Влажный мох

Первый день весны 1 года на ферме.

Запись 1. Утро, которое не спросило, готов ли я

Я проснулся от того, что где-то за стеной пела птица. Не громко. Скорее, спрашивала: «Ты здесь?» Я не ответил. Просто лёг на спину и посмотрел в потолок.

Дом дедушки. Теперь мой.

Стены пахнут старым деревом и чем-то сладким — может быть, смолой, может быть, временем. Я не знаю. Зато знаю, что очки за ночь сползли набок, и одно стекло давит на переносицу. Поправил. Мир снова стал чётким.

Вставать не хотелось. Но я встал.

Телевизор работал. На экране — какая-то женщина с бодрым голосом говорила про погоду. «Духи добры», — сказала она. Я не понял, что это значит, но решил ей поверить. В конце концов, если духи добры, может, и день не будет злым.

Я надел комбинезон. Он шуршит на сгибах, но это хороший звук. Рабочий.

Выйдя на крыльцо, я увидел сундук. Робин, наверное, поставила. Или Льюис. Я положил в него всё, кроме косы. Коса пригодится — трава высокая, а я не люблю, когда она путается под ногами.

Перед домом — земля. Чёрная, влажная, пахнет так, будто ждала меня годы.

Я взял мотыгу.

Запись 2. Пастернак и первая усталость

Я посадил пастернак.

Не знаю почему. Наверное, потому что он простой. Не требует многого. Растёт быстро. Как я хотел бы, чтобы и мои мысли росли так же.

Пятнадцать грядок. Мотыжил, бросал семена, поливал. Лейка тяжёлая, вода плещет на комбинезон, но это ничего. К полудню я уже чувствовал, как ноют плечи. Очки запотели от пара, поднимающегося с земли.

Я сел на крыльцо и посмотрел на ряды. Они ровные. Почти.

Осталось 30% энергии. Этого хватит, чтобы погулять, но не больше. Я решил: никакой спешки. Никакой гонки за золотом или урожаем. Я здесь не для этого.

Я здесь, чтобы дышать.

Поправил очки. Взял косу. Вышел за ворота.

Запись 3. Автобус, нарцисс и туннель

Дорога к автобусу пуста. Он стоит, как брошенный зверь — ржавый, молчаливый. Расписание выцвело. Я посмотрел на него, но не прочитал ни строчки. Какая разница, когда никто никуда не едет?

За автобусом я нашёл нарцисс.

Он рос один. Жёлтый, на тонком стебле, чуть наклонённый. Я сорвал его и подержал в пальцах. Пахнет весной. Я сунул цветок в карман — на всякий случай. Может, кому-то подарю. Может, просто сохраню.

Туннель через гору встретил меня холодом. Темно. Сыро. Я прошёл внутрь, и там, на стене, нашёл камеру хранения. Металлический ящик с аккумулятором. Бесполезный пока — электричества нет. Может быть, летом, когда начнутся грозы…

Дальше — решётка. Проход закрыт.

Я постоял минуту, глядя сквозь прутья в темноту. Показалось, или оттуда пахло мохом? Я развернулся и вышел на свет.

Поправил очки.

Запись 4. Площадь, календарь и пустая доска

Город встретил меня фонтаном. Вода журчала, и это был единственный звук. Ни людей, ни собак. Только я и каменная площадь.

Я заметил доску объявлений. Пустая. Ни одного листа. Как будто никому ничего не нужно.

А вот календарь… Календарь оказался полным.

Дни рождения. Праздники. Фестивали. Я провёл пальцем по числам: Винсент, Шейн, миссис Малнер. «Фестиваль Яйца», «Танец Лунных Медведей». Странные названия. Но мне понравилось, что кто-то это записал. Значит, здесь есть традиции. Значит, здесь есть жизнь.

Я поправил очки и вошёл в магазин Пьера.

Запись 5. Магазин, Абигейл и алтарь Иобы

Внутри пахло деревом и ванилью. Пьер улыбнулся из-за прилавка:

— Семена? Рюкзак? Что-нибудь ещё?

Я покачал головой. Потом увидел Гаса и Марни. Поздоровался коротко. Они кивнули.

А потом я заметил её.

Абигейл сидела у стены, поджав ноги. Волосы — сиреневые, как сумерки. Она вертела в руках амулет и смотрела в пол.

— А, это ты, — сказала она тихо. — Знаешь, я раньше часто ходила на ту ферму. Твоего дедушки. Играла там. Сидела в тишине. А теперь она твоя… и я не могу туда просто так зайти. Немного обидно.

