Власть подворотен

Тело — Это ножны для клинка духа.

«Чэн Чжунвэй».

Я сидел на кровати, что стояла рядом с большим окном. В палате, куда меня перевели полторы недели назад, было шумно и пять занятых коек в комнате не давали мне забыть, где я нахожусь.

Тут был собран разный возрастной контингент больных. Рядом с моей койкой лежал парень восемнадцати лет с такой же, как у меня травмой головы. Его состояние было таково, что он сам не мог встать с койки и дойти даже до двери. А его сосед по койке, был после аварии с многочисленными переломами и ушибами, также лежал лёжкой и постоянно стонал во сне. Три другие койки были заняты куда более подвижными и здоровыми людьми.

Двое среднего возраста мужчин шли на выписку, и вовсю играли в карты с третьим пожилым мужчиной в клетчатой фланелевой рубашке с гипсом на всю ногу. От них и был основной галдёж в палате.

Оторвавшись от созерцания снегопада за окном, я нащупал костыли и, сунув их подмышки, аккуратно встал на ноги. Тело тряслось в немощи, а я, сжимая зубы, тихо поковылял на выход из палаты.

Целую неделю я свыкался с мыслью, что прожитые мной годы были всего лишь плодом моего воображения. Об этом свидетельствовало буквально всё. Число и год на календаре. Моя атрофия всего тела из-за двух месяцев лёжки и потребления еды через трубочку. Сама травма головы, что повлекла за собой сильное ухудшение зрения, и частичный паралич левой ноги, которая к тому же почему-то жутко болела. Ну и последний штрих на торте — это то, что ни Миланы Андреевой, ни Григория Вишинкова не существовало в принципе, как и Федерации боевых искусств и всего скрытого города. Это я узнал, когда мои родители притащили мне на третий день ноутбук, и я смог всё сам проверить.

Да и той силы что звалась «Ки» я также не чувствовал, хоть и помнил всё, чему обучался в своей иллюзии жизни, пока прибывал в коме.

Но вот только я остался таким же, как и в своей фантазии. Не было того Александра Волкова, что был до травмы головы. Тут был уже тот Александр, что убивал людей и сражался в сотнях боях не на жизнь, а насмерть. От моего взгляда вздрагивали молодые медсестры, что кололи мне уколы, а мой лечащий врач после общения со мной назначил мне поход к психиатру, который в свою очередь щедро одарил меня антидепрессантами.

В своей приобретённой манере анализировать ситуации и события, я понял. Да, я был в коме, да, для всех прошло кроме меня всего два с половиной месяца, и я всё тот же прежний студент второго курса от которого летом ушла девушка. Не было тех людей, с которыми я сражался, как и тех, кого я любил. Но я вернулся тем, кем я стал, пройдя путь боли и бесчисленных передряг.

Все знания были при мне, даже мой корявый корейский язык. Вот только больше не было той родной энергии «Ки», что наполняла меня с ног до головы. По факту у меня были знания, что возможно так и останутся просто памятью, так как я не был уверен, что их можно было применять без той чуть ли не магической энергии, что осталась только в моём подсознании.

Передвигаясь по коридору на костылях, я щурился, дабы ни в кого не влететь. Проходя мимо огромного зеркала у медицинского поста, приблизился к нему и посмотрелся в него.

— Да Александр, — протянул я, обращаясь сам к себе. — Кожа да кости.

Моё отражение смотрело на меня изнемождённым худым острым лицом, с ввалившимися щеками и запавшими глазами. Волосы были взъерошены и неаккуратно зачёсаны мной набок, а чёлка так и норовила свалиться на глаза. Тело же было, словно скелет обтянули кожей, но всё же слегка плотное, что придавало объём моему высокому росту.

Оторвавшись от зеркала, я побрёл дальше, всё размышляя над всем, что я пережил у себя в голове. У конца коридора меня ждал мой друг Стёпа. Полный парень был запахнут в белый халат, а на ногах у него были обычные домашние тапки.

— Привет Саш. — Дружески помахал мне рукой мой друг.

Я не спеша добрёл до него, и встал у окна, облокачиваясь на огромный подоконник.

— Ты как? Про тебя Таня спрашивала. Она вроде с Тимуром рассталась, но это пока только слухи. — Вылил на меня поток информации Степан.

— Да и бог с ними. — Кривясь от боли в теле произнёс я.

— Я-то думал, ты обрадуешься. — Растерянно протянул Стёпа.

