Властелин Крошек

Война началась не с объявления. Она началась с того, что на Сахарный Утес упала гигантская, вонючая капля клубничного фейри. Для людей это была просто неаккуратность. Для нашей цивилизации — это была химическая атака уровня Чернобыля.

— Рядовой! Отставить панику! Если ты сейчас же не прекратишь выделять феромоны страха, я лично откушу тебе пятую ногу и заставлю жрать её вместо сухпайка!

Я открыл глаза. Точнее, все свои фасеточные линзы. Прямо передо мной стоял огромный, как танк, Муравей-Ветеран. Его левый ус был оторван наполовину, а хитиновый шлем покрывали глубокие шрамы от тараканьих жвал. От него разило такой ядреной смесью агрессии и берсерк-феромонов, что у меня заслезились даже те глаза, которых у людей отродясь не было.

— Сэр, есть отставить панику, сэр! — щелкнул я жвалами, чисто инстинктивно пытаясь отдать честь.

Получилось плохо. Шесть лап — это вам не шутки. Вместо того чтобы приложить лапу к виску, я случайно отвесил себе неслабую затрещину по шлему.

— Вольно, салага, — прохрипел ветеран, презрительно сплюнув каплю кислоты на земляной пол. — Вижу, дихлофосный туман знатно поплавил твой крошечный ганглий. Но раскисать некогда. У нас ЧП государственного масштаба. Наш Великий Двуногий Император... пал.

Я замер.

Стоп. Это же они про меня?! Про того самого парня, который раз в неделю царским жестом сыпал им за плинтус ложку "Русского сахара"?

— Как пал?.. — простучал я жвалами.

— Бездвижно лежит на диване в зале, боец. Великан повержен неизвестным ядом. И эти твари... эти рыжие усатые ублюдки из клана Прусаков решили, что теперь квартира принадлежит им! Они уже захватили Хлебную Гору и ведут осаду Раковины!

Я попытался осознать масштаб трагедии. Мое человеческое тело сейчас просто спит на диване под действием паров отравы. А в это время под моей раковиной разворачивается Вторая мировая, где решается, кто сегодня будет пировать на остатках вчерашней пиццы!

Ветеран схватил меня за грудной панцирь и встряхнул так, что у меня загремели внутренности:

— Ты — элитный штурмовик! Плевать, что ты только что вылупился из кокона! Хватай зубочистку и дуй в строй! Сегодня мы покажем этим длинноусым выродкам, чья это кухня! За Императора! На штурм Микроволновки!

В ту же секунду перед глазами выскочила ядовито-зеленая табличка:

[Задание принято: "Кухонный Блицкриг"]

Цель: Отбить пачку печенья "Юбилейное".

Награда: 15 очков эволюции и звание "Младший Сержант Плинтуса".

Штраф за провал: Вас съедят. И нет, это не метафора.

Ветеран, которого, судя по густому шлейфу запаха пережженного сахара и бензина, звали Сержант Хруст, вытолкнул меня из узкого земляного кармана.

Я ожидал увидеть обычную нору. Ну, знаете, кучка земли, пара ходов, королева сидит яйца откладывает. Но то, что открылось моему фасеточному зрению (которое, к слову, дробило картинку на тысячи мелких шестиугольников, превращая мир в безумный калейдоскоп), заставило мой человеческий мозг завязаться в узел.

Это был не муравейник. Это был нагретый солнцем, гудящий мегаполис в стиле спартанского милитаризма.

Мы находились в гигантском туннеле, пробитом прямо в вековой толще монтажной пены и трухлявого ДСП советского кухонного гарнитура. Сверху свисали колоссальные, по нашим меркам, сталактиты из застывшего жира и вековой пыли. Внизу, по широким проспектам, маршировали тысячи. Нет, десятки тысяч моих новых братьев!

— Дорогу штурмовой элите! — взревел Хруст, не столько звуком, сколько мощным выбросом феромонов агрессии. Шедшие впереди рабочие муравьи, тащившие на спинах огромные (размером с добрый чемодан) куски высохшего кошачьего корма, испуганно шарахнулись в стороны.

