Вларос: Путь Креста

Горнилис встретил Дровона Хормонта привычным утренним теплом – мягкие лучи местного светила Горн пробивались сквозь массивные витражи королевского дворца, окрашивая каменные стены в янтарные оттенки. Двадцать семь лет – возраст расцвета для дварна, момент, когда совершеннолетие позади, но впереди лежат еще сотни лет взрослой жизни. До семисот лет, если боги будут благосклонны.

Дровон потянулся, сбрасывая остатки сна, и тяжело поднялся с постели. Почти двести килограммов мышц и костей – дварны не рождались хрупкими, и Хормонт не был исключением. При росте метр шестьдесят, когда средний дварн едва достигал метра с копейками, Дровона по праву считали гигантом среди своего народа.

За окном, на испытательном полигоне, уже вовсю кипела работа. Инженеры тестировали новую модель гравикорабля – изящное судно длиной метров в двадцать, сверкающее полированным металлом. Антигравитационные двигатели – гордость дварнской цивилизации, технология, что когда-то перевернула космическую промышленность всей Империи.

Дровон наблюдал за маневрами, облокотившись на подоконник. Судно вращалось вокруг своей оси, словно танцор на сцене, демонстрируя маневренность, недостижимую для неуклюжих имперских крейсеров.

– Красиво летает, правда? – раздался голос за спиной.

Дровон обернулся. В дверях стоял Торан, придворный наставник – старый дварн с седой бородой и вечно недовольным выражением лица. Он преподавал Дровону историю, этику и прочие дисциплины, которые принц игнорировал с завидным постоянством.

– Торан, – протянул Дровон, натягивая на себя простую льняную рубаху. – Ты опять пришел меня воспитывать? Я думал, ты уже сдался.

– Твой отец велел передать очередное письмо, – Торан протянул запечатанный свиток. – Владыка Аурум требует, чтобы ты прибыл на Аурус к Собранию Знати. Завтра обсуждают новый договор с Империей по поставкам антигравитационных двигателей второго поколения.

Дровон даже не взглянул на свиток.

– Передай отцу, что я занят.

– Занят? – Торан вскинул бровь. – Чем же?

– Наблюдаю за испытаниями. Видишь? – Дровон кивнул на окно. – Вот это – настоящее дело. Инженеры создают будущее, а Собрание Знати скрипит, как старая телега на каменной дороге. Пусть братья решают политические вопросы – у меня их четырнадцать, хватит желающих. Я не горю желанием присоединяться к их игрищам.

Торан вздохнул – тяжело, устало.

– Дровон, ты пятнадцатый сын Владыки Аурума. Да, до престола тебе далеко. Но это не значит, что ты можешь всю жизнь бездельничать. Твой род – Хормонты. Крест на гербе вашего дома символизирует ответственность, долг перед народом. Ты понимаешь это?

Дровон усмехнулся.

– Крест на гербе? Торан, я понимаю это так: крест – это перекресток. Четыре дороги, и я выбрал свою. Пусть старшие братья грызутся за влияние, как горные козлы за самку. Я предпочитаю не лезть в эту давку.

– Но когда-нибудь королевство может потребовать от тебя большего, – настаивал Торан.

Дровон подошел к наставнику, похлопал его по плечу – дружески, но с легкой насмешкой.

– Торан, мы живем в мирные времена. Сейчас на дворе 1187 год. У нас есть технологии, у нас есть процветание. Так что расслабься, а я… – он улыбнулся, и в его глазах вспыхнула озорная искра, – я пойду к дочке главного инженера. Уралис обещала показать мне чертежи нового двигателя. И не только чертежи.

Торан покачал головой.

– Ты безнадежен.

– Это мое главное достоинство, – бросил Дровон через плечо, направляясь к выходу.

Горнилис был единственной крупной заселенной планетой системы Горн на окраине Королевства Двар – тихий, зеленый мир с невысокими горами и бескрайними лесами. Здесь не было шума столицы Ауруса, не было интриг Собрания Знати. Здесь жили простые дварны: инженеры, ремесленники, фермеры. И Дровон любил это место за его спокойствие, за размеренность жизни, за то, что здесь можно было забыть о королевской крови.

Хормонту нравилось проводить время с Уралис, дочерью главного инженера. Днем они работали с инновационными разработками, а по вечерам гуляли.

Вернувшись в дворец, Дровон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Мысли текли лениво, как река в летний зной. Завтра, наверное, придет еще одно письмо от отца. Снова упреки, снова требования. Снова намеки на то, что пятнадцатый сын позорит древний род Хормонтов. Но Дровон не собирался менять свою жизнь. Зачем? Он был доволен. Здесь, на Горнилисе, у него было все, что нужно: спокойствие, комфорт, интересные люди. Что еще может желать молодой дварн?

– Принц Дровон! – резкий голос разорвал тишину, вырывая его из дремоты.

Хормонт открыл глаза. Перед ним стоял гонец – молодой дварн в военной форме, запыхавшийся, с широко распахнутыми глазами.

– Что случилось? – Дровон выпрямился, интонация изменилась с ленивой на жесткую.

– Тревога! – выдохнул гонец. – По всему Королевству объявлена тревога!

Дровон нахмурился.

– Тревога? Учения, что ли?

– Нет! – гонец покачал головой. – Не учения! На связь не выходит планета Феррос! Вчера поступило последнее сообщение – нападение неизвестных существ!

Дровон замер. Феррос – планета системы Ферр, она расположена всего лишь в двух световых годах от Горнилиса. Там проживало полмиллиарда дварнов.

– Неизвестных существ? – переспросил Дровон. – Каких?

– Не знаю! – гонец задыхался. – Владыка Аурум созывает экстренное Собрание Знати! Всем членам королевской семьи приказано немедленно прибыть на Аурус!

Дровон встал. Внезапно мир вокруг стал другим – тревожным, непонятным. Учения? Нет, гонец не похож на актера. Значит, правда.

– Когда вылетаем? – спросил Дровон.

– Через час! Корабль уже готовят!

Дровон кивнул.

– Иди. Я буду готов.

Гонец убежал. Дровон сжал кулаки. Впервые за двадцать семь лет жизни он почувствовал что-то новое. Не скуку. Не безразличие. А тревогу.

– Наверное, это техническая неполадка, – пробормотал он себе под нос. – Коммуникационная ошибка. Может, буря в космосе помешала сигналу. Все будет хорошо.