— Да чего тут радоваться. Или ты думаешь, что мы снова будем вместе? — скривился я. — Посмотри на меня, я с трудом хожу и вижу, такой калека, вряд ли кому-то нужен, ровно настолько, насколько мне нужна Таня.

— Саш ты изменился, — старался не смотреть мне в глаза мой друг. — Я тебя не узнаю. Ты же так хотел её вернуть.

— Ты как видишь, я немного головой ударился. — Попытался пошутить я.

Моя шутка слегка разрядила атмосферу, и мы просто стояли и болтали как когда-то. Стёпа всё болтал про учёбу и последние слухи о наших знакомых, но пробил час, и его выдворили из отделения, а я снова отправился в палату.

Прошло ещё две недели, после чего мне разрешили выйти на улицу и просто погулять около больницы. Родители принесли мне тёплые вещи, и я, одевшись потеплее и взяв клюку, пошёл на прогулку.

Декабрь выдался тёплым, но снежным, кругом были сугробы, и лавочки естественно были погребены под огромным слоем снега.

Пройдя круг вокруг больницы, наплевав на правила, вышел за её пределы. Хоть на улице и было всего четыре часа вечера, но уже царствовала темень, и всюду горели фонари. Пройдя в сквер ближайшего от больницы дома, я хотел было присесть на лавочку и отдохнуть, как из подъезда дома выскочила высокая девушка с русыми длинными волосами. Вид у неё был такой, словно она бежала от пожара. Куртка была не застёгнута, ровно, как и высокие сапоги. В руках она сжимала также настежь открытую сумку, и что-то там искала, а на милом лице была свезена набок помада.

Стальная дверь хлопнула, закрываясь под силой пружины, что крепилась к ней, и отлетела обратно, выпуская на улицу благой мат. Не прошло и пары секунд, как из подъезда выскочил в одних спортивных штанах и олимпийке синего цвета, мужик лет тридцати. На ногах у него были наспех одеты чёрные сланцы.

— Стоять твою мать. — Заорал круглолицый поджарый мужчина, который явно был пьян.

— Не подходи, — Пятилась от него девушка, приближаясь ко мне. — Я вызвала полицию. Не подходи Слав.

— Ах ты, гадина. Мало я видно тебе всыпал. Ну, ты сейчас получишь! — Взревел как медведь Славик и кинулся на девушку.

Молодая особа не найдя ничего лучше, рванула ко мне и залетела за мою спину.

— А ну с дороги калека, — орал мужчина, смотря на меня, стоячего и опирающегося на трость. — Зашибу урод!

Я не шелохнулся, а только укоренился в слабых ногах. Подлетев ко мне, он схватил меня за шиворот куртки и хотел откинуть в сторону, но в его подбородок ударила рукоять моей клюки. Башка пьяного мужчины запрокинулась назад, я же сделав шаг вперёд, нанёс прямой удар ему в грудь. Но вот эффекта от этого не было, кроме боли в запястье, которое чудом не вывернулось в сторону.

Мужик крича, благим матом, размахнулся и ударил меня в лицо. Я поставил блок, который был сметен, как и я сам.

Упав на землю, был погребен обезумевшим мужчиной, что врезал мне по челюсти. В глазах заиграли искры, а в мозг ударила такая знакомая боль от драки. Пытаясь защитить себя, ставил блоки, но если мозг понимал, что надо делать, то тело — нет.

Моё тело никогда не знало боевых практик, и выполняло всё коряво и не правильно, служа просто подставкой для битья.

Когда Славик замахнулся в очередном ударе, я услышал глухой звук, и он повалился на бок рядом со мной. В серой дымке, от плохого зрения я видел над нами силуэт и отдалённые черты лица той самой девушки, что минуту назад пряталась за моей спиной. В руках она сжимала мою клюку, которой и огрела своего знакомого по затылку.

— Встать можешь? — Обратилась она ко мне, протягивая руку.

Я с трудом спихнул с себя ноги мужчины, что был без сознания и, взявшись за ладонь девушки, встал на ноги, шатаясь, как дерево в ураган.

— Вот, твоя трость. — Протянула она мне клюку.

— Спасибо. — Взял я свою палку, и оперся на неё.

— Давай я помогу тебе дойти до дома, ты ведь из-за меня пострадал. — Виновато предложила девушка.

Я прищурился, рассматривая лицо незнакомки. Молодая особа, на вид которой было чуть больше двадцати, но из-за макияжа выглядела куда старше, смотрела на меня испуганно и с жалостью.

