Владыка и Трудовые будни Ада

Ад стоял.

Стоял и стонал, как старый холодильник, в котором забыли выключить морозилку. Легкий иней покрывал стены проклятых башен, грешники дрожали так искренне, что впервые за много столетий у них появилась надежда — «может, теперь нас хотя бы согреют?».

Конечно, никто их не согрел. Потому что сам Сатана сидел в своем кабинете, укутавшись в огромное поношенное пальто цвета «адский ржавый», на руках варежки с вышивкой «Владыка», подаренные кем-то из последней партии заблудших туристов.

На столе лежала гора документов.

Нет — Гора.

Сатана щурился на верхний лист, читая вслух как второклассник, которому выдали квитанцию за коммуналку на древнегреческом:

— «Небесный… Энер… го… сбит… уведомля… ет, что… поставка магмы… приостан… приооста…» — он выдохнул облачко пара. — …ну и черт с ним, приостановлена!

Он зло посмотрел на цифры в нижней строке. Там красовалась сумма долга, настолько внушительная, что даже сам Диавол почувствовал легкое покалывание совести. На миг. На крошечный. Потом, конечно, вспомнил, что совесть он сдал в металлолом еще в XIII веке.

— Откуда?! — взревел он так, что сосульки под потолком зазвенели. — Кто посмел мне тут начислить шестьсот шестьдесят шесть… миллиардов?!

В углу стоял Мельфурий, главный бухгалтер Ада. Стоял тихо, как демон, который точно знает, что его сейчас будут винить, и морально примеряет на себя роль козла отпущения.

— Э-э… Владыка, — робко произнес он, — это все перерасход магмы за последние… ну… шестьсот шестьдесят шесть лет. Мы чуть-чуть… хм… вышли за лимиты.

Сатана медленно повернул к нему голову. Так медленно, что даже ледяной скрип послышался.

— Чуть-чуть, говоришь?
— Ну… э…
— Мельфурий, если бы я чуть-чуть вышел за рамки приличий, у нас бы сейчас не было рая над головой, понял? Там бы был филиал жареных отсеков!

Мельфурий сглотнул. Слюна замерзла в воздухе и художественно упала на пол.

Сатана буркнул:

— Ладно. Подумаем. Подумаем… черт бы побрал… хотя кого я прошу.

Он поднял глаза к потолку, словно рассматривая варианты бегства от налоговой небесного масштаба.

— Так… — пробормотал он, снова ныряя в бумаги. — …можно ли это списать?

Он нахмурился. Снова прочитал. Снова нахмурился. Снова прочитал.

— Я ничего не понимаю, — честно признал он столу и собственным варежкам. — Эти ангелы специально шрифт мелкий делают, да?

Он расправил плечи. Вытянул шею. Постарался выглядеть умно. Не получилось.

— Но мы это разрулим! — торжественно объявил он, обращаясь ко всему аду, где бы тот ни был. — Я — Сатана! Повелитель тьмы! Я…

Он посмотрел на очередную графу задолженности и тихо добавил:

— …я в полном… снежном завале.

Сатана резко поднялся. Пальто сыграло трагедию на тему «ветер в степи», варежки трагично хлопнули по столу, и все документы тут же дружно упали на пол, образовав маленькую бумажную лавину.

— Так! — заявил он комнате, в которой давно поселился сквозняк. — Надо вызывать Совет Синих Чертей. Пусть объяснят, почему у нас перерасход магмы. И почему никто мне об этом не докладывал!

Мельфурий поднял палец:

— Но, Владыка… вы ведь запрещали докладывать плохие новости.

— Я запрещал докладывать тупые новости, — быстро нашел формулировку Сатана. — А то, что мы влипли, — это не тупо. Это… ожидаемо. Потому что подчиненные — существа коварные. Живут, чтобы разочаровывать!

Он гордо зашагал к дверям, но ковер под ногами оказался замерзшим. Величественный шаг соскользнул. И Владыка Тьмы, гроза небес, страшилище душ, поехал вперед, как пингвин на пузе, только намного громче и с более богатым словарем.

Бац.

Ударился о дверь. Варежки сыграли короткую симфонию «пух–пух».

Сатана поднялся с тем выражением, что обычно бывает у людей, внезапно понявших, что их кот съел налоговые документы.

— Все так и было задумано, — сказал он Мельфурию, который старался не дышать. — Это проверка покрытия. Скользкие поверхности дисциплинируют.

Он распахнул дверь. Точнее, попытался. Но она тоже подмерзла.