Я семенил за сержантом, отчаянно пытаясь не запутаться в собственных конечностях. Шесть лап — это адское изобретение эволюции. Стоит задуматься, какую лапу ставить следующей, как ты тут же заплетаешься и летишь хитиновой мордой в грязь. Пришлось включить автопилот и довериться инстинктам тела. Тело не подвело: оно бодро перебирало лапками, мерно цокая коготками по твердой поверхности.

Вокруг кипела подготовка к апокалипсису.

В боковых нишах, которые Хруст назвал «оружейными цехами», кипела работа. Десятки муравьев-инженеров с помощью едкой слюны и какой-то матери сплавляли вместе обломки швейных игл, канцелярских скрепок и кусочков кошачьей шерсти. Я своими глазами видел, как четыре здоровенных качка-солдата волокли настоящую человеческую зубочистку, на конце которой был намертво закреплен осколок лезвия от бритвы. Это была тяжелая осадная пика.

— Смотри под ноги, салага! — рявкнул Хруст, когда я чуть не наступил на мелкого бедолагу-связиста. Тот бежал с выпученными глазами, прижимая к груди... обрывок зеленой нитки от бекона. Видимо, это был важный кабель связи.

Мы вышли на центральную площадь — огромное плато, образованное стыком двух плинтусов и стены. Здесь пахло так, что у меня едва не закипел ганглий. Запах сотен разных отрядов смешивался в безумную симфонию: страх, ярость, преданность, запах свежей плесени и... чеснока. Видимо, кто-то сожрал остатки борща перед боем.

В центре площади, на возвышении из гигантской (для нас) пуговицы от старого пальто, стоял ОН. Генерал.

Он был вдвое больше обычного солдата. Его панцирь отливал глубоким, матовым черным цветом, а на голове красовался жуткий трофей — высушенная, оторванная голова мелкого рыжего прусака, надетая поверх собственного шлема как корона. Генерал медленно шевелил длиннющими антеннами, сканируя пространство.

— Братья! — его приказ ударил по моим рецепторам с силой бейсбольной биты. Все замерли. Тысячи жвал одновременно перестали щелкать. — Наступили Тёмные Века! Наш Двуногий, пал жертвой коварного Желтого Тумана! Твари из Клана Усатых воспользовались его слабостью. Они осквернили наши священные угодья! Они заняли Хлебную Равнину и установили свой проклятый блокпост прямо возле Источника Живительной Влаги (так они называли текущий кран в раковине).

По площади прокатилась волна яростного стрекота. Муравьи стучали жвалами о плинтус, создавая эффект падающих камней.

— Разведка докладывает! — продолжал Генерал, и от его феромонов у меня по спине пробежал холодок. — На кухонном столе, прямо в священной пачке "Юбилейного", окопался их элитный корпус во главе с Генералом Жирным Рыжиком. Они жрут НАШЕ печенье! Они пьют НАШУ пролитую газировку!

— Смерть усатым! — взревел строй. И я, поддавшись всеобщему безумию, тоже щелкнул жвалами и выдал в эфир струю чистой ярости с нотками клубничного ароматизатора (видимо, остатки того самого фейри еще не выветрились).

Генерал повернул свою массивную голову в нашу сторону. Его фасеточные глаза тускло блеснули.

— Сержант Хруст! Ты привел пополнение?

— Так точно, Мой Генерал! Один выжил после атаки Желтого Тумана. Мозги немного набекрень, но жвалы острые, как бритва!

— Отлично. Бери его и выдвигайтесь к Первой Ножке Стола. Ваша задача — прорвать оборону тараканьих заслонов и закрепиться на Сахарном Утесе. Если не справитесь... я лично скормлю ваши трупы личинкам в детском саду. Вопросы?

Я сглотнул несуществующую слюну. Похоже, шутки кончились. Передо мной разворачивалась не просто драка насекомых. Это была тотальная война на уничтожение за ресурсы моей собственной кухни! И самое обидное — я сам же этот «Желтый Туман» и распылил!

Генерал поднял переднюю лапу, указывая вверх, во тьму, где на немыслимой высоте терялся край кухонного стола.

— Вперед, мои верные воины! За Императора! За Сахар! СМЕРТЬ ТАРАКАНАМ!

