Властелин Земли

Игорь Поляков

ВЛАСТЕЛИН ЗЕМЛИ

Книга первая

РАС

Пролог

Ноябрь 2026 года

— Сучьи дети! Давайте, идите сюда, еще чуть ближе, - пробормотал сержант, прильнув щекой к прикладу калашникова и поймав в прицел ближайшую фигуру цвета хаки, - я так просто не сдамся!

Серое небо с тяжелыми тучами. Непрерывно моросящий дождь. Лучшее время для быстрого штурма из-за отсутствия птичек в небе. Но, похоже, именно сегодня удача отвернулась от них.

Бой в окружении продолжался уже около часа. На поляне у берега реки убитые тела врагов. Но и у них потери - из пятерых бойцов штурмовой группы он остался один. Близкий друг, с которым он прошел через множество битв, лежал рядом мертвый. Командир группы, лейтенант, погиб один из первых.

Пробитая пулей левая рука с наложенным жгутом висит плетью. Но хуже всего то, что патронов мало. А враг повсюду – спереди и справа. Их не было только слева и сзади из-за того, что там спокойно несла свои воды широкая река.

Сержант посмотрел на последнюю гранату, которая лежала рядом на траве.

Его путь к другу.

Он снова перевел взгляд на прицел.

Чтобы увидеть, как из лесной прогалины выезжает БМП, за которым бегут пара десятков солдат. Жаль, на всех патронов точно не хватит, а, значит…

А ничего это не значит.

Указательный палец правой руки лег на курок.

И еще - боковым зрением он увидел то, чего не может быть. И невольно сразу переместил взгляд туда.

Слева из воды медленно поднималось что-то необычное, обтекаемое, серо-стальное.

Словно крыло самолета. Или огромный бумеранг. Большой угол, заостренный нос, округлое завершение крыла. Выпуклый сверху, плоский снизу.

Вражеские солдаты тоже это увидели. Часть из них залегли, направив стволы автоматов в сторону необычного объекта. Но некоторые из них даже не пригнулись перед неведомой опасностью, стоя под защитой остановившейся бронемашины и с удивлением глядя на необычный объект.

А то, что это была реальная опасность, сержант понял сразу.

Затаив дыхание, он смотрел, как с зависшего над рекой серого бумеранга стекает вода. Как во внезапно наступившей тишине бесшумно открывается небольшой по размеру боковой люк, из которого стремительно вылетает что-то, похожее на рой пчел.

Тихих и быстрых.

То, что было дальше, навсегда отпечаталось в его памяти.

«Пчелы» из бумеранга разлетелись по поляне, пробивая тела солдат навылет. Их не останавливали ни кевларовые бронежилеты, ни броня БМП, ни каски на головах, ни автоматы, которыми некоторые солдаты пытались загородиться от быстрой смерти.

Не было никакого хаоса – каждая «пчела» искала и находила свою жертву. Убив одного, сразу же искала другого, не совершая никаких лишних движений.

И самое главное – безумная скорость. Они летали настолько быстро, что почти все вражеские бойцы не успевали заметить смерть.

Те, что стояли, умирали, еще не долетев до земли.

Те, что лежали, гибли, не успев нажать на курок.

Те, что повернулись в попытке убежать, падали замертво лицом вниз.

Те, кто находились внутри бронемашины, превратились в кровавое сито вместе с БМП.

Сержант, вспомнив, что надо дышать, вдохнул воздух, пропитанный запахом крови, копоти и пороха.

И увидел перед собой «пчелу».

Зависшее перед его лицом сравнительно небольшое пулеподобное образование с округлым наконечником и двумя малюсенькими крылышками.

Чуть больше, чем крупная муха.

Чуть меньше, чем автоматный патрон калибра 7,62.

Словно мыслящий маленький самолётик, который изучающе смотрит на него.

Словно прощупывает его сознание и размышляет – убить или пощадить.