Оставив письмо Уралис, что скоро вернется, Дровон отправился к гравикораблю. Прибыв на место, он немедленно приказал пилоту:

– Измени курс. Летим на Феррос.

– Сэр, – пилот обернулся, – приказ Владыки Аурума – немедленно на Аурус. Мы должны лететь в столицу. К тому же, там может быть опасно…

– Понимаю, но сначала Феррос. Нам нужна информация.

– Но Владыка…

– Владыка получит отчет, когда я буду знать правду, – перебил Дровон. – Меняй курс.

Пилот молча подчинился, и гравикорабль помчался через космос с немыслимой скоростью.

До Ферроса лететь два световых года. На стандартных двигателях потребовалось бы две недели. Но королевский корабль оснащался новейшей антигравитационной системой. Поэтому через четыре часа они уже вошли в систему Ферр. И увидели ад.

За окном вспыхнула яркая точка. Дровон вздрогнул. Еще одна. Потом еще. Точки множились, и вскоре небо заполнила целая флотилия кораблей. Неправильной формы, ржавые, похожие на посеревшие останки разбитых судов. Беженцы. Сотни тысяч беженцев, бегущих в неизвестность.

Пилот включил сканер.

– Сэр, они из Ферроса. Попытаюсь установить связь.

Статическая помеха. Потом – голос, срывающийся в панику:

– ...помогите! Боже, помогите! Они везде! Везде! Они пожирают... они пожирают всех! Помогите!

Связь оборвалась.

Дровон встал. Руки дрожали. Он никогда не слышал такого страха в дварнском голосе. Это была звериная паника. Первобытный ужас перед неведомым хищником.

– Сблизиться с одним из кораблей беженцев, – приказал он пилоту.

– Есть.

Когда расстояние уменьшилось настолько, что стало возможным запустить видеосвязь, Хормонт первым кинул вызов.

Командир корабля, худой старый дварн с перевязанной рукой, попытался встать, но тут же упал обратно в кресло.

– Принц... принц Дровон? – прошептал он.

– Что произошло? – спросил Хормонт. – Расскажи мне все.

– Существа... неизвестные. Как муравьи, только гигантские. Трехметровые. С щупальцами, зубами, как пилы. Они вышли из земли внезапно. Казалось, их миллионы. В первый день они окружили столицу Ферроса. На второй день штурмовали ее. Третий день... На третий день мы решили спасаться бегством.

– Сколько погибло? – голос Хормонта был едва слышен.

– На Ферросе? Боюсь, что никто не выжил. Все прошло так быстро. Они убивали и пожирали всех без разбора. Женщин, детей, стариков. Они... они никого не щадят. Это геноцид.

Дровон закрыл глаза. Почти полмиллиарда дварнских жизней испарилось, как утренняя роса.

– Откуда они? – спросил Дровон. – Кто они?

– Не знаю. Никто не знает. Они называют себя... – старик задумался, – сквиги? Да, сквиги. Это все, что мы узнали перед тем, как бежать.

Сквиги. Дровон повторил это слово про себя, и оно врезалось в память, как клеймо.

– Курс на Аурус, – завершив видеосвязь, приказал принц пилоту. – Максимальная скорость.

Еще пятнадцать часов полета. Пятнадцать часов, чтобы осмыслить увиденное. Чтобы понять: война пришла. И никто не был к ней готов.

***

Паника до Ауруса пока не добралась. Горожане еще не знали о надвигающейся катастрофе. Дровон горько глянул на эти безмятежные лица и отправился в дворец.

Владыка Аурум сидел на своем троне – огромном кресле из черного камня, инкрустированном золотом и драгоценными камнями. Когда-то этот трон казался Дровону неземным чудом величия. Теперь он выглядел просто обветшалым, как и весь его мир.

Принц заметил, что отец внешне не изменился, но глаза его потеряли то ледяное спокойствие, что всегда отличало Владыку Аурума. Теперь в них была растерянность. Даже страх.

– Дровон, – отец кивнул. – Хорошо, что ты прибыл. Собрание уже почти в сборе. Отчитайся. Что ты смог узнать о Ферросе?

Это был не вопрос. Это был приказ. Дровон понял: отец уже получил донесения от разведки, но слова молодого сына, побывавшего на месте катастрофы, стоили больше, чем отчеты шпионов.

– Я видел беженцев, – ответил принц. – Десятки тысяч кораблей, спасающихся из системы. Планета полностью уничтожена. За три дня.

Аурум встал.

– За три дня… – повторил Аурум, словно не веря своим ушам. – Значит, это правда… Я надеялся, что они продержатся несколько месяцев. Но три дня…

Владыка подошел к окну и долго всматривался в мирную жизнь столицы.

– Моя разведка доложила, что на Ферросе идет массированное наступление по многим фронтам, – сказал Аурум холодно. – Но падение… Мне еще об этом не доложили, об этом говорили только военные аналитики.

Аурум повернулся к сыну. Его взгляд был как лед.

– Эти существа заплатят за пролитую кровь!

– Что мы предпримем? – спросил Дровон.

– Пойдем, – холодно ответил Аурум. – Собрание ждет.

Собрание Знати заседало в Зале Синего Кристалла – огромном помещении, где стены светились мягким голубым свечением. На протяжении столетий здесь принимались все важные решения Королевства Двар. Но сейчас, после доклада верховного военачальника, здесь уже царила не величественная торжественность, а чистая паника.

Четырнадцать старших сыновей Аурума – каждый из них претендент на трон, каждый со своим мнением – кричали, спорили, обвиняли друг друга в некомпетентности. Министры, военачальники, члены древних родов – все говорили одновременно, все требовали слова. Хаос. Чистый, необузданный хаос.

Дровон сидел в углу, слушая. Его никто не вызывал, никто не спрашивал его мнения. Он был пятнадцатым сыном, не более чем статистом в этой драме.

– ...мы должны атаковать! – кричал Ромон, первый сын. – Отправить полный боевой флот против этих тварей! Покажем им, что такое мощь Двара!

– Ты сумасшедший? – возражал Лудан, девятый сын. – Мы не знаем, как они выглядят, откуда они взялись и как их убивать! Нам нужна информация, а не геройство!

– Информация? – Ромон вскочил. – У нас уже есть информация! Они уничтожили целую планету! Разве этого недостаточно?

– Нам нужна помощь! – вмешался Торгал, двенадцатый сын. – Необходимо запросить боевую поддержку у Влароса.

– Зачем?! – заорал Ромон. – У них нет даже флота!