— Мельфурий, открой.

— Она… примерзла, Владыка.

— Это я вижу! Это и был тест! Ты сдаешь его, давай!

Мельфурий лишь коснулся ручки, и дверь сама отвалилась внутрь со звуком «хрясь», совершенно противоречащим законам архитектуры.

— Отлично, — заявил Сатана. — Я всегда говорил, что двери надо обновлять.

Зал Совета, как обычно, оказался заледеневшей ветхой комнатушкой, где от величия остались лишь эхо и два чертенка, искренне желавшие оказаться где угодно, только не здесь.

Жарделий дрожал так, будто у него внутри жил маленький морозный демон с личной вендеттой.

Ледорубиус, который еще месяц назад был Огнерубиусом и так привык к теплу, что теперь страдал философски и громко, потирал руки, беспокоясь, что однажды они просто отвалятся от холода.

Сатана ворвался в зал, словно все еще горячий, но кожа у него тоже слегка розовела от минусовых температур, что явно бесило его больше самой задолженности. Он хлопнул варежками по столу, и стол сделался еще более замороженным, чем сам Ад.

— Итак! — возгласил Владыка, обдувая воздух паром. — У нас чрезвычайный случай. Некрасивый. Неприличный. Совсем не в духе Ада. Небесный Энергосбыт перекрыл нам магму!

Жарделий охнул.

Ледорубиус прыснул ледяной слюной от волнения.

— Но почему, Владыка? — спросил Жарделий.

Сатана возвысил подбородок:

— Потому что… — он сделал драматическую паузу. — Потому что счетчик магмы был скручен неизвестными злоумышленниками.

Слова повисли в воздухе как сосулька.

Ледорубиус осторожно поднял руку:

— Но мы же… сами его устанавлива…

— Тихо! — рявкнул Сатана, как обиженный чайник. — Не перебивай, когда я объясняю вину других!

Он подошел к доске, на которой висела схема подачи магмы — криво нарисованная, с пятнами лавы, отпечатками копыт и пометкой «НЕ ТРОГАТЬ (важно)». Под пометкой была другая — маленькая — «кроме меня», вписанная почерком, который смущенно притворялся не его собственным.

— Вот! — Сатана ткнул варежкой в схему. — На счетчике показания были… э… скажем… слишком оптимистичны. Настолько, что Энергосбыт подумал: мы 600 лет платили по тарифу «минимальный расход». А пользовались — как вулканическая электростанция в период полового созревания!

Жарделий сглотнул.

— А кто… скрутил счетчик?

Сатана не моргнул.

— Бурдрониты.

— Кто?

— Древний народ, — быстро сказал Сатана, — профессиональные скрутчики всего. Счетчиков, дверей, мозгов. Их давно никто не видел — значит, работают в тени. Или в магме. Но это детали.

Ледорубиус нахмурился:

— Но… в отчетах же написано, что вы… э… лично проводили обслуживание счетчика каждый век…

Сатана медленно повернул к нему голову. Той самой скоростью, какой пользуются люди, которые услышали лишний вопрос на экзамене и уверены, что он незаконен.

— Так. — тихо сказал он. — Я обслуживаю все. Я — лицо ответственно-прекрасное. Но то, что было… обслуживание… не значит, что я был там, когда его скрутили.

Он поправил пальто.

— Я мог быть занят важными делами. Например, устраивал проверку грешников на сопротивление кипению. Или участвовал в парламентских дебатах с Архангелом по вопросам границ адских курортов. Или…

Он кашлянул.

— …или думал о судьбе мира.

Чертята переглянулись: думал ли Сатана когда-нибудь о судьбе мира — вопрос спорный, но спорить не рискнул никто.

— Так или иначе, — продолжил Владыка, — виноваты бурдрониты, а дело закрыто.

Жарделий поднял руку:

— А какой у нас план?

Сатана улыбнулся так самодовольно, что варежки будто скрипнули от внутреннего довольства.

— План гениальный. Я сам удивляюсь, как моя же голова это придумала.

Пауза. Плечи вперед. Глаза прищурены. Взгляд демонически уверенный.

— Мы скрутим счетчик обратно.

— Но… — начал Ледорубиус.

— Тссс, — Сатана приложил варежку к его рту. — Не надо портить момент логикой. Логика — это к ангелам. Мы же специалисты по… кхм… творческому решению проблем.