В следующее мгновение он стал вертеться вокруг своей оси, словно наконечник дрели, а потом исчез, просвистев у щеки. Сержант повернулся вслед, чтобы увидеть, как он догнал убегающего вражеского солдата, пробив его тело.

Боковой люк серо-стального монстра снова открылся.

Рой быстро и дисциплинированно залетел внутрь.

Огромный бумеранг погрузился в воду.

Поверхность реки разгладилась, словно ничего и не было.

Всего несколько десятков секунд, и – бой окончен.

Приподнявшись на правом локте, сержант посмотрел по сторонам. Затем встал на дрожащие ноги, крепко держа в правой руке автомат.

Ни живых, ни раненых.

Двухсотых не меньше роты.

Истекающая дизелем дымящаяся безжизненная бронемашина с пробитыми шинами.

Кровь и смерть.

Тишина, покрытая мелкой рябью речная гладь, монотонный дождик и серое равнодушное небо.

На мертвой поляне он был один.

Глава 1

Август 2009 года

Жизнь и смерть – это же так смешно

Они считают себя бессмертными. Наивные и убогие. Я точно знаю, что любая жизнь на планете Земля имеет свой предел. Жизнь – конечна. Река-время течет, медленно преодолевая пространство, но иногда может ускориться до бурного потока.

Вопрос лишь в том, почему это происходит?

Кто или что ускоряет время?

Здесь и сейчас этим ускорителем буду я. Но - в этой «обхохочешься до колик в животе смешной жизни» могут быть и другие причины для мчащегося вскачь времени. В любом случае, это неважно. И - не смешно.

— Глянь-ка, даун идет.

— Славненько, а то уж я заскучал.

— Щас повеселимся!

Молодые жизнерадостные голоса. Стремительно темнеющий вечер. Брошенная людьми недостроенная многоэтажка невдалеке от спального района.

Их трое, а я один.

Они уверены и довольны, я - спокоен и целеустремлен.

Было бы проще и удобнее, если бы у меня в руке было настоящее оружие, но – то, что я сжимаю в каждой руке за спиной, станет оптимальным вариантом для убийства. В этой реальности, в этой ситуации, в этой смешной до жути жизни.

Здесь и сейчас.

В тишине летнего вечера.

В пустоте этого пространства.

Как думает мой друг-хохотун - в этой жутко смешной жизни.

Они подходят ближе. И – я улыбаюсь. Той самой обычной улыбкой, которую все принимают за идиотскую.

В какой-то степени они правы – пустая улыбка всегда безумна. Но никто и не говорил, что сегодня мой разум в оптимальном состоянии.

Я терпеливо жду, не обращая внимания на глумливые слова и смех.

Я жду, когда они подойдут максимально близко.

Я созерцательно-улыбчив. Я позволяю им думать, что беззащитен и слаб.

Оценив ситуацию, вижу, что двоих буду убивать так, как задумал, но у третьего есть особенность расположения сердца в грудной клетке, из-за которой высока вероятность неудачи. Да, это один из вариантов анатомической нормы, но здесь и сейчас эта незначительная аномалия может привести к промаху. Поэтому придется использовать запасной план.

Когда приходит время, двое из них даже не успевают испугаться. А третий – всего лишь удивлен: да как же так, быть такого не может!

Быстрые и уверенные движения. Безукоризненная точность удара. Почти мгновенная смерть.

Никаких лишних звуков, кроме редких криков торжествующей радости из открытых окон ближайшей хрущевки.

Глядя на мертвые тела, слушаю тишину.

Спокойно оглядываюсь: ночная тьма практически полностью окутала забытый людьми недострой. Справа и слева густой кустарник. За спиной еле заметная тропа, ведущая к дырке в ограде.

Нагнувшись, подбираю выпавший из левой руки баллончик. Друг бы даже не подумал об этом, но я знаю - нельзя оставлять улики.