– А если есть? – спросил Ниран, седьмой сын. – Феррос был колонизирован тысячу лет назад. Мы прорыли глубокие шахты и никого там не встретили. Эти твари определенно прилетели извне.

– Поэтому нам нужна помощь! – требовал Торгал.

– Молчать! – голос Владыки Аурума был как громовой удар. Комната заледенела. – Мы должны демонстрировать не мольбы, а силу. Даже если этот «помощник» – наш Вечный Император. Двар вполне способен защитить себя сам!

Многие сыновья поддержали его криками одобрения. Но Дровон видел, что некоторые – особенно Торгал – сжимали кулаки. Им было не по себе. Но они не посмели выступить против короля.

Дровон встал.

– Отец, – его голос был не громким, но такой четкий, что в зале стало тише. Все повернулись к нему. Четырнадцать старших братьев смотрели на единственного младшего, осмелившегося что-то сказать.

Аурум поднял бровь.

– Дровон? Ты хочешь говорить?

– Да.

– Тогда выступи. Может быть, твоя неопытность даст нам новый взгляд.

Дровон прошел в центр зала. Вокруг сидели четырнадцать его старших братьев и прочая знать, которые смотрели на него с примесью презрения и любопытства. Он был самым молодым, самым неопытным. Но именно это дало ему право сказать то, что другие боялись.

– Братья, – сказал Дровон, – я согласен с отцом. Мы должны демонстрировать силу. Но и Торгал прав. Мы не можем отвергать помощь, когда враг уничтожил планету с чудовищной скоростью.

– Противоречиво, – заметил Ромон.

– Нет. Это не противоречие – это единственный путь к выживанию. Нам нужны две вещи: боевой порядок и поддержка. Одно без другого – смерть. Если мы будем только просить и ничего не делать, Ваалстанин подумает, что мы трусы. Если мы будем только сражаться и не просим помощи, мы все умрем. Но если мы покажем, что готовы драться, и одновременно просим помощи, Император поймет, что это – не просьба, а сигнал о стратегической угрозе.

Собрание замолчало. Дровон почувствовал, что его слова произвели впечатление – пусть не на всех, но на многих.

– Информационного доклада будет достаточно, – заявил Аурум. – Ваалстанину нужно знать, что происходит на окраинах его Империи. Но просить помощи? – голос его стал острым, как сталь. – Никогда. Двар продержится сам. Но если мы упадем, то упадем с честью, а не с мольбой на устах перед Вечным Императором.

Дровон ничего не сказал. Он видел, что отец не слышит голоса разума – слышит только голос гордыни.

– Приказываю провести эвакуацию периферийных миров, – продолжал Владыка. – Всем боевым кораблям развернуться вдоль внешнего периметра. Мы будем сражаться. За каждую планету, за каждый дюйм нашего королевства…

Собрание еще долго бушевало, но Хормонт уже слушал в отдалении, понимая: дело решено. Неправильно, но решено. Он молча вернулся в угол и больше не говорил.

Когда все разошлись, Дровон пошел в личные покои отца. Аурум сидел за письменным столом, изучая карты планет Королевства.

– Отец, – сказал Дровон, – я хочу записаться в армию.

Аурум поднял глаза. На его лице появилось выражение непонимания.

– Что?

– В армию, – повторил Дровон. – Я хочу быть солдатом. Рядовым. Без привилегий, без офицерского чина.

Аурум встал.

– Ты шутишь.

– Нет.

– Дровон, ты мой сын. Твое место здесь. Не в окопах с ружьем в руках.

– Если Королевство не выживет, о каком управлении может идти речь? – спросил Дровон. – Если сквиги захватят Аурус, трон не спасет никого из нас. Лучше умереть воином, чем скрываться в дворце, чувствуя себя трусом.

Аурум молчал долго. Очень долго. Казалось, что эта тишина вообще никогда не закончится.

Потом сказал:

– Ты позоришь имя Хормонтов.

Эти слова нанесли Дровону ран больше, чем любой боевой меч. Но он удержал себя, не показав боль.

– Может быть, – ответил он холодно. – Но я буду сражаться. И если нужно, я умру, защищая наш народ. Это не позор. Это долг.

Аурум отвернулся. Его плечи дрожали.

– Делай, что хочешь. Впрочем, ты всегда делал только то, что хотел.

Дровон развернулся и вышел. Владыка крикнул что-то вслед, но Дровон не остановился. Не обернулся.

***

Учебный центр на планете Доранум, пустынной, холодной, почти безжизненной, был самым суровым. Сюда стекались дварны со всего Королевства, готовые встать на защиту родины. Когда Дровон прибыл, здесь уже было три миллиона новобранцев. Через неделю их стало больше миллиарда.

Дровон смотрел на толпы новобранцев – простых дварнов, фермеров, инженеров, рабочих. Никто из них не умел воевать. Но все были готовы умереть. Это было и вдохновляющим, и ужасающим одновременно.

Первая неделя в учебном центре давалась тяжело. Пробуждение в четыре утра. Бег в полной боевой экипировке через двадцать километров. Потом тир.

– Стреляй! – рычал инструктор Торал – Не медли!

Дровон нажал спуск. Луч энергии вырвался из дула и прошел метра на три в сторону от мишени. Он промахивался раз за разом. Плечо гудело от отдачи, руки дрожали от усталости.

– Хормонт, – подошел инструктор. – ты в птиц стреляешь или в мишени?

– Товарищ инструктор, я думал, мишени летать умеют, – отшутился Дровон.

Торал замер. Потом рассмеялся.

– Летать? Святые звезды! Слушай, королевич, в войне враги не будут тебя радовать. Если не попадешь в неподвижную цель, умрешь сам и убьешь тысячу товарищей. Понимаешь?

– Да.

– Хорошо. Начинаем заново.

Но часы практики не помогали. Дровон все промахивался.

Вечером в столовой Дровон сидел один, глядя в свою тарелку с консервированной кашей. Он чувствовал себя никчемным.

– Хей, королевич, – здоровый дварн по имени Норин сел напротив. – Слышал, ты весь день в тире потел?

Хормонт поднял глаза. Норин был одним из опытнейших новобранцев – служил тридцать лет в домашней гвардии местного боярина, прежде чем присоединиться к армии.

– Да, – ответил Дровон. – Неудачно.

– Да, я видел. Весь центр говорит, что принц не может попасть в неподвижную мишень, – Норин улыбнулся. – Давай я тебе помогу. За день-два ты будешь стрелять нормально.