— Нет, спасибо. Мне идти недалеко, только дорогу перейти и всё. — Смотрел я на парня в полной отклучке, валяющегося на боку в утоптанном снегу.

— Там так-то только больница да поликлиника? — сказала девушка и осеклась.

— Да, мне туда и надо идти, а то меня, наверное, уже хватились. — Развернулся я в пол оборота к незнакомке.

В этот момент во двор с мигалками заехал наряд полиции. Они, увидев картину у подъезда, резко нажали на тормоза и выскочили из дверей авто. Тут надо отдать должное девушке. Она чётко и лаконично описала ситуацию, не забыв упомянуть, что этот самый Славик напал в пьяном гневе ещё и на меня.

Полицейские оказались нормальными ребятами. Задав мне пару вопросов и узнав, что я пациент в больнице, что была за этим домом, списали мои данные и, сказав, что если что, придут опросить меня ещё раз. Скрутили уже полу бессознательного мужика и, усадив его в отведённое ему место, вместе с девушкой уехали в отдел, не забыв упомянуть про то, что я также могу написать заявление на этого человека.

Я смотрел, как в простонародье «Бобик» скрылся за углом дома, после чего сжав трость посильнее ладонью, поковылял в больницу. На душе было гадко. Какой-то алкаш, что словил белку, так легко меня избил, чуть ли не до полусмерти. Если бы не та девушка, что додумалась врезать клюкой по его затылку, то я был бы избит до потери сознания.

С этим надо было, что-то решать, только что? Я уже инвалид, которому, как я услышал в разговорах врачей, возможно, светит инвалидная группа. Какие мне боевые искусства, если я даже ходить могу только при помощи клюки.

За мыслями, что резали меня словно ножи, я вернулся в отделение, сказав медсестре, что округлила глаза, увидев распухшую шаром губу, что на улице скользко, и я не смог устоять на ногах упал, ударившись об лёд.

Благо я ходил с трудом, и все в это поверили. Зима, гололёд, как-никак.

Уже в палате, мне сообщили, что меня было решено перевести на дневной стационар, после Нового года, а на праздники отпустить домой. Эта новость меня обрадовала, ведь стены больницы удручали меня и навивали плохие мысли.

Сидя на кровати, я всё прокручивал в памяти события своей прогулки. Будь я полностью здоров, то блок бы получился, думал я с прикрытыми глазами, опираясь спиной на подушку, что была высоко вздёрнута вверх.

— Саш мы пришли. — Услышал я голос родителей.

Открыв глаза, я увидел их в белых халатах, что были застёгнуты на все пуговицы. Время шесть часов значит. Пронеслось у меня в голове.

— Вот, твои очки сделали, — подошел к моей койке высокий усатый мужчина с короткими волосами. — Мы их сразу забрали и принесли.

— Спасибо пап. — Взял я очки из рук отца, и надел их.

Мир заиграл четкой картинкой, и я смог видеть, как раньше.

— Что случилось сынок? — С ужасом в голосе произнесла среднего роста женщина с уложенными в причёску волосами и слегка длинным носом с горбинкой.

— Мам не переживай, — отмахнулся я от матери. — Я ходил гулять и упал на льду. Всё в порядке, только губу разбил. — Не моргая, соврал я.

Поохав над моей раной, мои родители, как обычно сунули мне кучу фруктов и, поболтав на тему моего самочувствия, пошли домой, так как время пребывания в отделении было ограничено.

Когда я снова остался один, то закрыв глаза, грустно выдохнул. Когда-то я так мечтал вернуть свою прежнюю жизнь и прожить её спокойно и тихо, и вот моё желание было исполнено, но вместо счастья только боль утраты и осознание своей полной никчёмности.

Такие же чувства, наверное, испытывал бы волк которого запихнули бы в тело цыплёнка, и душа его, оставшийся от хищника, обречена мучиться в новой оболочке, вспоминая о былой жизни.

Сняв очки, положив их на тумбочку, я закрыл глаза и, как когда-то стал впервые за всё время после пробуждения, медитировать. Но как я ни старался почувствовать ки, ничего не получалось. Всё что я добился, это очередная порция воспоминаний.