Тысячи лапок одновременно ударили по пластику плинтуса. Мы выдвинулись на войну.

Марш по ножке стола напоминал восхождение на Эверест. Только вместо снега под лапами был скользкий, пожелтевший от времени лакированный шпон советского ДСП, а вместо разреженного воздуха — удушливый запах пригоревшего жира.

Мы шли ровным боевым каре. Впереди, выставив вперед грозные жвалы, тяжело топали ветераны вроде Сержанта Хруста. Я пристроился во втором ряду, судорожно сжимая челюстями свое главное оружие — обломок деревянной зубочистки. Правда, Хруст перед выходом знатно её модифицировал: обмакнул острый конец в какую-то липкую и подозрительно пахнущую лужицу на полу.

— Это яд от дохлого паука, салага, — доверительно проскрежетал сержант, заметив мой вопросительный взгляд. — Ткнешь прусака в сочленение панциря — и его парализует на пару минут. Главное, сам не лизни, а то лапки отбросишь раньше, чем увидишь врага.

Я на всякий случай покрепче сжал жвалы.

Подъем казался бесконечным. Мы миновали Зону Забытых Крошек (пыльное пространство за холодильником) и начали карабкаться по отвесной деревянной круче первой ножки. С высоты полутора метров над уровнем пола кухонная плитка казалась далекой бездной. Одно неловкое движение — и ты летишь вниз. А там, на полу, копошились серые пылевые монстры, которые для обычного человека были просто комочками пыли, но для нас представляли смертельную угрозу.

— Всем замереть! — внезапно пронесся по цепи химический приказ Хруста.

Мы застыли, намертво вцепившись коготками в лак. Я вытянул вперед усики-антенны. Воздух вибрировал. Это не был звук, это была низкочастотная дрожь, которая передавалась через саму древесину стола.

Трррррррр… Трррррррр…

— Воздух! — взревел Хруст, но было уже поздно.

Сверху, прямо с края столешницы, на нас спикировало ОНО.

Огромное, лоснящееся, ядовито-рыжее чудовище с мерзким треском расправило кожистые крылья. Обычный домашний прусак. Но с моего нынешнего ракурса это был чертов бомбардировщик Б-52! Его полупрозрачные крылья подняли такую бурю пыли, что половину нашего отряда просто сдуло с ножки стола. Я услышал сухой хруст хитина где-то внизу и отчаянные, полные боли феромоновые крики падающих братьев.

Таракан с глухим стуком приземлился прямо посреди нашего строя, смяв своими шипастыми, бронированными лапищами сразу троих штурмовиков.

— К бою, псы хитиновые! — Хруст первым бросился вперед, выставив жвалы. — Не давать ему подняться! Цельтесь в брюхо!

Итак, началось.

Таракан был невероятно быстр для своей туши. Он завертелся на месте, раздавая удары своими длинными, утыканными острыми шипами ногами. Один из муравьев-ветеранов попытался зайти ему с тыла, но прусак просто наступил на него всей массой. Раздался тошнотворный влажный хруст. Из-под лапы чудовища брызнула густая белесая жижа. Нас мгновенно накрыло волной феромонов ужаса и смерти.

Мой инстинкт самосохранения орал благим матом: "Беги! Прячься под плинтус!". Но человеческий мозг судорожно соображал. Тактика. Нам нужна тактика! Это не просто монстр, это танк. А как побеждают танки? Бьют по гусеницам!

— Хруст! Держите его спереди! — защелкал я жвалами, перекрикивая боевой стрекот. — Я зайду сбоку! Бейте по суставам лап!

Сержант Хруст лишь яростно сверкнул фасеточными глазами и с разбегу вцепился жвалами в шевелящийся ус гиганта. Таракан взвыл (точнее, издал противный скрежещущий звук) и попытался стряхнуть берсерка.

Это был мой шанс.

Перебирая всеми шестью лапами с бешеной скоростью, я рванул по вертикальной поверхности ДСП, обходя монстра с фланга. Мимо меня пролетел оторванный муравьиный кусок головы — битва шла не на жизнь, а на смерть. Прусаки не брали пленных, они просто перемалывали нас в белковую кашу.