Дровон медленно кивнул. Впервые за неделю он почувствовал что-то похожее на надежду. Первый друг. Первая помощь в новой жизни.

Обучение продолжалось. Пошли занятия по рукопашному бою. Дварны являлись сильнейшей расой во всей Империи Вларос – их мускулатура, их кости, их биохимия были заточены под силовые нагрузки. Но это не значило, что они были бойцами от рождения. Этому нужно было учиться.

Хормонт хоть и прогрессировал, но медленнее, чем остальные. Его тело было сильным, но разум воевал с инстинктом. Он слишком много думал. Зато мгновенно освоил тактику. Во время учений даже предложил маршрут, сокращающий время и минимизирующий потери.

Три месяца обучения закончились, и новобранцев отправили на передовую. На планету Феррос – туда, где все началось.

Здесь Дровон впервые увидел сквига вживую. Когда дварны заняли позиции, под снегом что-то дрогнуло, и земля ожила.

Из нее вырвалась фигура – двух с половиной метров ростом, триста килограмм чистого адреналина. Биосолдат Альфа. Гибрид скорпиона и паука. Его хитиновый панцирь переливался темными оттенками. Четыре передние конечности заканчивались не просто когтями, а смертоносными клешнями. На спине торчали ядовитые шипы, способные поражать цели на небольшом расстоянии.

Сквиг издал звук – пронзительный, как скребок по металлу, и за Альфой вырвалось неисчислимое множество – гораздо более мелких, но длинных существ.

Гибриды муравья, таракана и человека. Две руки, две ноги, обрывки лиц с множественными челюстями. Их передние конечности держали копья с острыми наконечниками.

– Огонь! – закричал командир роты. – Огонь по фронту! Приоритет на Альфу!

Линия огня вспыхнула. Луч за лучом. Альфа вскрикнула – на ее хитиновом панцире появились ожоги, но она регенерировала, ее кровь останавливалась на глазах. Мелкие сквиги падали, но на их место приходили новые. Их было сотни, тысячи, может быть, миллионы.

– Слева! – закричал Норин, державшийся рядом.

Хормонт повернулся. Мелкие сквиги с копьями обходили позицию с фланга, волна за волной. И тут появился первый убитый. Копье сквига прошило дварна насквозь.

Альфа, раненная четыре раза, все еще быстро двигалась. Она протаранила оборонительную позицию в центре. Четверо дварнов упало только от одного ее прохода.

Первая линия окопов рухнула.

Норин схватил Дровона за рукав.

– Назад! На вторую линию! – кричал его друг.

Они начали отступление. Хормонт видел, как позади них падали товарищи, а сквиги вгрызались в их тела своими острыми зубами.

Вторая линия окопов. Еще огонь. Еще сквиги – они прорывались из земли, как ненасытные муравьи. Может быть, враг замедлился. Может быть, потери были огромны. Дровон не знал. Он был в тумане боя.

И тут возникла боль в боку. Хормонт посмотрел вниз. Копье. Оно прошло сквозь левый бок живота. Боль была острой, всепоглощающей.

– Дровон! – Норин услышал его крик и подхватил его под живот.

Друг начал тащить раненого за третью линию окопов. За ними Альфа все еще атаковала, мелкие сквиги волнами закидывали их позиции. Были слышны выстрелы артиллерии и гул боевых машин.

Но принц потерял сознание прямо в руках Норина. Его последняя мысль была простой: «Я не хочу умирать».

Дровон очнулся на орбитальной станции, курсирующей на окраине звездной системы Ферр. Здесь располагался госпиталь. Его левый бок был забинтован, перевязка была аккуратной, профессиональной. Голова гудела. Рот был сухой, как пустыня.

Рядом с ним лежали еще сотни раненых. Некоторые стонали в полусознании, некоторые спали без движения. Один боец потерял руку. Другой – обе ноги. Третий просто лежал, глядя в потолок пустыми глазами.

Медик – полный дварн среднего возраста – заметил, что Дровон открыл глаза.

– Тихо, – сказал он. – Не двигайся. Копье вырвало кусок мяса, но не затронуло жизненно важные органы. Повезло тебе.

– Сколько... сколько мы потеряли? – спросил Дровон хриплым голосом.

Медик многозначительно промолчал, отведя взгляд.

– А Норина ты знаешь, ты его видел? – спросил Дровон с надеждой.

– Высокий, мускулистый? – медик кивнул. – Да, он цел. Сегодня утром приходил к тебе.

Хормонт почувствовал облегчение. Норин был живым. Его друг выжил.

Через две недели Дровон вернулся в строй. Рана на боку еще болела, но боль была терпимой.

Новые бои следовали один за другим. И Дровон начинал понимать логику войны. Сквиги покидали занятую ими территорию, позволяя дварнам высадиться и закрепиться, а затем массированным ударом нападали со всех сторон, поедая убитых. Выжившие отступали в космос, где было безопасно. И так постоянно.

Сквиги почему-то не покидали Феррос, они закапывались под землю, роя длинные и глубокие норы. Возможно, проблема заключалась в отсутствии космических кораблей. Но тогда возникал вопрос, откуда вообще эти существа взялись? И ответа никто не знал.

Сквиги использовали примитивную тактику: заманивание жертв через иллюзию безопасности. Но при этом часто допускали ошибки. Они атаковали прямо, без хитрости, без стратегии.

Дровон заметил, что можно умело использовать их предсказуемость. Например, устроить засаду. Он предложил эту идею командиру роты, подробно изложив свой план. Тот выслушал, нахмурился, но согласился донести план вышестоящему командованию.

В итоге засада сработала. Дварны уничтожили двести тысяч сквигов и потеряли только пару тысяч бойцов. Цифры были поразительными. Но самое главное, дварнам не пришлось отступать. Это была первая победа.

А Дровон осознал, что его ум дает шанс на выживание. Его способность видеть закономерности там, где другие видели только хаос. Его умение просчитывать врага.

***

Годы проходили, как дни.

Тело Хормонта обросло шрамами – каждый рубец был историей, историей боли и выживания. Левый бок пробит копьем, правая нога покрыта ожогами от кислоты, на правой руке остались следы от многочисленных зубов. Он получил звание офицера.

Норин оставался рядом. Его друг тоже вырос из новобранца в воина. Они понимали друг друга без слов.

С 1191 года война кардинально изменилась. Дровон впервые увидел его – биологический космический корабль сквигов. Огромное существо, словно живой астероид, окутанное щупальцами и шипами, зависло над орбитой Ферроса. Флот дварнов был уничтожен за несколько дней. Боевые корабли разорваны, разграблены, превращены в груды металла.