Он прошел по залу, поскользнулся, сделал вид, что это был элемент демонстрации «скольжения властелина», и остановился у выхода:

— А пока ангелы будут искать бурдронитов — где-нибудь в черной дыре или в кладовке — мы аккуратненько вернем цифры туда, где они были 666 лет назад.

— Где? — спросил Жарделий.

Сатана вздохнул:

— Там, где они… э… были еще красивыми.

Ледорубиус тихо спросил:

— А вы помните, какими они были?

Сатана посмотрел на него так, будто тот спросил у дракона, каким был его первый жевательный мармелад.

— Конечно, помню! — уверенно заявил он. — Помню… примерно. По ощущениям. На уровне интуиции.

Он гордо развернулся к двери.

— Итак! Готовьте инструменты. Чертова бригада по корректировке реальности выезжает!

Он ударил по двери — она упала. Сатана промаршировал поверх нее, будто так и задумано.

Жарделий прошептал:

— Мы… погибнем?

— Возможно, — задумчиво сказал Ледорубиус. — Но хоть узнаем, как выглядит лицо того, кто лично скрутил счетчик.

Он посмотрел на Сатану.

И добавил:

— Возможно… уже видели.

Коридоры Ада вели вниз, туда, где раньше было жарко, душно и уютно, как в духовке, забыто включенной на три века. Теперь тут царил холодный сумрак. Стены покрывал лед, грешники прилипали к перилам языками — по глупости или от скуки, никто уже не разбирал.

Сатана шел уверенным шагом дьявола, который понятия не имеет, что делает, но занимает важный пост. Жарделий и Ледорубиус тащились следом, дрожа как две кастрюли с желе.

Внизу коридора стояла массивная дверь в магмотехническую комнату. Сатана торжественно распахнул ее… и сразу отшатнулся.

Перед ним был счетчик магмы.

Родной. Знакомый. Троганный. Перетертый. Перекрученный так, что даже металл устал.

Стрелки были согнуты. Цифры смотрели в разные эпохи. Циферблат слегка дымился…

Сатана вдохнул. Выдохнул. Прищурился, изображая аналитический подход.

— Таааак… — протянул он, медленно наклоняясь к прибору. — Ну… выглядит… э… не очень.

Он повернулся к Ледорубиусу.

— Ледорубиус. Это ты сделал?

Ледорубиус подпрыгнул:

— Я?! Владыка! Я к нему даже не прикасался!

— Конечно не прикасался! — Сатана ткнул варежкой в счетчик. — Именно это меня и настораживает. То есть… вот это вот размазано по шкале… это явно твоих рук дело. Или ног. Или рогов. Или кого-то, кем ты прикидываешься по пятницам!

Ледорубиус всплеснул руками:

— Владыка, я… я был Огнерубиусом! Я работал с огнем! Я даже не знаю, как работает счетчик!

Сатана мрачно кивнул:

— И все-таки он выглядит так, будто его откручивал кто-то… очень горячий внутри… но с холодной совестью.

Жарделий робко поднял палец:

— Владыка… тут на боковой панели… надпись.

Сатана резко повернулся:

— Какая надпись?!

Жарделий приблизился, посветил ледяным фонариком. На металлической поверхности, под слоем копоти эпох, виднелась кривоватая надпись, процарапанная когтем: «Не трогать. Я сам потом подкручу. — С.»

Сатана замер. Жарделий замер. Ледорубиус замер и попытался телепатически исчезнуть.

Сатана медленно наклонил голову:

— Хм… кто же это мог быть… такая загадочная подпись… буква «С»…

Он поднял руку к подбородку, поглаживая варежку, будто она могла подсказать.

— Может… Самуил?

— У нас нет Самуила.

— Тогда… Саргас? Саргелий? Септуан? Скоморехий?

— Таких тоже нет…

— Тогда это… — он вдохнул, — явная подделка! Вот! Кто-то подписался моей буквой, чтобы подставить меня!

Ледорубиус осторожно сказал:

— Но почерк… ну… он очень похож на ваш…

Сатана мгновенно наклонился к бедолаге так близко, что оба почувствовали, как от его дыхания возникают минусовые ожоги.

— Ледорубиус. Мой почерк уникален. Неповторим. Изящен. Если кто-то смог его подделать — это только доказывает, насколько хитры эти ваши… э… бурдрониты!

— Но вы сами придумали бурдронитов… — пробормотал Жарделий.

Сатана стукнул кулаком по счетчику.

— Вот именно! Настолько хитры, что я даже не помню, как они выглядят! А это уровень…

Счетчик жалобно пискнул, стрелка отвалилась и упала Сатане на ботинок.