Я подбежал к правой средней ноге таракана. Она была толщиной с хорошее бревно и покрыта жесткими, как стальная проволока, волосками. Настоящая бронированная колонна.

Я замахнулся своей зубочисткой, напичканной паучьим ядом, и со всей силы вонзил её прямо в мягкое сочленение между тазом и бедром врага.

Дерево с трудом, но пробило тонкую кожицу сустава.

Таракан дернулся. Его гигантская туша завалилась набок. Ядовито-зеленая кровь (гемолимфа) брызнула мне прямо на шлем, обжигая рецепторы. Враг издал такой яростный скрежет крыльями, что меня буквально отбросило на пару сантиметров назад.

Но яд подействовал! Огромная лапа прусака безвольно повисла, задергавшись в судорогах.

— Получай, фашист, гранату! — проскрежетал я, готовясь нанести второй удар.

Но радоваться было рано. Таракан яростно повернул ко мне свою плоскую, мерзкую морду с длиннющими, шевелящимися усами. В его черных, бездушных глазах отражался маленький я — крошечный муравей с зубочисткой.

И это чудовище явно не собиралось умирать так просто. Оно замахнулось на меня другой, вполне здоровой и очень колючей лапой… Я едва успел выставить перед собой обломок зубочистки, густо смазанный паучьим ядом.

Хрусь!

Дерево разлетелось в щепки, а меня отбросило на пару сантиметров назад, прямо в кучу липкого кошачьего корма. Перед фасеточными глазами поплыли разноцветные круги. В голове зазвенел системный колокольчик:

[Внимание! Прочность хитинового покроя снижена на 40%. Получена контузия]

— Рано меня хоронить, Система! — проскрежетал я, сплевывая налипшую пыль.

Таракан, волоча парализованную моим ядом лапу, яростно рвался ко мне. Он щелкал своими мерзкими, плоскими жвалами, намереваясь перекусить меня пополам. Но в этот момент воздух буквально разорвал яростный, победный клич.

— ЗА ИМПЕРАТОРА! НАВАЛИСЬ, БРАТЬЯ! — это был Сержант Хруст.

Он не просто бежал, он летел! Оттолкнувшись всеми шестью лапами от ножки стола, ветеран аки заправский ниндзя приземлился чудовищу прямо на затылок. И не один. Вместе с ним на спину прусака градом посыпались остальные штурмовики нашего отряда.

Это было зрелище, достойное учебников по военной истории насекомых. Десятки муравьев облепили гиганта, как яростный черный ковер. Они не просто кусали — они действовали как слаженная инженерная бригада демонтажников. Кто-то перегрызал основания крыльев, кто-то вгрызался в сочленения шейных пластин, а Хруст с безумным стрекотом методично отрывал врагу правый ус.

Таракан бился в агонии. Он крутился на месте, пытаясь стряхнуть с себя эту черную смерть, сокрушая своими оставшимися ногами всё вокруг. Но муравьи держались намертво.

Наконец, с протяжным, свистящим хрипом, огромное рыжее тело обмякло. Его крылья судорожно дернулись в последний раз и затихли.

Мы победили. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших и капающей на ДСП ядовито-зеленой гемолимфой.

Перед моими глазами снова вспыхнул зеленый интерфейс:

[Поздравляем! Вы приняли участие в уничтожении Элитного Разведчика фракции "Рыжие Усы". Получено: 25 очков эволюции. Доступна ветка развития: "Кислотный плевок" (ур. 1)]

— Отставить махать усами, салага! — Хруст тяжело спрыгнул с поверженного врага. Его панцирь был покрыт шрамами, а один глаз заплыл мутной жидкостью, но он выглядел довольным. — Ты неплохо себя показал. Настоящий штурмовик. А теперь — вперед. Нам нужно занять Сахарный Утес, пока эти твари не прислали подкрепление.

Мы двинулись дальше. Преодолев последние сантиметры вертикального лакированного ада, наш изрядно поредевший отряд наконец-то выбрался на ровную поверхность кухонного стола.

Я ожидал увидеть здесь пустыню. Но вместо этого я замер от неожиданности.

