не оглядываясь, подняла руку, и он замер.

— Разумеется. Капитан, оставайтесь здесь. Вести себя... прилично.

Она легко соскользнула с седла — её движения были полны изящной, кошачьей грации — и пошла ко мне, оставив позади себя свою внушительную свиту. Я спрыгнул с коня и пошёл навстречу. Мы встретились ровно посередине, между двумя силами: её демонстративной мощью и моей сдержанной готовностью.

— Пройдём? — я уступил даме дорогу, остановившись и указав рукой в сторону открытых ворот.

— С удовольствием, — ответила она, и мы двинулись через строй моих солдат.

И тут произошло неожиданное. Строй солдат дрогнул. Но не от страха. Суровые лица внезапно посветлели. Один из ветеранов, старый Гаврила, с лицом, исполосованным шрамами, неуверенно улыбнулся и коротко кивнул.

— Леди Алина, — прошептал он. — Вы вернулись...

Алина повернула голову, и её холодная маска на мгновение растаяла, сменившись тёплой, узнающей улыбкой.

— Гаврила. Рада видеть тебя целым и невредимым. Как твоя старая рана? Не беспокоит?

— Никак нет, леди! — просиял старый солдат. — После вашей мази я как новенький!

Мы пошли дальше, и люди её встречали не как чужеродную угрозу, а как старую знакомую. Молодой стражник Пётр вытянулся в струнку, сияя: «Леди Алина!» Она кивнула ему: «Пётр, я слышала, ты теперь в дозоре? Поздравляю». Девушка-служанка Катя, пронося мимо корзину с бельём, вспыхнула и сделала реверанс. «Катя, платье тебе идёт», — мягко сказала Алина, и та убежала, сияя от счастья.

— Любопытно, — произнесла она, обращаясь уже ко мне, но её взгляд все ещё скользил по знакомым лицам. — В прошлый раз это было просто укрепление, пусть и неплохое. А теперь... — Она кивнула в сторону нового, почти достроенного склада. — ...здесь кипит работа. Настоящая работа. Организация Системы. Я чувствую ритм. И он... сильнее, чем был.

— Выживание — лучший мотиватор, Алина, — ответил я, направляясь к «Центру». — А система — его инструмент.

— Выживание? — она мягко усмехнулась, глядя, как мимо нас, с инструментами в руках, пробегает один из учеников Гордея. — Васька, не урони молоток на землю! Закаливать придётся заново! — Мальчишка смущённо кивнул и побежал дальше. Алина снова посмотрела на меня. — Милый Леандр, то, что я вижу, больше похоже не на выживание, а на рост. Крепость основательно изменилась. — Она указала тонким пальцем в перчатке на группу рабочих, которые под руководством Прохора укладывали новый фундамент. — Прохор, я вижу, ты наконец-то нашёл тот песчаник, о котором мы говорили? — крикнула она.

Старый каменщик оглянулся, и его вечно хмурое лицо расплылось в улыбке.

— Так точно, леди! Как вы и говорили — в старом русле. Идёт на ура!

— Я же говорила, — удовлетворённо кивнула Алина и снова перевела взгляд на меня. — Видишь? У тебя не просто гарнизон, Леандр. У тебя... хозяйство. Община.

— Крепость нуждается не только в стенах, но и в прочном фундаменте, — парировал я. — В том числе и человеческом.

Мы подошли к зданию «Центра». Алина остановилась, окидывая его оценивающим взглядом.

— И это... твоё новое детище? Проект мастера Гильема?

— Проект эффективности, — поправил я её, открывая тяжёлую дубовую дверь. — Каждый должен иметь своё место. И каждый должен знать своё дело.

Мы вошли внутрь. Прохожие слуги и чиновники не замирали в страхе, они улыбались и кланялись.

— Леди Алина! Добро пожаловать домой!

— Марфа, твои пироги до сих пор мне снятся! — ответила та, и служанка засияла ещё ярче.

Алина шла по коридорам, и её глаза замечали каждую мелочь: новую перекладину на лестнице, более удобные столы в канцелярии.

— Поразительно, — удивлённо прошептала она, говоря это, скорее, сама себе, а потом посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— За такие короткие сроки... Ты не просто отстроился, Леандр. Ты построил нечто... новое. Механизм, как ты любишь говорить. И, судя по всему, он работает. И работает лучше, чем, когда я уезжала.

— Он работает, потому что у людей есть цель, — сказал я, подходя к дверям Зала Переговоров. — И уверенность в завтрашнем дне. И... хорошие воспоминания.

Я распахнул дверь и пропустил девушку вперёд.

— Прошу. Теперь мы можем поговорить без лишних... свидетелей.

Алина переступила порог, и её плечи на мгновение расслабились. Маска посланника уступила место выражению усталого, но искреннего любопытства.

— Признаться, я не ожидала такого... прогресса. Когда я уезжала, здесь был лишь очаг сопротивления. Теперь же... теперь я вижу зародыш государства. И, что самое поразительное, люди верят в него. Очень любопытно, Леандр. Очень.

