Властелин колец но Саруон девушка

Пылающая равнина Горгорот была её царством. Воздух, густой от смрада серы и пепла, был её дыханием. Мерный, назойливый стук бесчисленных молотов с Роковой Горы — биением её черного сердца. Власть здесь была абсолютной, и имя ей было — Саруон-тян.

Не наместница. Не слуга забытого Властелина. Она была Единственной Владычицей Мордора, той, чья воля выковала эту империю тьмы из хаоса и пепла. О ней говорили шёпотом и за стенами Чёрной страны, боясь призвать её образ в своём воображении.

Именно к подножию чёрной, давящей громады её цитадели, Барад-дура, орки пригнали новый скорбный караван. Среди нескольких измождённых людей из Гондора был он.

Зон. Эльф. Изгнанник. Его предали свои же сородичи за сострадание к людям и попытку остановить бессмысленную резню на границах эльфийских владений — те самые кровавые луга, бордели. Теперь его, закованного, приволокли в самое сердце тьмы. Его серебристые волосы были спутаны, а в глазах плескалось не боль, а ледяное, безразличное отчаяние. Он шёл, подгоняемый тупыми наконечниками оркских копий.

— Живей, ушый червь! — прохрипел один из стражей, грубо толкая его вперёд. — Владычица не любит ждать!

Чёрные врата Барад-дура с глухим скрежетом распахнулись, поглотив их. Внутри царил холодный, гнетущий мрак. Воздух вибрировал от низкого гула — голоса самой крепости, пронизанной её магией, её мощью.

После долгого пути их остановили перед огромными дверями из чёрного металла. Два тролля-стража молча раздвинули их.

Зона заставили упасть на колени. Он не поднимал головы, глядя на полированный чёрный пол. Что могла предложить ему та, что была олицетворением всей тьмы Средиземья?

В зале воцарилась тишина. Затем послышались лёгкие, почти неслышные шаги, от которых по спине у каждого пробегала дрожь благоговейного ужаса.

Он увидел сначала лишь подол длинного, струящегося платья цвета запёкшейся крови, а затем и ту, что носила его.

Саруон-тян. Она была высока и прекрасна страшной, ледяной красотой закалённой стали. Её чёрные волосы, убранные в сложную причёску-корону с шипами обсидиана, оттеняли смертельную бледность лица. Но больше всего поражали её глаза — яркие, пронзительно-жёлтые, они пылали абсолютной, безраздельной властью. Это были глаза той, кто сам являлся источником тьмы, а не служил ей.

Она медленно обошла его, изучая. Орк-надсмотрщик, валяясь в ногах, подал ей свиток.

— Эльф, Великая Владычица. Взяли его рядом развалинами. Его родня выгнала за *доброту*.

Саруон-тян молча взяла свиток. Её внимание было приковано к пленнику. Она остановилась перед ним, и весь зал замер в ожидании её слова.

— Подними голову, — её голос был низким, мелодичным, но в нём сквозила непоколебимая мощь, способная сокрушать воли королей.

Зон медленно подчинился. Их взгляды встретились. В его — пустота и вызов. В её — внезапная искра понимания, вспыхнувшая в бездне её собственного всемогущества.

— Зон… — она протянула его имя. — Изгнанник. Не теми ли, кого ты защищал, был предан? Не их ли кровь пролили твои бывшие братья, открывая новые бордели? — Она произнесла эльфийское слово с язвительной точностью. — Они назвали тебя предателем за то, что ты отказался стать палачом. Я же вижу в этом не слабость, а силу. Они сломались и подчинились жестокости своего страха. Ты — нет.

Она сделала ещё шаг вперёд, и холодное сияние её абсолютной власти опалило его кожу.

— Твой бунт против их лицемерия теперь принадлежит мне. Мне не нужны рабы. Мне нужны сильные. Несломленные. **Мои**. Служи мне. Моя воля станет твоим мечом, а твоя непокорённая душа — моим щитом. Мы воздвигнем империю истинного порядка, и лицемерная жестокость твоего народа будет стёрта в пыль.

Она медленно протянула руку, и на её ладони возник символ — пылающий багровый глаз, её личная эмблема, знак её единоличной власти. Воздух затрепетал от сконцентрированной магии.

— Склонись не перед рабством, а перед новой силой. Передо мной. Или сгинь, как сгинула твоя вера в тех, кого ты называл своим народом.

Зон смотрел в эти бездонные жёлтые глаза, видел в них не просто тьму, а признание. Понимание. Его собственный народ показал ему своё истинное лицо. А эта Владычица, источник всей тьмы, видела в его падении потенциал. Это была извращённая милость, но это была милость.

И он, медленно, почти незаметно, кивнул. Не раб. Инструмент. Ученик. Начало чего-то нового и ужасного было положено у ног Единственной Владычицы Мордора.