Началось отступление.

Планета за планетой падала под натиском врага. Дварны отступали, сражались, отступали снова. Каждую планету они оставляли с трудом, оставляли после последнего боя, после последней волны раненых.

Норин погиб в 1193 году. Клешня сквига срезала его голову прямо перед глазами Дровона. Единственный друг, единственный, кто оставался рядом с ним с самого начала войны, мертв.

Дровон почувствовал, как что-то внутри него умирает. Не тело. Душа. Последняя часть того мальчика с Горнилиса, беспечного и наивного.

В 1195 году Горнилис пал. Его родная планета, мирная, со своими лесами, своими инженерами, своей Уралис – все было опустошено. Когда Дровон прочитал отчет, его руки дрожали. Не от боли, а от ледяного ужаса осознания. Все, кого он знал – друзья, наставники, возлюбленная – мертвы.

Отступление продолжалось. Планеты разорялись.

Дровон понимал, что они проигрывают. Он смотрел на карту войны и видел, как границы Королевства сужались день за днем. И скоро дело дойдет до самого Ауруса.

В 1205 году принц вернулся на Аурус как военачальник. Полковник дварнских вооруженных сил. Столица, которую он помнил красивой и величественной, теперь была укреплением. Стены, оборонительные позиции, пушки направлены в небо. На улицах полно беженцев – дварны из павших планет. Дворец Владыки Аурума по-прежнему стоял, но даже он выглядел осажденным, запертым, как клетка.

В городе пахло войной. И пахло отчаянием.

Владыка Аурум принял Дровона в тронном зале. Отец постарел значительно. Его волосы полностью поседели, морщины на лице углубились, спина согнулась.

– Дровон, – поздоровался Аурум. – Рад видеть тебя живым.

– Отец, – сын поклонился. – Я привез отчет о фронте. Ситуация критична.

Аурум кивнул.

– Я знаю. Собрание Знати заседает каждый день. Выступи и расскажи им. Твой голос важен.

Это был шок. Дровон ожидал холода, упреков, может быть, даже ссоры. Но не признания отца.

***

Пятнадцатый сын стоял перед членами Собрания Знати, среди которых были его старшие братья. Некоторые погибли, некоторые пропали. Но основная часть все еще здесь, и все они смотрели на младшего брата с интересом.

– Существа, – начал Дровон, – которых мы называем сквигами, уничтожили двадцать семь планет. Население королевства сократилось с восьмидесяти миллиардов до тридцати пяти. У нас остается двадцать две планеты, и враг медленно, но верно сокращает это число.

– Но мы держимся, – добавил один из его братьев, Ромон. – Наша армия героически сопротивляется!

– Мы только откладываем смерть, – ответил Дровон резко. – Мы истекаем кровью, а враг пополняется резервами из материала, который он хранит где-то в глубинах космоса.

– Что ты предлагаешь? – спросил Лудан.

– Мы должны обратиться к Вечному Императору. Просить не совета, не рекомендаций, а боевого вмешательства. Полного участия Империи Вларос в этой войне.

– Нет! – встал Ромон. – Это позор! Это признание нашей слабости! Мы – дварны! Лучшие воины Империи! Мы сами разберемся со сквигами!

– Какой ценой? – спросил Дровон. – Нет, братья. Гордыня – вот наш враг, не сквиги. Гордыня убивает нас медленнее, но верней. Я видел товарищей, пожираемых заживо. Видел падающие города. И я говорю вам: мы не можем выиграть одни. Это не позор – это реальность войны.

Зал загудел. Одни были согласны с Дровоном, другие согласны с Ромоном. Спор был громким, резким, почти что готовым перерасти в драку.

Владыка Аурум поднялся. Его движение было медленным, тяжелым – движение старого дварна, несущего вес королевства.

– Молчать! – его голос был как гром.

Все присутствующие замолчали.

– Двар – суверенное королевство. И мы не просим. Однако... – Аурум сделал паузу, и в этой паузе было видно его внутреннее сражение. – Однако я разрешаю Дровону отправиться в посольство Империи. Не как официальный посол Двара. Как частное лицо. Если он хочет унижаться, пускай унижается – это будет его позором, не королевства. Пусть просит кого угодно. И я сильно сомневаюсь, что его мольбы дойдут хотя бы до Тайного Кабинета.

Дровон понял намек. Его отец был слишком горд для официального прошения, но боялся, что Двар проиграет без помощи. Поэтому он позволял сыну действовать на свое усмотрение. Если сын будет услышан – чудо. Если проигнорирован – позор падает на него, не на Владыку.

Это была политика гордыни и отчаяния. И Дровон принял это решение. В этот же день он покинул Аурус.

***

Станция «Гарридон» висела в космосе на границе Королевства Двар на расстоянии девяноста световых лет от Ауруса.

Рядом с ней располагался межгалактический транспортный ретранслятор – чудо инженерии, позволяющее в мгновение ока искривить пространство и переместиться к любому другому ретранслятору. Он был единственным в королевстве, поэтому именно здесь, вдали от столицы, располагалось посольство Империи Вларос.

Посол Империи на станции был человеком по имени Максимилиан Кор – старый дипломат, мастер переговоров, человек, который видел падение и восхождение целых цивилизаций. Его кабинет был переполнен документами, картами, голографическими проекциями разных регионов Империи.

– Полковник Хормонт, – произнес Кор, когда Дровон только вошел. – Я ждал вас.

Дварн замер.

– Ждали?

– Ваш отец, Владыка Аурум, отправил мне информационный доклад о ситуации неделю назад, – посол указал на стопку документов. – В нем он также попросил выделить время для личной встречи с вами. Так, о чем вы хотели сказать?

Принц шагнул вперед и положил на стол толстую папку с отчетами, картами потерь, данными о численности врага. Все, что он мог собрать за восемнадцать лет службы.

– Королевство Двар умирает, – сказал Дровон. – За годы войны мы потеряли больше половины населения. За год, может быть за два, Ауруса не будет. Я прошу Империю оказать помощь.

Максимилиан медленно взял документы, пролистал страницы. Его лицо не выдавало эмоций – это было лицо профессионала, который уже видел подобные отчеты сотни раз.

– Ваш отец был более... дипломатичен в своем докладе. Он информировал. Вы просите.