Я молчал. Потом достал из кармана нарцисс и протянул ей.

Она удивилась. Понюхала цветок. И почти улыбнулась.

— Спасибо. Ты… не такой, как все.

Я кивнул. Поправил очки.

В дальней комнате я заметил алтарь Иобы. Свечи. Тихий полумрак. Какая-то женщина говорила про фитнес. Я не стал оставаться. Не мои боги. Не мой спорт.

Я вышел на площадь.

11:30. Солнце уже высоко. Ветер тёплый.

Запись 6. Библиотека и исчезнувший смотритель

Я перешёл через каменный мост. Река под ним узкая, быстрая. На другой стороне стояло здание, которое выглядело как библиотека. Я зашёл.

Пахло пылью и старыми страницами.

Гюнтер встретил меня у входа. У него усталые глаза, но голос живой.

— Это музей, — сказал он. — Точнее, был. Прошлый смотритель сбежал. Утащил с собой почти все экспонаты.

Я нахмурился.

— Какой подлец, — сказал я тихо.

Гюнтер вздохнул — будто ждал этих слов годы. Он попросил меня приносить любые редкости: старые вещи, минералы, странные коренья. Взамен обещал награду. Не всегда деньги, но что-то полезное.

Я согласился.

Прочитал одну книгу про удобрения. Вышел.

Поправил очки.

Пора на пляж.

Запись 7. Пляж, Эллиот и разломанная доска

Солёный ветер ударил в лицо. Чайки кричали где-то над волнами.

Я пожалел, что не взял мотыгу — несколько мест на песке выглядели так, будто что-то прятали. Но были только ракушки. Один морской гребешок я поднял и положил в карман.

Потом я увидел дом на берегу. И человека рядом.

— Вы, наверное, новый фермер? — спросил он мягко, чуть театрально.

Эллиот. Длинные волосы, пахнет морем и бумагой. Он живёт здесь, в хижине, пишет роман и смотрит на горизонт часами.

Мы поговорили несколько минут. Он показался мне… правильным. Не громким. Не навязчивым.

Дальше я нашёл разломанную доску. Переход на другой берег. Я прикинул, сколько досок нужно для починки, и мысленно поставил галочку: сделать. Не потому что там что-то ценное. Просто тот берег выглядит красивым. Кораллы в прудиках. Тишина.

— Интересно, почему никто не починил это раньше? — спросил я себя.

Ответ пришёл сам: наверное, никто туда не хотел.

Рыбацкая лавка оказалась заперта. На двери висела записка: «Ушёл на рыбалку. Вернусь завтра».

Я не расстроился. Я никогда не любил рыбалку.

14:30. Я пересёк мост и вернулся в город.

Запись 8. Кладбище, Джас, Хейли и лук-батун

Я решил прогуляться по лесу.

Мимо кладбища — четыре надгробия. Тихих. Забытых. Я сбавил шаг, но не остановился. Не моё это — тревожить чужие тени.

У фермы Марни я встретил Джас. Девочка покраснела, поздоровалась и быстро пошла к дому, сжимая в руках куклу. Я улыбнулся ей вслед, но ничего не сказал.

Потом — Хейли. Блондинка с камерой. Она фотографировала пейзажи так увлечённо, что даже не заметила меня. Я постоял секунду, поправил очки и пошёл дальше.

Мостики из досок скрипели под ногами.

Внизу, у канализационного слива, меня ждал подарок: целые заросли лука-батуна. Я опустился на корточки и начал собирать. Не спеша. Смакуя.

Тринадцать штук.

Когда я поднялся, ноги затекли, но на душе было спокойно.

17:00. Пора домой.

Запись 9. Дорога через заросли и падающий в кровать

Я пошёл короткой дорогой — через ферму Марни.

Она оказалась заросшей. Коса пригодилась. Я махал ей в такт шагам, срезая стебли и пробиваясь к дому через бурелом и камни. Несколько раз пришлось перелезать через поваленные брёвна.

— Какая же моя ферма неухоженная… — пробормотал я, останавливаясь на пороге. — Заросшая. Дикая. Идеальная.

В доме пахло тем же, что и утром. Старым деревом и смолой.

Я стянул комбинезон, бросил его на стул и рухнул в кровать.

Очки так и остались на носу. Я не нашёл сил их снять.

За окном ветер шевелил мох на крыше.

Этот день был долгим. Но не тяжёлым. Я никуда не спешил. Я просто был.

Завтра ветер подскажет, куда идти.