Сатана вдохнул. Медленно поднял глаз.

— Это… — сказал он ледяным голосом, — был ты, Ледорубиус.

— Владыка, пожалуйста!

— Молчать! — гаркнул Сатана. — В такую минуту важно найти виновного. И я его нашел. Гениально быстро. Это талант. Не благодарите.

Ледорубиус тихо взвыл.

Жарделий спросил.

— И что теперь?

Сатана расправил плечи, как генерал, которому вручили карту минного поля и сказали: «Ну, иди, развлекись».

— Теперь… — объявил он торжественно, поднимая варежку вверх, — мы приступим к операции по аккуратному, деликатному, невероятно профессиональному обратному скручиванию счетчика.

Он посмотрел на механизм. На провода. На искры. На цифры, показывающие сумму, от которой ангелы пишут жалобы в слезах. На стрелку у своих ног.

И добавил тихо, но уверенно:

— …или хотя бы сделаем вид, что знаем, что делаем.

Он обернулся:

— Ледорубиус, Жарделий! Инструменты сюда!

Пауза.

— И горячий чай. Хотя бы воображаемый.

Сатана прищурился на счетчик, как хирург, который впервые видит пациента и думает: «Ну, тут или я, или он».

Он сделал вдох. Сделал вид, что понимает провода. Сделал еще один вдох — для важности.

— Так-с… — сказал он, наклоняясь. — Сейчас мы… аккуратненько… вернем показания в рамки приличий. Научно. Тонко. Как настоящий специалист.

Жарделий и Ледорубиус переглянулись.

Специалист? В чем? В разрушениях — да. В ремонте — только если случайно.

Сатана протянул варежку к шестеренке. Покрутил. Потянул. Провернул еще чуть-чуть…

И весь счетчик вздрогнул, хрюкнул, искранул, и затем издал звук, будто его одновременно попросили работать сверхурочно без оплаты.

Потом что-то треснуло. Что-то отвалилось. Что-то загорелось, но тут же погасло — в аду холодно.

И наконец, механизм, со всей демонической душой, просто развалился на две половинки, из которых выпала дымящаяся стрелка номер два.

Сатана застыл.

Глаза у него округлились так, будто он встретил налоговую по дороге в отпуск. Он медленно перевел взгляд на счетчик. Потом — на демонов. Потом снова — на счетчик, который теперь выглядел как экспонат выставки «До и после катастрофы».

Глубокий вдох.

— ЛЕДОРУБИУС.

Ледорубиус пискнул:

— Д-да, Владыка?..

Сатана указал на обломки величественным, почти артистическим жестом.

— Вот смотри. Ты видишь, что ты наделал?

Ледорубиус захлопал глазами:

— Я?! Владыка, вы же… вы же сами…

— Не перебивай! — рявкнул Сатана так громко, что лед на потолке обиделся и упал.

— Если счетчик развалился при моем прикосновении — это значит, что он был изначально неисправен. Кто отвечает за технику?

Ледорубиус тихо:

— Я после смены имени еще не проходил инструктаж…

— Вот! — торжественно объявил Сатана, хлопая варежками как судья в лютой форме. — Значит, ты и виноват.

Он покосился на Жарделия:

— И ты это подтверждаешь.

Жарделий уже открыл рот, чтобы сказать, что ничего не знает, но под взглядом Сатаны передумал:

— Да, подтверждаю. Абсолютно техника… э… была… слабенькая.

Сатана удовлетворенно кивнул, как черт, который нашел виновного в радиусе вытянутой руки.

— Так. — Он указал на ворох искрящихся деталей. — Раз ты все сломал… значит, ты и будешь чинить.

Ледорубиус охнул так жалобно, что кусочек льда упал у него с рога.

— Но… я не знаю как!

— Не проблема! — широко улыбнулся Сатана. — Главное — работать с уверенностью. Я только что продемонстрировал технику уверенного прикосновения. Теперь твоя очередь.

Он подмигнул Жарделию:

— Запомни: если кто-то спросит, мы делали тонкую настройку.

Жарделий кивнул, уже мысленно составляя объяснительную.

Ледорубиус тихо подошел к развалинам счетчика, будто это была могила его будущего.

Он поднял половинку корпуса, которая уныло болталась в руках.

— И что мне… делать?..

Сатана драматично раскинул руки и произнес:

— Чини!

— Но как?

— Как все в Аду чинят.

Пауза.

— Ногами! Или молитвами. Но молитвы у нас запрещены, так что остаются ноги.