Я сделал это. Пусть не совсем сам, а используя тело моего нового друга. Но разве это имеет значение. Я открыл дверь, чтобы показать ему то, что мы сделали. Думал, что услышу идиотский смех, но, нет - только гулкое эхо пустых комнат.

Надеюсь, что у меня всё получилось так, как я задумал. И пусть его отец уже никогда этого не увидит, я вижу, что мой хохотун счастлив. Он думает о том, что его отец гордится им.

Да, именно для этого его отец когда-то подарил ему «Макаров». Пистолет был ненастоящий, пластмассовый, но – порой невысказанная мысль лучше любых слов скажет о несказанной мечте.

Папа подарил ему не только жизнь, но еще подсказал, как стать сильнее и защитить себя от унижений и побоев. А я всего лишь проложил путь к этой мечте. Я дал ему то, что он хотел.

Я ухожу так же тихо, как пришел.

Тем же путем.

Через то же пустое пространство.

С той же идиотской улыбкой на лице.

Оставив своё оружие в телах поверженных врагов.

***

Капитан Петров, прибывший на место преступления одним из первых, смотрел на тела трех парней. Жаркое солнце уже стояло над головой. Окна заброшенного недостроенного здания зияли пустотой. Явно не будет никаких свидетелей. Да и то, что их обнаружил какой-то бомж так быстро после убийства, уже большая удача.

Похоже, они даже не сопротивлялись – покорно дали себя убить. И это было удивительно. Молодые здоровые парни должны были сопротивляться. И они вполне могли дать отпор убийце. Или – убийцам. Но никаких следов борьбы. Или какого-либо мало-мальски сопротивления. У одного в груди в области сердца торчит орудие убийства, у другого на груди красная точка, а в руке он сжимает что-то похожее на вязальную спицу. А третий получил свою спицу в левый глаз.

— Максим, - спросил капитан, - я правильно понимаю, что они убиты вязальными спицами?

— Похоже, что да, - кивнул эксперт. Опытный криминалист, давно работающий в милиции, часто помогал капитану раскрывать преступления, поэтому следователь всегда советовался с ним по любым вопросам следствия.

— Точнее скажу, когда смогу изучить их в лаборатории. Хотя, если посмотреть на то, что зажато в руке у того парня, - Максим показал на второго убитого, - то без вопросов, это стальная вязальная спица, которую хорошо заточили.

— Ничего подобного никогда не видел, - вздохнул Петров, - заточка из стальной спицы. Неожиданно.

— Да, я тоже не видел.

— И почему они не сопротивлялись? Молодые, здоровые парни, и дали себя убить?! – задумчиво пробормотал капитан.

— Чтобы убить спицами, нужно иметь определенные навыки – точность, быстрота, уверенность и спокойствие, - пробормотал Максим, фотографируя тела, - скорее всего, уже был вечер, сумерки, но наш убийца точно вонзил спицу в глаз третьей жертве. Это не каждый сможет.

— Ну, и как думаешь, кого мне искать?

Максим пожал плечами. Убрал фотоаппарат в чехол. И через пару секунд сказал:

— Ну, я бы предположил, что кого-то, кто в сумерках с дальнего расстояния сможет из ружья попасть белке в глаз.

Увидев удивленный взгляд капитана, он добавил:

— Ну, это я выразился как бы образно. В вечерних сумерках сделать три точных и быстрых движения сможет далеко не каждый. По сути, у него было пара-тройка секунд на убийство, потом парни стали бы сопротивляться и бороться за жизнь. И еще – наш убийца мог во время удара в грудь попасть спицей в ребро, но мы видим, что оба удара нанесены точно в область сердца, думаю, спица наверняка прошла между ребрами. И если один раз нанести такой удар – это, может быть, повезло, то дважды – это уже или отточенное долгими тренировками уникальное мастерство. Или неведомая нам магия. Особенно учитывая то, что на убитых футболки, которые закрывают грудь и межреберные промежутки не видны. Но, я реалист, я не верю в магию. Поэтому ищи, Петя, опытного и тренированного убийцу.