На следующее утро меня позвали на комиссию. Там ещё раз, проверив меня, и записав всё в больничную карту, мне дали неутешительный диагноз, и не один. Юрий Павлович, в мягкой форме, донес до меня, что моё зрение и частичный паралич это навсегда, но надо надеяться на лучшее и физиотерапию. А мой психиатр выдал мне справку о частичном расстройстве личности. Конечно, это был не билет из дурдома, но он как бы намекал мне на то, что всё, что мне привиделось в коме, это всё из-за расстройства этой самой личности.

С кипой бумаг, рецептов выписанных лекарств и направлений по физиотерапии, я покинул кабинет врача, и поковылял в палату собирать вещи. В коридоре отделения было людно, как-никак начались часы посещений больных. Вот и сновали туда-сюда люди в белых халатах, мешая мне пройти до палаты.

Уже рядом с дверью, до которой мне осталось пройти всего с десяток шагов, меня окликнули:

— Александр здравствуй. Я хотела прийти вчера, но было уже поздно и у меня не вышло.

Я повернул голову влево, и увидел, как ко мне по коридору идёт та самая девушка из вчерашнего происшествия. Теперь, когда на мне были очки, я мог рассмотреть её в чёткой картинке. Высокая и стройная русоволосая девушка с милым лицом, и заделанной в хвост причёской, сегодня была без вызывающего макияжа. Девушка ограничилась только подводкой губ и тушью для ресниц. Возраст действительно был за двадцать, но ненамного. Идя ко мне, она широко улыбалась, сжимая белый пакетик в руке.

— Я так и не поблагодарила тебя вчера нормально. Если бы не ты, то, наверное, я бы тоже тут сегодня лежала. — Произнесла она, протягивая пакет.

— Не стоило, — слегка смущённо улыбнулся я. — Ведь это ты вырубила того парня. Так кто кого ещё благодарить должен.

— Так это только с помощью тебя. В наше время даже здоровые мужики делают вид, когда такое видят, что и нет ничего в этом страшного, а ты хотел помочь, защитить, хоть сам ещё лечишься, и ходишь с тростью. Так что бери. Я для тебя это купила.

Я принял пакетик, и улыбнулся.

— Спасибо, но не стоило. Я сегодня выписываюсь. — Отошли мы к стене, пропуская очередной поток гостей, что пришли навестить больных.

Рядом с нами стояла лавочка, на которой на странность в такое время было пусто.

— Может, присядем? — предложила девушка.

Я был не против, так как стоять мне долго было тяжело и трудно.

— Ой, а я так и не представилась, — стала тараторить моя гостья. — Я ведь твое имя и фамилию в отделе узнала, когда на этого гада заявление писала. И представляешь, его, пока я писала бумагу, по базе пробили, а он ещё по двум делам числится. Так что сидеть ему ещё долго. Я Зоя.

— Александр. — На автомате сказал я.

— Очень приятно Саш, — улыбалась девушка. — Спасибо тебе за вчерашнее, если б не ты. — Закатила она глаза.

— Да не стоит меня благодарить. Я просто хотел помочь, но видишь, в моём состоянии помощник из меня фиговый. — Отмахнулся я.

— Да нет, ты реально помог. Этот гад, со мной познакомился совсем недавно по интернету. Чуть ли не сразу предложил встретиться. Я согласилась. Вчера было наше первое свидание блин. Кафе и цветы, всё, как по шаблону. Куча комплементов и галантный подход, а потом ему позвонили, он сказал, что младшая сестра ключи потеряла, надо ехать домой, но свидание он прерывать не хотел. Предложил дверь открыть ей и в кино поехать. Я согласилась ведь зима на дворе, жалко сестру то. А приехав к нему, он сразу начал приставать, я его откинула, а он мне оплеуху зарядил и в прихожей повалил. Я с трудом вырвалась и бежать. Так что если б не ты всё бы плохо кончилось. У него же были приводы в полицию по попытке изнасилования и разбойному нападению.

— Не повезло тебе. — Только и смог сказать я, слушая рассказ Зои.

— Эх, да. Но теперь он точно сядет. Так что не скоро ему светит девушек обманывать. — Поджала губы моя новая знакомая. — А ты как? И если не секрет, как тут очутился?

Я пожал плечами:

— Да нормально. Насколько это возможно. От вчерашнего только пара синяков на руках да разбитая губа. А тут я из-за травмы головы, после которой я был в коме, и только с месяц как очнулся, вот только теперь очень плохо вижу, и частично отказала левая нога.

— Ничего себе?! — округлила глаза Зоя. — И ты после такого ещё мне решил помочь. Наверное, твои родители и девушка в тебе души не чают.