– Отец – король. Он не может просить, – ответил Дровон. – Я – солдат. Я могу. Потому что я уже потерял все. Мой дом, Горнилис, разрушен. Мои друзья мертвы. Моя честь осталась на Ферросе, в крови и грязи. Если я потеряю еще и достоинство – это уже не важно. Главное – спасти тех, кто остался.

Кор отложил документы. На его лице было выражение не жалости, а признания.

– Я вас понял. Мне можете больше ничего не говорить, дел и так полно с этой Сквижской войной. Не только ваше королевство было атаковано. Можете сразу идти в переговорную. Вас уже ждут.

Хормонт не понял. Кто его ждет?

Он зашел в просторную кабинку и осторожно сел в кресло. Нейросвязь была технологией новой, в Королевстве Двар она еще не применялась.

Дровон надел специальный шлем, и его сознание переместилось в виртуальное пространство – чистое, ясное, совершенное. Это было одно из рукотворных чудес света Империи Вларос. Белые колонны, уходящие в бесконечность. Золотые своды, светящиеся изнутри. Пол из полупрозрачного кристалла, под которым плыли туманности.

Принц оказался во Дворце Вечного Императора, а на троне сидел он. Ваалстанин Первый.

Дровон впервые в жизни увидел Императора. Это был человек, но такой человек, на которого не походил никто другой. Его взгляд, повидавший очень многое на свете, испускает необычную давящую ауру, способную смести все на своем пути, а исходит она от незабываемых ярко-оранжевых глаз с необычной волнистой радужкой, полыхающих так, словно там горели звезды. В них буквально плескалось пламя, охватывающее серебристый зрачок, отражающий окружающий мир подобно зеркалу.

– Дровон Хормонт, – голос Ваалстанина был спокойным, мягким, но несущим в себе всю мощь тысячелетий. – Я знал, что ты придешь ко мне.

Дровон упал на одно колено.

– Ваше Величество, – сказал он. – Я прошу вашей помощи. Мое королевство умирает. Если вы не поможете нам, дварны исчезнут с лица космоса.

Ваалстанин встал. Он спустился с трона и подошел к Дровону. Когда Вечный Император смотрел на него, Дровон чувствовал, как его душа раскрывается перед ним, как открытая книга.

– Ты думаешь, что я не знаю? – спросил он. – Ты думаешь, что я не вижу, что происходит на окраинах моей Империи?

– Нет, Ваше Величество, – ответил Дровон, опустив взгляд.

– Я знаю все, – продолжил Ваалстанин. – Я вижу каждый полет сквига, каждый выстрел дварна, каждую жизнь, которая обрывается на войне. Обычно я не вмешиваюсь в дела вассалов, но теперь Сквижская война угрожает стабильности всей Империи. Сквиги уже вторглись в десятки вассальных государств, а дальше придут в центральные миры Влароса. Поэтому я теперь обязан вмешаться. Ближайшие гвардейские формирования в трех месяцах пути от Ауруса. Я отправлю их к вам в помощь вне зависимости от решения Владыки Аурума.

Дровон поднял голову. Надежда. Первая надежда за восемнадцать лет войны.

– Спасибо, Ваше Величество, – сказал Дровон.

– Не благодари меня, – ответил Ваалстанин. – Спаси свое королевство. Удерживай фронт, Дровон. Просто удерживай.

– Мы выдержим, – ответил Дровон.

Ваалстанин повернулся, и его глаза встретились с глазами Дровона.

– Один вопрос, – сказал Вечный Император. – Почему ты не пришел ко мне раньше?

Это был не просто вопрос. Это было обвинение. Ласковое, но безжалостное.

Хормонт молчал. Он действительно не знал, почему раньше не решился. Он пытался убедить упрямого отца, переложить ответственность на него, потому что не верил – никто в Империи не услышит просьбу пятнадцатого принца неудачного королевства. Еще удивительнее, что сторонники помощи Двару до сих пор не убили отца, чтобы получить возможность отправить официальное прошение к армии Влароса. Хотя попытки предпринимались. Сам Дровон такого никогда бы не совершил – такой поступок казался ему предательством чести, которая осталась в его крови.

– Я знаю, – сказал Ваалстанин, словно прочитав его мысли. – Я вижу твое сердце, Дровон. Оно честное. Раненое, но честное. Твой отец – гордец. Он предпочел бы видеть свой народ мертвым, чем согнутым в мольбе перед Империей. Это его величие и его проклятие.

Ваалстанин улыбнулся. Эта улыбка была красивой, но печальной, как закат над мертвым городом.

– Не вини себя. Ты еще молод, Дровон. Но уже мудрее своего отца. И определенно мудрее своих старших братьев. Может быть, судьба неправильно распределила королевскую кровь, назначив тебе рождение пятнадцатым в списке. С другой стороны, именно это позволило тебе познакомиться со мной лично. До встречи.

Нейросвязь разорвалась.

***

Дровон вернулся на фронт с новостью: помощь идет. Три месяца. Всего лишь три месяца надо продержаться.

Но враг не собирался ждать. Через неделю сквиги сосредоточили свои усилия на одну точку – Дарлангскую цитадель. Эта громадная крепость, прикрывающая основные подступы к планете Аурус благодаря огромным противокосмическим орудиям, располагалась на естественном спутнике Аргентус.

Здесь воздух был сильно разряжён, поэтому дышать без специального оборудования было невозможно. Внутри цитадели система жизнеобеспечения поддерживала пригодную атмосферу. Поэтому кроме военных на спутнике никто не жил.

Крепость состояла из семи оборонительных колец, радиус самого большого достигал шестидесяти километров, самого маленького – восьми. В каждом кольце располагалось от пяти до десяти орудий. Гарнизон состоял из пяти миллионов боевых дварнов.

Командующим был маршал Даран Дулит – суровый ветеран, командовавший армиями еще до присоединения Двара к Вларосу. Когда Дровон прибыл в цитадель, маршал встретил его холодно.

– Еще один молокосос, – сказал он, окидывая Дровона взглядом. – Кто ты?

– Полковник Дровон Нордон Хормонт. Меня назначили сюда в качестве советника по тактике.

– Советник? – Дулит усмехнулся. – Мне не нужны советники. Особенно такие молодые. Мне нужны солдаты.

– Я могу быть и солдатом, – ответил Дровон.

Маршал посмотрел на него внимательнее.

– Ладно. Слушай, Хормонт. Враг высаживается на обратной стороне Аргентуса, и мы уже не можем этому помешать. Зато сквиги уже потеряли половину своего флота благодаря нашим орудиям. Приблизиться к Аурусу им не удалось, поэтому первым делом они решили сожрать нас. И если цитадель падет, сквиги окажутся в столице. Их уже никто не остановит.