Ледорубиус опустил уши.

Сатана, вскинув подбородок, добавил:

— А я буду стоять рядом… наблюдать… и руководить. Это важная работа. Я тоже страдаю.

Он положил руку на сердце. Сердце чиркнуло льдом.

Ледорубиус стоял над обломками счетчика, как хирург, которому дали в руки кости динозавра и сказали: «Ну, собери обратно, ты же специалист».

Он уже пробовал дунуть, тронуть ногой, посмотреть сердито, посмотреть умоляюще,
даже попытался пошептать что-то вдохновляющее, но счетчик только искрил и хрипел от стресса.

Сатана стоял рядом, опершись на стол так, будто позировал для картины «Владыка руководит работами», хотя на самом деле прятал варежками дрожь.

Жарделий записывал что-то в блокнот, на всякий случай, чтобы потом было чем защищаться на суде.

И тут…

Дверь в магмотехническую комнату вылетела, ударилась о стену и отскочила обратно с жалобным дребезгом.

Вбежал Мельфурий, главный бухгалтер Ада, тот самый, что обычно ходил как воплощенная примиренность судьбы.
Но сейчас он был белый как снег на Святой Горе (не путать с грязным снегом у входа в Ад — это отдельное явление природы).

— Владыка! Владыкааа!! — завопил он, маша стопкой бумаг, которые уже мерзли в воздухе. — Беда! Катастрофа! Ревизия пришла!

Сатана моргнул:

— Ревизия? Сейчас?

— Да-да-да! — Мальфурий махал руками так, будто пытался улететь от реальности. — От Небесного Энергосбыта! Они говорят… кхм… — он запнулся. — Что… пришел сигнал от счетчика…

Сатана напрягся.

Жарделий перестал дышать.

Ледорубиус уронил половинку шестеренки, которая тут же с ледяным звоном раскололась пополам.

Мельфурий выдохнул:

— …о грубейшем нарушении!

— Каком еще нарушении? — Сатана прищурился, будто хотел испепелить его взглядом, но получился только легкий первичный нагрев.

— Нарушении целостности! — простонал Мельфурий. — У них там детекторы… чувствительные… И они зафиксировали… резкое изменение параметров счетчика!

Сатана медленно повернулся к Ледорубиусу. Посмотрел на него. Потом на счетчик. Потом на Мельфурия. Вернулся взглядом к счетчику.

И тихо сказал:

— Это Ледорубиус виноват.

Ледорубиус взвизгнул:

— Владыка! Но вы же сами—

— Тссс! — поднял палец Сатана. — Сейчас момент, когда нужно говорить меньше, чем обычно. А ты и так говоришь больше, чем желательно.

Мельфурий, трясясь, продолжил:

— Они уже в пути! Свыше! С проверкой! Там три ангельских аудитора и один святой технолог! С протоколами! Со сканерами! Они запрашивают доступ к счетчику!

Сатана застыл. Глаза у него стали круглыми, как две ледышки, которые в ужасе глядят на солнце.

— Три?

— Да, владыка…

— Аудитора?

— Д-да…

— И технолог?

— Самый строгий. У него… говорят… диплом!

Сатана судорожно вдохнул.

Варежки вспотели — в первый раз со времен ледникового периода.

Потом Сатана резко выпрямился, хлопнул себя по груди и произнес:

— Так! Все под контролем! План… план… план будет прямо сейчас придуман!

Он повернулся к демонам, поднял руку и торжественно указал на Ледорубиуса:

— Ледорубиус чинит! Срочно! Немедленно! Он эксперт! Лучший! Признанный мастер!

Ледорубиус прошептал:

— Я? Мастер?..

— Да! — Сатана наклонился, прошипел: — Если ты не мастер — то сейчас станешь.

Пауза.

— А если нет… — он посмотрел на сломанный счетчик, на дверь, за которой ждали ангелы, и добавил философски: — Ну, тогда тебе конец.

Мельфурий дрожащим голосом:

— Владыка… они будут тут через… три минуты…

Сатана поднял обе руки к потолку:

— Отлично! Это именно то количество времени, за которое я… не успею спрятаться.

Ангельская ревизия вошла в магмотехническую комнату, словно три снежные лавины и один сертифицированный мороз. Белые, строгие, с папками и сканерами, от которых у демонов начиналась изжога.

Сатана расправил плечи, вытянулся, улыбнулся — той улыбкой, которая обычно сопровождает слова: «Я абсолютно не виноват, просто все вокруг глупее меня».