— Родители рады, что я смог прийти в себя, — крутил я трость в руке. — А вот девушки у меня нет. До комы она решила, что нам нужно разойтись.

Мои же мысли устремились к образам Миланы, которые меркли, проявляя лицо Вик, а в уши ударили слова Кима, про причины её смерти.

— Ну и дура, — улыбнулась Зоя. — Таких как ты, нужно в заповедник на принудительное попечение. — Засмеялась она в голос.

Под смехом девушки мои воспоминания стали таять, словно туман в солнечное утро.

Так мы и болтали, хотя в основном болтала Зоя. Я же сидел и слушал чересчур разговорчивую девушку, которая рассказала мне, чуть ли не всю свою жизнь, пока мы сидели на лавочке.

Но вот мимо нас прошла полная медсестра и попросила всех посторонних покинуть отделение, ибо приёмные часы закончились. Зоя встала с лавки и, учтиво подождав пока я сделаю то же самое, с напором взяла у меня номер телефона, под предлогом нормально отблагодарить меня, когда мне станет получше, удалилась из больницы.

Я же прошёл в свою палату, дойдя до тумбочки, взял уже приготовленный пакет с вещами и, переодевшись в обычную одежду, вышел из отделения, а после и из больницы, где меня уже ждал отец, припарковав старенький красный жигуль у ворот.

Праздники пролетели незаметно. Я в основном лежал на диване и ел домашнюю еду, по которой так скучал в своем мифическом путешествии. Попав в обстановку домашнего тепла и уюта, стал потихоньку отходить от былых воспоминаний.

Конечно, былого меня нет, и никогда больше не будет. Как говорилось в одной мудрой мысли: « Никто не возвращается из путешествия прежним». Но вот, что мне с этим делать я так и не смог решить.

В первый рабочий для страны день я отправился уже совсем в другую поликлинику. Как часто бывало, нужное оборудование для терапии было не везде, или стояло на долгосрочном ремонте. Вот и пришлось мне ехать в центр города в центральную городскую поликлинику, дабы начать долгий курс физиотерапии.

На домашней еде, я слегка окреп и даже поднабрал с пару кило, и уже не совсем походил на скелет обтянутый кожей, но вот ходить я лучше не стал. Клюка стала моим верным спутником, куда бы я ни направился.

Вылезая из автобуса, я два раза чуть не упал, но всё же справился, и поковылял к больнице, что стояла чуть дальше по улице. Кругом кипела жизнь, люди спешили в бизнес центры, что, как великаны возвышались вверх, а десятки магазинов, занявшие первые этажи всех зданий, пестрили вывесками.

Я шел медленно, стараясь не упасть на скользкой дороге, что так скудно была посыпана песком. Меня оббегали люди, не кидая даже взгляда на еле идущего парня, уносясь по своим делам. Пройдя с сотню метров вглубь улицы, на меня нахлынули воспоминания. Чуть дальше через сквер и одну остановку, был офис «Нефритовых лис», но на деле там стояла огромная гостиница, что в моём подсознании стала спорткомплексом.

Отогнав наваждение, завернул к огромному семиэтажному серому зданию, что расположился в окружении многоэтажек, огражденного огромным забором за которым росли деревья и гуляли лежавшие тут люди и их посетители.

Пройдя внутрь, и быстро записавшись в регистратуре, я отправился во второе крыло поликлиники. Не зная, куда мне именно идти, я то и дело спрашивал путь у снующих по коридорам врачей, и уже через двадцать минут неспешного шага, был на месте.

Зайдя в огромный под два с лишним метра дверной проём, очутился в небольшом тамбуре, что был перекрыт ширмами, где за двумя столами сидели средних лет женщины в медицинских костюмах, и что-то писали в огромных журналах.

— Что вам? — Обратилась ко мне пухлая краснощёкая женщина с ярко фиолетово баклажанным цветом волос и огромными очками в пол лица.

— Я к вам на физиотерапию. — Протянул я направление и предписание.

Женщина взяла листы и стала быстро их читать, постоянно хмыкая, после чего открыла большого вида журнал и стала переписывать туда информацию с листов.

— Так, Александр, — Начала она говорить, не отрываясь от записей. — Проходи за ширму, и третья койка слева. Там раздевайся до трусов и ложись, сейчас к тебе подойдут.

Я хромая прошёл за имитированную перегородку, отсчитав третью занавеску слева, что вела к койке, зашёл туда.