— Ладно. Понял. Жду от тебя подробный отчет.

Капитан вздохнул и посмотрел на пятиэтажки в отдалении. Вряд ли будут свидетели, но надо попытаться. Он уже отправил туда оперативников, но лучше самому сходить и поговорить с людьми. Иногда даже пустяшная мелочь становится началом нити, ведущей к убийце.

Двор старой хрущевки почти пуст. На лавке у третьего подъезда курит пожилой полный мужик. Капитан подошел, поздоровался и представился.

— А я Семенов Алексей, - кивнул в ответ мужик, - один из ваших уже говорил со мной. Окна моей квартиры выходят на ту сторону, где стоит недострой, но я вчера никакого шума там не слышал.

— И ничего необычного не было?

— Нет. Но, опять-таки, я же у окна не стоял. Вчера вечером был футбол, я его смотрел.

Алексей выдохнул табачный дым и с радостью в голосе сказал:

— Спартак с Карпиным опять выиграл. Молодцы!

Капитан обреченно вздохнул – как он и предполагал, никто и ничего. Он посмотрел по сторонам. Заметив медленно бредущего парня, спросил:

— А это кто?

Мужик повернулся, глянул и ответил:

— А, это - Витёк. Аутик он. Безобидный дурачок. Живет с матерью в четвертом подъезде.

— Аутист, что ли?

— Ну, да.

— Может, он что-то видел?

— А вы спросите у него, - хохотнул Алексей, - может, что и скажет. У него бывают просветления, но чаще всего он живет в своем воображаемом мире.

— Витёк, это я, дядя Алексей, иди сюда, - крикнул мужик и сразу загасил сигарету, после чего пояснил, - он не любит табачный запах, никогда не подойдет, если я с сигаретой.

Капитан смотрел на парня, который шел к ним, держа руки перед собой и глядя в сторону. Привычно прикинул возраст, по внешнему виду, наверное, где-то около четырнадцати-пятнадцати лет. Худой, невысокий. Темная футболка, старые потертые джинсы, открытые сандалии.

— Витя, я капитан Петров из милиции. Ты вчера вечером ничего необычного не видел?

Голова парня повернулась на голос, но глаза продолжали смотреть в сторону.

Пальцы на руках переплелись и сжались.

Кадык на горле дернулся.

— Что-то ты ничего необычного не видел.

Голос по-детски звонкий, но слова Витёк произносит медленно, вязко. Сразу после произнесенной фразы он неторопливо повернулся и пошел в сторону.

— Это он так всегда, когда о чем-то его спрашиваешь. Про себя говорит так, словно со стороны, - Алексей с улыбкой перевел ответ, - ну, и постоянно слова повторяет, которые слышит.

— А мать его где?

— На работе, наверное. Она в столовке работает в паре кварталов отсюда.

— И что, он без присмотра весь день, что ли?

Алексей пожал плечами:

— Так, безобидный же он. Обычный аутик. Все его знают. Они с матерью здесь уже двадцать лет живут. Что за ним присматривать-то.

Капитан покачал головой и, увидев выходящего из первого подъезда оперативника, попрощался с Алексеем.

***

Жизнь и смерть – это же так смешно.

Я смеюсь, и слышу свой смех. Я смотрю на свою раскрытую ладонь, и вижу в руке пистолет. Это «Макаров», который подарил папа. Это было так давно, что я помню только его глаза.

Или я не хочу вспоминать лицо отца.

Мои воспоминания, как сон, приходят хаотично. Я закрываю глаза, пытаясь окунуться в тайники памяти, но нахожу лишь пустые комнаты – гулкие помещения, в которых мой смех звучит громко, увеличивая свою силу за счет отскакивающего от стен звука.