Дровон понимал критичность ситуации, поэтому немедленно приступил к анализу и разработке плана обороны. Он пришел к выводу: следует оставить три внешних оборонительных кольца. Количество противокосмических орудий, конечно, снизится, и некоторые корабли сквигов смогут прорваться к Аурусу, но полномасштабного вторжения это не вызовет.

Три пустых кольца следовало заминировать. Когда сквиги вплотную приблизятся к четвертому кольцу, защитники взорвут все три внешних. Это значительно сократит численность врага, а сконцентрированные силы дварнов смогут продержаться до прихода армии Империи.

Времени было мало, поэтому сразу после оформления плана Дровон направился в кабинет командующего. Дулит сидел, согнутый над картой, его пальцы дрожали.

– Товарищ маршал, я разработал план обороны Дарлангской цитадели. Ознакомьтесь, пожалуйста.

– О чем он? Кратко изложи.

– Считаю целесообразным оставить три внешних оборонительных кольца. Враг многочислен, но если мы сконцентрируем силы, ограничим фронт…

– Нет, – перебил Дулит. – Мы не станем отступать. За нами Аурус.

– Товарищ маршал, мы не сможем удержать внешний периметр, – настаивал Дровон. – Сквигов слишком много. Если мы отступим за внутренние кольца, сконцентрируем огнь, мы выиграем время.

Дулит, наконец, поднялся. Его глаза были пусты, как окна покинутого дома.

– Ты знаешь, сколько лет я в армии? Уже более шестисот лет. Я воевал, когда твой отец еще был советником в Собрании Знати. Я видел, как горели города один за другим. И каждый раз командиры говорили – отступим, сосредоточимся, подождем помощи. И каждый раз враг следовал за нами. Как хищник. Пока мы не оказывались в углу, прижатыми спиной к стене. Сейчас то же самое.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Я устал отступать. Не будет больше отступлений. Мы удержим все семь колец. Враг узнает, что такое дварнская кровь.

Дровон хотел возразить, но понял: это бесполезно. Дулит был сломлен войной. Его решение было не стратегическим. Это было отчаяние.

Отчаяние, которое будет стоить жизней.

***

Первый день осады. Тьма сквигов ударила по всему внешнему периметру цитадели. Линия огня была непрерывной, но враг продолжал наступать. К концу дня внешние окопы были переполнены трупами – половина из них была сквигов, половина – дварнов.

Дровон дежурил в командном центре цитадели, слушая, как командующий отдавал приказы. Маршал был спокоен, почти равнодушен. Это или признак профессионализма, или признак того, что он уже сдался внутренне.

– Перебросить резерв на восточный сектор, – приказывал Дулит. – Штурм там усиливается.

Восточный сектор. Дровон видел через камеры наблюдения: там сквигов было больше всего. Если враг прорвется там, цитадель упадет за часы.

– Товарищ маршал, – сказал Дровон. – Позвольте мне отвести резерв и организовать оборону на внутренних укреплениях. Мы все еще можем их там остановить.

Командующий посмотрел на Дровона. В его глазах было что-то странное. Что-то сломанное.

– Резерв необходим на внешних позициях, – ответил Дулит. – Здесь решится судьба войны. Не во внутренних укреплениях, а здесь, на стенах цитадели.

Дровон больше не настаивал.

Пятый день осады. Внешние укрепления пали на западной стороне. Враг прорвался внутрь цитадели. Сражения теперь велись не только на открытых площадках, но и в зданиях, где у дварнов практически не было шанса выжить.

Потери дварнов уже составили четверть гарнизона.

Десятый день осады. Сквиги прорвались внутрь первого оборонительного кольца. Сил защитников не хватало, чтобы удержать хоть какую-нибудь точку, им не хватало времени, чтобы перегруппироваться, отступить и занять более выгодные позиции. На поле боя бушевал хаос, и дварны не знали, куда бежать – их окружали в их же крепости.

Одиннадцатый день осады. Последние укрепления пали. Дулит получил донесение: враг уже достиг внутреннего двора цитадели. Остается не более часа.

Маршал посмотрел на Дровона. В его глазах была пустота.

– Ты был прав, Хормонт, – сказал он. – А я нет. Признаю.

Потом Дулит поднялся, вышел из командного центра. Хормонт не видел его больше. Позже он узнал, что командующий вышел на крышу цитадели, посмотрел на врагов внизу и прыгнул.

Хормонт не растерялся и принял командование на себя, но он не повел людей в отчаянную атаку, а организовал эвакуацию выживших через подземные туннели цитадели. Они вели в горы, где располагалась взлетная площадка. Кораблей было немного, но хотя бы несколько десятков тысяч дварнов можно было еще спасти. И отправить их на Аурус, где должен был состояться последний бой.

Пока шла эвакуация, Дарлангскую цитадель сравняли со землей. Символ дварнской мощи, стоящий века, был стерт с лица спутника за одиннадцать дней войны.

И принц остался там, прикрывая отступление.

***

Боль. Боль была везде – в боку, в спине, в голове. Дровон открыл глаза и ничего не увидел. Темнота. Полная, всепоглощающая темнота.

Он попытался пошевелиться. Холод пронзил его сознание. Над ним лежало что-то тяжелое. Камень. Обломок стены цитадели. Дровон был погребен под руинами.

Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Дни? Он не знал.

Дровон попытался пошевелиться еще раз. На этот раз удалось. Он сдвинул один обломок, потом другой. Боль была мучительной, но Дровон еще мог сражаться с ней. Он не сдался.

Через несколько часов (или, может быть, дней) Дровон выбрался из-под руин. Его тело было исковеркано, его левая рука висела неподвижно, правая нога была переломана. Но он был живым.

Вокруг тишина. Абсолютная тишина. Никаких взрывов, никаких криков. Только ветер, гуляющий через развалины цитадели.

Спустя какое-то время над ним прошумел двигатель. Дровон поднял глаза. Корабль. Имперский военный челнок с эмблемой Влароса – крест внутри солнца, пронизывающего тьму. Помощь пришла.

Челнок приземлился рядом. Люк открылся. Из него выбежали гвардейцы Империи в стандартной боевой экипировке.

– Здесь есть раненые! – кто-то крикнул.

Медики прибежали. Они были людьми, не дварнами.

– Твое имя? – спросил командир, пока медики перевязывали Дровона.

– Дровон Хормонт, – ответил он хриплым голосом.