Оказывается, Генерал не зря ел свой паёк! Пока наш отряд штурмовал первую ножку стола, привлекая к себе всё внимание тараканьей разведки, основные силы нашей армии скрытно поднялись по остальным трем ножкам. И сейчас на краю Сахарной Равнины уже разворачивались в боевые порядки тысячи моих братьев-солдат!

Впереди, на возвышении из гигантской пуговицы, стоял сам Генерал. Он обернулся к нашему израненному отряду и одобрительно шевельнул усами.

Перед нами раскинулась легендарная Сахарная Равнина.

Там, в паре десятков сантиметров от нас, возвышалась открытая пачка печенья "Юбилейное" — колоссальный монолит из углеводов и жира. Вокруг нее были рассыпаны гигантские, сверкающие в свете кухонной лампы белые скалы сахарного песка. Настоящее Эльдорадо. Предел мечтаний любого муравья.

Но что-то было не так. Слишком не так.

— Стоять, — Генерал поднял переднюю лапу, его антенны тревожно зашевелились, сканируя воздух. — Тихо. Слишком тихо.

Я и сам это чувствовал. По всем законам военной логики, здесь должен был быть укрепленный форпост прусаков. Но Сахарный Утес встретил нас абсолютной, звенящей пустотой. Ни патрулей, ни шелеста крыльев, ни запаха вражеских феромонов. Только безбрежное море сахара, которое маняще блестело под светом далекой "звезды" — люстры.

— Засада? — тихо простучал я жвалами Сержанту Хрусту.

— Хуже, — пробормотал Хруст, и от его феромонов пахнуло таким ужасом, какого я еще не чувствовал. — Они не стали защищать периметр. Они ждали, пока мы соберемся все вместе...

И тут стол вздрогнул.

Это не было похоже на шаги человека. Это была тяжелая, ритмичная поступь чего-то огромного и невероятно массивного.

БУМ... БУМ... БУМ...

Из-за гигантской пачки печенья, медленно и неотвратимо, начали выдвигаться ОНИ.

Это были не обычные тараканы. Это были Мумаки тараканьего мира. Пятеро огромных, черных лесных клопов-щитников, которых люди ласково называют "вонючками". Для нас они выглядели как живые, бронированные крепости. Их панцири были настолько толстыми, что их не пробила бы ни одна зубочистка.

Я обомлел от наглости и тактической мысли врага. Прусаки-инженеры умудрились с помощью слюны и паутины намертво приклеить к широким и плоским спинам этих клопов-титанов пустые спичечные коробки! Настоящие боевые башни! На их крышах, придерживаемые засохшей слюной, стояли тараканьи лучники, готовые плеваться едкой кислотой через прогрызенные в картоне бойницы!

Пять живых титанов, каждый из которых мог одним движением раздавить весь наш батальон. Они медленно шли на нас, сотрясая весь кухонный стол.

В нашем строю началась паника. Молодые муравьи в ужасе попятились назад, к обрыву стола.

Но в этот момент вперед выбежал Генерал. Он запрыгнул на самую высокую сахарную скалу и его боевые, яростные феромоны буквально заставили нас застыть на месте.

— СТОЯТЬ! — взревел Генерал, и его химический приказ эхом отдался в головах тысяч солдат. — НЕ ОТСТУПАТЬ! ВСЕМ ПОСТРОИТЬСЯ! ВЫРОВНЯТЬ ШЕРЕНГУ!

Тысячи муравьев, преодолевая дикий первобытный ужас, начали смыкать ряды. Шесть лап к шести лапам. Жвалы к жвалам. Я, Сержант Хруст и выжившие штурмовики встали в первый ряд, прямо напротив центрального клопа-танка.

Генерал выставил вперед свою боевую пику из швейной иглы и указал прямо на наступающих гигантов.

— ВСТРЕТИМ ИХ ГРУДЬЮ, БРАТЬЯ! ПОКАЖЕМ ИМ СИЛУ ХИТИНА! В АТААААКУУУУУ!!!!!

И вся наша многотысячная черная лавина с безумным, яростным стрекотом сорвалась с места, несясь навстречу неминуемой гибели.