Я вспоминаю о смерти – и мне смешно.

Я начинаю хохотать, когда натыкаюсь в пустоте памяти на жизнь.

Только день, а они уже вчерашние трупы обнаружили. Быстро. Мы предполагали, что этот момент наступит значительно позже. Впрочем, ничего страшного. Да, и неважно это. Никаких следов нет, на меня никто не подумает. Как, такой, как я, сможет убить троих крепких парней?!

Милиционер-капитан такой же, как все. Задает вопросы, словно разговаривает с дебилом. А другие милиционеры даже не стали со мной разговаривать, зачем время тратить на урода.

Отойдя на приличное расстояние от дома, задумчиво созерцаю раскидистый тополь. Размышляя о той жизни, что была раньше.

И о том, как всё изменилось сейчас.

Раньше я был один. Теперь нас двое.

До этой весны я был безумно одинок, а мой мозг пытался вырваться из накрепко запертой костной клетки черепа. Я не помню, как это произошло, откуда он пришел, но - начиная с этой весны, мой новый друг настежь открыл запертую дверь, предложив целый мир в обмен на соседство.

Почему бы и нет – вдвоем веселее. Теперь мы на пару хохочем над жизнью.

И над смертью.

Раньше я даже не думал, что смогу стать тем, кем мог бы гордиться мой отец.

Сейчас я уверен в том, что нарисованный пистолет Макарова может стать реальным оружием в руке мастера.

И что самое замечательное – теперь можно мысленно говорить с другом, обсуждая разные интересные темы.

Например, о том, что люди ненавидят неполноценных уродов. Пусть даже они просто жалеют или игнорируют таких, как я. Или о том, что мы можем сделать вместе, чтобы защититься от опасного мира.

— Можно мне в следующий раз пистолет Макарова. Настоящий. Чтобы я прицелился и убил тех, кто смеется надо мной.

— Нет, пока нельзя. Но в будущем, да. Ты сможешь убить всех, кто смеется над тобой.

У друга приятный голос. Спокойный. Тихий. Уверенный. Я легко распознаю нотки жалости, брезгливости и ненависти в голосах людей, но друг разговаривает со мной на равных.

Он такой же, как я.

Он умнее, чем я.

Он сильнее, чем я.

Улыбаюсь, глядя на раскидистый тополь с большими темными листьями, и спрашиваю:

— Почему сейчас нельзя?

— Пока рано открываться миру. Людям не зачем знать, что ты не один.

— Наверное, ты прав. Я подожду. Однажды придет время, когда я смогу прицелится из пистолета Макарова?

— Конечно. Это время обязательно придет. Думаю, долго ждать не придется.

Иметь такого друга – это самое замечательное, что произошло в моей жизни.

Развернувшись, я иду в сторону своего подъезда. Хватит, нагулялся. Надо полежать, подумать. Да и скоро мама вернется с работы на обед.

На лавках у дома пусто. Милиционеры ушли. Алексей тоже. Он хоть и добрый, но, как и остальные, заслуживает смерть только из-за того, что считает меня дебилом. Отсутствие людей вовсе не означает, что меня никто не видит. Я знаю, что окна дома – это широко открытые глаза. И растопыренные уши. Всегда кто-то из жителей смотрит наружу из своих квартир.

Я иду медленно. Смотрю в сторону. Шевелю губами, словно о чем-то мысленно говорю. Сжимаю пальцы рук, хотя нестерпимо хочется ковырять ногти. Это друг меня научил – веди себя так, как всегда, чтобы никто не замечал, что ты изменился.

Никогда никому не показывай, что изменился.

А я изменился. Очень сильно изменился.

И сам ужасно рад этим изменениям.

Безумно хохотал, глядя в зеркало, где я настоящий.

А кем был, я уже почти забыл.

Отец бы мной гордился. Пусть даже его уже давно нет в мире живых.