Аудитор №1 шагнул вперед.

— Мы получили тревожный сигнал от вашего счетчика. Он зафиксировал нарушение целостности. Пожалуйста, поясните.

Сатана вдохнул ледяной воздух, возвел руки к потолку и произнес:

— Рад, что вы заметили. Наш счетчик сегодня проходит плановый… глубокий диагностический тест высокого уровня. Вы как раз застали фазу «контролируемой структурной декомпозиции».

Ангелы моргнули.

Сатана продолжил, вдохновленно:

— Счетчик — умный, чувствительный, творческий прибор. Иногда он буквально… рассыпается на части, чтобы показать нам свою внутреннюю сущность. Не все понимают такой артистичный подход, но мы в Аду поддерживаем самовыражение техники.

Аудитор №2 хмурится:

— Но он сломан.

— СЛОМАН? — возмутился Сатана, прижимая варежку к груди. — Это? Это — авангардная инженерия. Вы, небесные, все пытаетесь мерить своими ангельскими линейками! А тут — тонкий внутренний мир механизма.

Пока он нагло и поэтически врал, Жарделий глазами молил Ледорубиуса:
«Чини! Ради всего ледяного, ЧИНИ!»

И Ледорубиус — бедняга, паникер, бывший Огнерубиус, переименованный в холодную эпоху — понял, что выбора нет.

Он опустился над счетчиком. Сложил руки. Покрылся инеем от страха. И начал… молиться.

Шепотом. Словами, запрещенными в Аду. С надеждой, которая в Преисподней — уголовное преступление.

— Святые спирали механизма… прости меня, — бормотал он. — Творец металла, укрепи проводок… Дух шестерни, яви чудо…

Жарделий зажал рот, чтобы не завизжать. Мельфурий уже начал писать завещание.

И вдруг…

СЧЕТЧИК ДЕРНУЛСЯ.

Ангелы подняли головы.

Сатана усиленно жестикулировал, отвлекая их:

— Еще я хотел бы показать вам наши отчеты! Очень важные! Вот здесь видно, что… эм… что мы были в рамках лимита… в духовном смысле…

Но счетчик ожил. Он заискрил. Завибрировал. Шестеренки сами собой начали вставать на место. Провода цеплялись друг за друга как перепуганные змеи. Цифры с бешеными рывками вернулись в диапазон «все нормально, честно-честно».

Ледорубиус дрожал, как одноразовый пророк.

Ангел №3 нахмурился.

— Почему счетчик… самовосстанавливается?

Сатана без тени сомнения:

— Потому что мы заботимся! И у нас шикарная техподдержка. Видите, как откликается на любовь? Вот что значит семейный подход в менеджменте Ада.

Он с трудом отвел взгляд от Ледорубиуса, молящегося в уголке.

— Ну что ж, — сказал главный аудитор, глядя на прибор. — Показания в норме. Нарушения нет.

— Я же говорил! — Сатана расправил крылья… ну, плечи. — Магмоточка работает как часы! Как сломанные, но вдохновленные часы.

Аудиторы кивнули, закрыли папки и ушли, не оглядываясь.

Мельфурий рухнул на колени. Жарделий перекрестился чужими жестами. Ледорубиус лежал на полу, дрожа и шепча благодарности духам проводов.

Сатана подошел к нему. Нагнулся.

— Ну что, Ледорубиус? — тихо сказал он. — Совсем плохи были дела, да?

— Владыка… я… я молился…

— Я видел. — Сатана усмехнулся. — Хорошо молился. Даже слишком хорошо.

Он подмигнул:

— За это… я даю тебе награду.

Ледорубиус поднял глаза, полные надежды:

— П-присвоите мне прежнее имя?.. Огнерубиус?..

Сатана хлопнул его по плечу.

— Не-а. Будешь ЗЕМЛЕРУБИУСОМ.

Пауза. Тишина. Грянул где-то вдали унылый звон.

— Зем… ле… рубиус?.. — переспросил он.

— Да! Будешь пахать почву! Копать канавы! Чинить фундамент Ада вручную! Лопата твоя судьба! Греби землю, сын мой, греби — ибо нарушитель молитв должен быть близок к земле, которую он осквернил верой.

Жарделий прошептал:

— Это… повышение?

Сатана усмехнулся, сладко, холодно:

— Конечно. Повышение тяжести труда. А это — самый честный карьерный рост в Аду.

Он развернулся, окинул комнату взглядом и добавил поэтично:

— А теперь… идем греться. Будешь дуть мне на рога.