Дверь Зала Переговоров закрылась, отсекая внешний мир. Гул крепости стал приглушенным, почти не слышным. В помещении, освещённом ровным светом из высоких окон, воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Алина прошла к столу, сбросила с плеч роскошную горностаевую пелерину и небрежно бросила её на спинку стула. Её движения снова обрели ту самую естественность, что была у неё, пока она жила здесь.

— Ну, вот мы и одни, — сказала она, обводя взглядом знакомую обстановку. — Можно, наконец, перестать изображать из себя двух марионеток на церемонии.

Я занял своё место во главе стола, сложив руки перед собой.

— Дипломатия — это тоже своего рода война, Алина. Просто эта война ведётся другими средствами, применяется совершенно иное оружие.

— О, не напоминай, — она с отвращением поморщилась, садясь напротив. Первые несколько минут мы обменивались дежурными фразами, зондируя почву. Она говорила о «новых возможностях», я же о «необходимости стабильности на границах». Это был изнурительный танец, где каждое слово имело двойное дно.

И вдруг её терпению пришёл конец. Она откинулась на спинку стула с таким драматическим вздохом, что это было бы неуместно для кого угодно, кроме неё.

— О, Боги, да, когда же это закончится! — воскликнула она, закатив глаза. — Леандр, ты просто не представляешь! Дни напролёт — эти бесконечные приёмы, где все улыбаются и строят из себя павлинов, только вот в их глазах одни лишь ненависть да расчёт. Речи, где в каждом произносимом «высокочтимый» слышится «ублюдок», а в каждом «благородный» — подразумевается «скотина». Эти старые пергаментные мешки в Совете, которые только тем и заняты, что плетут интриги и подсиживают друг друга, пока империя по швам трещит! Я уже во сне вижу их самодовольные рожи!

Она встала и начала расхаживать по залу, её бархатное платье шелестело по каменному полу.

— Мне уже поперёк горла эта позолота, этот пафос, эта вечная ложь под маской благовоспитанности! Говорить то, что не думаешь, улыбаться тем, кого презираешь, заключать союзы с теми, кого мечтаешь придушить! Я за недели, что провела здесь, среди твоих грубоватых, но честных рубак и мастеров, отдохнула душой больше, чем за все проведённые при дворе годы! Здесь хоть знаешь, где друг, а где враг. А там... там все враги, Леандр. Все. Просто некоторые пока ещё полезны.

Я наблюдал за её всплеском эмоций с лёгкой улыбкой. Это была та самая Алина, которую я помнил: умная, язвительная и до отчаяния уставшая от лицемерия.

— Я всегда считал, что прямая угроза честнее замаскированной, — заметил я. — По крайней мере, ты знаешь, откуда ждать удара.

— Именно! — она обернулась ко мне, её глаза горели. — Так давай, ради всех святых, хотя бы здесь, в этих стенах, будем говорить прямо. Как раньше. Без этих придворных ужимок. Я больше не вынесу ни одного «ваша светлость» или «многоуважаемый архимаг». Обещаешь?

— Обещаю, — я кивнул. Искренне. Мне и самому этот спектакль уже порядком надоел. — Говори, как есть. Что привело тебя сюда в таком... импозантном окружении?

Она глубоко вздохнула, вернулась к столу и уставилась на меня в упор.

— Хорошо. Говорю, как есть. Император вызывает тебя в столицу.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Я не шелохнулся, но внутри меня все замерло.

— Вызывает? — я поднял бровь. — Столь любезное приглашение от того, чьи легионы ещё несколько месяцев назад с удовольствием стёрли бы нас с лица земли? Чьи шпионы до сих пор шныряют у наших границ? Прости, но моё доверие к гостеприимству Империи несколько пошатнулось.

— Понимаю, — Алина не стала спорить. — Но ситуация изменилась. Ты уничтожил цитадель Безликих Торговцев... это заставило многие головы повернуться в твою сторону. Из досадной соринки в глазу ты превратился в... нечто иное. В фактор. Возможно, полезный. Возможно, опасный. Но игнорировать тебя больше нельзя.

— И что же? Они хотят разобраться с этим «фактором» лично? Заманить в ловушку? — мои пальцы непроизвольно постучали по столу.

— Нет, — она покачала головой, и в её глазах не было лжи. — Слишком много глаз. Слишком много ушей. Убийство правителя, пусть и окраинного, но успешно обороняющего свои земли — это плохой прецедент. Слишком много охотников до чужих территорий может возмутиться. Это приглашение — демонстрация. Империя показывает, что признает в тебе силу. И предлагает... диалог.

— Диалог, в ходе которого мне мягко намекнут, что пора бы и честь знать, и принести вассальную присягу? — я усмехнулся.

— Возможно, — она не стала отрицать. — Но это шанс, Леандр. Шанс легализовать свою власть. Получить официальный титул. Открыть торговые пути. Гарантии. Или... ты хочешь вечно сидеть здесь, в своей крепости, ожидая, когда на тебя нападёт очередной орк-титан или, что хуже, полноценный имперский легион?

— Я предпочитаю иметь дело с известными угрозами, — парировал я. — А поездка в столицу — это прыжок в туман. Я не знаю тамошних правил игры. И у меня нет там союзников.