Командир вскинулся.

– Хормонт? Королевской крови? Ты сын Владыки Аурума?

Принц молча кивнул.

***

На медицинском космическом имперском лайнере Дровону выделили отдельную палату. Переломы быстро срастались благодаря современной медицине, но общее восстановление было долгим.

Неведомым образом принц под обломками пролежал больше месяца. Без воды, без еды и без воздуха. Его организм был сильно истощен, но остался жив. Медики что-то говорили про нейпсил, но Дровон не слушал, он был мертв внутри.

Аурус пал, а сквиги отправились дальше разорять то, что осталось от великого королевства. И сопротивление уже никто не оказывал. Дварны сломя голову бежали в другие государства Империи Вларос, спасая свои жизни.

Принца периодически навещал высокий офицер по имени Станислав Ли – начальник группы, которая нашла Хормонта. И сегодня офицер выглядел озадаченным.

– Принц Дровон, – сказал он, – После смерти Владыки Аурума Собрание Знати объявило вас новым Владыкой Королевства Двар.

Дровон смотрел на офицера без видимого интереса.

– Видите ли, в боях за Аурус погибла большая часть членов королевской семьи, – продолжал Станислав, – а остальные считаются без вести пропавшими. Выбор вполне очевиден. Вы – последний из Хормонтов, кого можно найти живым и в здравом уме.

Дровон рассмеялся. Это был горький смех, близкий к рыданию.

– Король? – спросил он. – Над чем? Над развалинами? Над горстью беженцев? Над миллиардами трупов?

– Над Королевством Двар, – ответил Станислав. – Над тем, что осталось от него. И над будущим, которое еще можно спасти.

Хормонт закрыл глаза. Крест. Герб его дома. Четыре направления, точка посередине. Раньше это казалось просто символом. Теперь он понимал, что это крест, который он будет нести до конца жизни.

На следующий день новый Владыка Аурум встал на ноги, он не мог сидеть на месте, потому что война еще не закончена. Дровон даже не обратил внимания, что слишком быстро восстановился. Боли практически не было, а тело вернуло себе прежнюю подвижность.

Несмотря на участие армии Влароса сквиги продолжили опустошать планеты за планетой. Их атаки были внезапны и молниеносны, причем предугадать цель нападения никак не удавалось.

Понадобились десятилетия, чтобы разработать технологии, позволяющие отслеживать космические корабли сквигов, после чего натиск начал замедляться. К 1280 году он был полностью остановлен. Война вышла на долгую стадию изматывающей позиционной борьбы. Враг, когда-то казавшийся непобедимым, теперь был всего лишь проблемой, которую решали силой и терпением.

Хормонт все еще воевал. Все еще командовал. Все еще убивал сквигов. Это была его жизнь, и он нашел в ней смысл, несмотря ни на что.

1604 год принес новые победы. Аурус был освобожден. Знать начала возвращаться на родную планету, но от былого величия Королевства Двар ничего не осталась.

Дровон знал, чего хочет знать. Он знал, что они придут к нему с предложением остаться.

И они пришли.

– Владыка Аурум, – сказал старый боярин. – Королевство может быть восстановлено. Но нам нужен сильный правитель. Нам нужны вы.

– Пожалуйста, останьтесь, – настойчиво вмешался молодой дварн из побочной королевской ветви. – Ваш народ нуждается в вас.

Дровон посмотрел на них – на осколки Собрания Знати, на дварнов, которые хотели вернуть кровати с мягкими подушками, золотые кубки, придворные интриги. Вместо окопов и боевых позиций.

– Нет, – сказал он.

Тишина. Голос Дровона был спокойным, но в нем была железная непреклонность.

– Что вы имеете в виду? – озадаченно спросил молодой боярин.

– Я не останусь на Аурусе, мое место на войне. Вы можете продолжать называть меня королем, можете вернуть себе права, можете восстановить титулы, но это будет ложью. Ложью над пеплом.

Дровон встал. Его спина была прямой.

– Поэтому я официально отрекаюсь от титула Владыки Аурума. Я прошу вас лишить меня данного статуса. Выберите нового правителя из своего собрания – из побочной ветви, из младших сыновей, из кого угодно.

Собрание проголосовало единогласно. Они даже не попытались переубедить его. Они слишком скоро принялись делить сферы влияния, обсуждать восстановление дворцов. Слишком скоро вернулись к своим играм.

Дровон удовлетворенно покинул зал. Никто даже не посмотрел вслед королю, который перестал быть королем. Кроме одного человека.

На заседании Собрания Знати находился имперский посланник. В обычной одежде служащего посольства. Высокий человек с золотистыми волосами и зелеными глазами. Он улыбался. Не насмешливо, но с пониманием.

Посланник подошел к Дровону, когда тот уже собирался вылетать.

– Ты поступил правильно, – сказал он. – Тысячи королей пытались удержать власть, и все они пали вместе со своими королевствами. Ты же выбрал иной путь.

– Ваше Величество, – ответил Дровон, низко поклонившись Вечному Императору. – Я не выбирал никакого пути. Я просто... отпустил.

– Это самый мудрый выбор, который может сделать воин, – ответил Ваалстанин. – Все остальные живут прошлым. Ты же можешь его отпустить. И в этом твоя сила.

Ваалстанин сделал паузу. Его зеленые глаза вспыхнули огнем – истинным, ярко-оранжевым пламенем полыхающих звезд.

– У меня есть для тебя предложение, Дровон.

– Слушаю, Ваше Величество.

– Запишись во Вторую Гвардейскую армию. Не как командир, не как тактик, не как какой-то там советник. А как обычный боец. Рядовой.

Дровон был ошеломлен.

– Ваше Величество, почему? Я могу быть полезен вам в командовании, в стратегии, в…

– Нет. Ты слишком известен. Ты уже стал легендой – Владыка Аурум, который воевал и спас королевство, вернувшись из мертвых. Но эта легенда должна остаться в прошлом. А во Второй Гвардейской нет королей и принцев. Есть только бойцы. Спустя сто лет, когда ты будешь просто рядовым среди тысяч других, никто уже и не вспомнит, что ты был Владыкой. И только тогда ты станешь действительно свободным.

Ваалстанин протянул руку.

– А затем ты сможешь стать одним из моих самых доверенных людей. Тем, кто будет идти со мной в будущее, которое я строю.

Дровон понял. Это была не просьба. Это была честь. И это был путь освобождения от прошлого. Он ответил рукопожатием.

– Я согласен.