— Неправда, не оглядываясь быстро сказала Алина. — Союзник у тебя есть. Я. И я не просто так приехала в сопровождении этого цирка. — Алина кивком указала на дверь, за которой в ожидании томилась её свита. — Мой статус советника и ранг архимага, и... некоторые оказанные мною услуги... придают мне значимости и влиятельности. Я гарантирую тебе личную неприкосновенность. Императорская охранная грамота будет выдана лично, с приложением печати. Это не просто бумажка — это вопрос престижа. Нарушить её — значит нанести прямое оскорбление трону.

Я молчал, оценивая предложение. Алина увидела моё колебание и пошла в атаку.

— И это ещё не все. Ты поедешь не один. Я лично буду твоим официальным сопровождающим. Кроме того, тебя будет сопровождать эскорт... мой эскорт. — Она кивнула в сторону окна, за которым был виден её конвой. — Пятьдесят рыцарей моего личного дома — не имперских, а моих, Соколовых. А также десять магов моей школы. И два саблезуба. Это не просто охрана, Леандр. Это демонстрация силы. Показ того, что у тебя есть могущественные покровители. На тебя не будут смотреть, как на очередного провинциального выскочку. На тебя будут смотреть как на равного. Или, по крайней мере, как на того, кого нельзя тронуть и не иметь после этого последствий.

Это был серьёзный аргумент. Личная охрана предоставляемая однимдним из знатных домов — это был ясный сигнал ко всему двору: «Этот человек под моей защитой. Тронешь его — будешь иметь дело со мной».

— А что насчёт моей крепости? — спросил я. — Оставить её без правителя, как раз, когда мы нашли железную руду и начинаем масштабные работы?

— Фёдор и Марат, — без запинки ответила Алина. — Эти двое справятся. Они уже доказали это. А твоё отсутствие... оно может быть недолгим. Месяц. Полтора. И ты вернёшься с официальным статусом, который обезопасит крепость куда лучше, чем любые стены.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Риск был колоссальным. Но и потенциальная выгода... Признание Империи. Легализация. Открытие торговли. Защита от прямого нападения. Это был шанс перевести своё растущее государство из разряда «бандитов» в разряд «вассалов», получив при этом реальную автономию и время на развитие.

Алина наблюдала за мной, затаив дыхание. Она сделала свою ставку.

— Хорошо, — наконец сказал я, встречая её взгляд. — Я поеду. Но на моих условиях. Грамота должна быть вручена мне до въезда в город. Мой эскорт — твои люди — подчиняется мне на время пути в вопросах безопасности. И если я почую хоть малейший намёк на ловушку... я развернусь и уеду. И тогда, клянусь, Империя получит на своих границах не вассала, а нового, куда более опасного врага.

На лице Алины расцвела широкая, искренняя улыбка, какой я не видел у неё с момента её возвращения.

— Договорились. Как все честные люди. — Она протянула мне руку через стол, не для поцелуя, а для рукопожатия. Старомодный, прямой жест.

Я пожал её прохладные пальцы.

— Договорились.

Наше рукопожатие затянулось на секунду дольше необходимого. Деловой разговор был окончен, договорённости достигнуты, но в воздухе повисло нечто невысказанное, тяжёлое и сладкое одновременно. Алина не отпустила мою руку сразу, её пальцы слегка сжали мои.

Она обвела взглядом огромный, пустой Зал Переговоров, будто проверяя каждый угол. Пламя в камине отбрасывало танцующие тени на её лицо, делая его выражение неуловимым.

— Ты точно уверен, что нас никто не прервёт? — её голос прозвучал тихо и даже немного интимно, растеряв все следы официальности. — Никакие срочные доклады, никакой Фёдор с новостями о запасах угля, ничто и никто нас не побеспокоит?

Я почувствовал, как что-то сжимается внутри. Этот тон, этот взгляд... они будили воспоминания, которые я старательно держал под замком.

— Я приказал не беспокоить, — так же тихо ответил я. — Пока мы здесь, этот зал неприкосновенен. Никто сюда не войдёт.

Она медленно кивнула, её взгляд скользнул с моих глаз на губы, а затем она... нарушила все протоколы. Легким, почти невесомым движением она присела на край массивного дубового стола прямо рядом с моим креслом. Бархат её платья шёл вразрез с грубой обработанной древесиной.

— Это хорошо, — прошептала она. — Потому что вся эта болтовня о политике и императорах... она была лишь ширмой. Причиной, чтобы увидеть тебя.

Она наклонилась чуть ближе.

— Я говорила правду, — продолжала она, её губы были в сантиметрах от моих. — Я устала от этой игры. Но больше всего... Леандр, я соскучилась. По этому месту. По... тебе.

И прежде чем я успел что-либо ответить, что-либо обдумать, проанализировать риски и последствия, она совершила окончательный и бесповоротный прорыв через все преграды и дистанции, что были между нами. Она легко соскользнула со стола и опустилась ко мне на колени, обвив мою шею руками. Её движение было стремительным и уверенным, не оставляющим места для сомнений.

И затем её губы встретились с моими…