Это место представляло собой высокую с полутора метров в высоту кушетку, рядом с которой стояла тумба, на которой был квадратный прибор с десятком лампочек и проводов, а также с пятью экранами на которых были разные шкалы мощности тока и прочих измерений. По бокам были белые ширмы, что огораживали это пространство от таких же комнаток с кушетками, коих тут было около десяти стоящих в одну линию.

Раздевшись и улёгшись на холодную поверхность, стал ждать, когда ко мне придут. Меня не заставили долго ожидать. Занавеска отъехала в сторону и ко мне зашла вторая женщина, что была чуть моложе первой.

Кудрявая, как одуванчик физиотерапевт, имела ярко жёлтые волосы и также большие очки на худом остром лице. Что выглядело немного несуразно, из-за её небольшого роста. Она взяла все провода с пластинами на окончаниях, и стала засовывать их в латексные подушечки, после чего прикреплять их к моему телу.

— Валь! Ты только не переборщи с током. Тут надо меньше чем написано. — Донеслось из тамбура со столами.

— А почему?! — Задала Валя вопрос, также громко, крича через все перегородки.

Послышался цокот каблуков и, в проёме появилась женщина баклажан.

— Ты заключение на терапию опять, не смотрела что ли? — насмешливо произнесла она. — Он у нас после черепно-мозговой с входом в кому на два с лишним месяца. Ток что выписали, просто будет вреден. Ты ему как своей подопечной выстави. На пару сеансов хотя бы, а там и до выписанного напряжения дойдём, у него всё равно сорок процедур.

— Ничего себе. — Присвистнула женщина одуванчик.

Я лежал на кушетке и поражался тому, как они легко болтали, словно меня и вовсе тут не было.

— А кстати Валь, как прогресс то, есть? — Спросила баклажан.

— Нет. Сказали, что если ничего не поменяется за два месяца, то её отключат от аппарата. — Ответила одуванчик.

— То есть подработки осталось на два месяца у тебя. — Заключила круглолицая.

— Выходит, что да, — пожала плечами Валя, крепя провода к моим ногам. — Жалко девку, молодая совсем, а на деле живой труп. Ну, вот смотри, Александр у нас после такого срока проснулся, может и Виктория очнётся.

— Дай-то бог. — Вышла из комнатушки баклажан.

А через минуту меня пронзили лёгкие разряды тока по всему телу, что должны были стимулировать мышцы к работе, так как спорт мне был противопоказан.

— Лежи и получай удовольствие, а я через тридцать минут приду. — Сказала одуванчик и также вышла, закрыв за собой занавеску.

Я остался лежать под токами и смотреть в потолок. У меня всё никак не выходил из головы разговор двух врачей. Кто-то бы просто забыл невольно подслушанные речи, но они запали мне можно сказать на подкорку мозга, зудели там, словно рой насекомых.

Время пролетело быстро, и вот ко мне пришли снимать провода и отключать прибор.

— Извините, а та девушка, она в коме да? — Постарался спросить я, как можно скромнее.

— Какая? — Оторвала сразу два провода с ноги физиотерапевт.

— Ну, та, Виктория о которой вы говорили. — Уточнил я.

— А-а-а, — протянула Валентина. — Да. Третий месяц пошёл. Я ей тоже токи делаю, чтобы мышцы не иссохлись. Жалко её.

— А где она лежит? — Продолжил я беседу лёжа на кушетке.

— Да тут. На третьем этаже в отдельном боксе. — Сказала она и удивлённо посмотрела на меня. — А тебе зачем?

— Да так, просто интересно. Я же тоже в коме был. Вот и спросил. — Коряво отмазывался я.

— Ладно, иди. Завтра придёшь, лучше до обеда. — Уточнила она, отрывая последний провод с плеча.

Я встал и, поблагодарив женщину, стал одеваться. В это время пришли ещё пациенты, и одуванчик умотала к ним, оставив меня завершить одевание.

Одевшись и выйдя к столам, попрощался с круглолицей, что так рьяно, что-то катала в журнал, вышел за дверь. Но ноги не шли на выход из больничного крыла.

— Была, не была. — Прошептал я, и пошёл к лестничному пролёту.

Попутно спросив, у какого-то встречного врача, как попасть на третий этаж, я шагал дальше по указанному маршруту. Мой больной вид и трость делали меня самым, что ни на есть пациентом этого заведения, поэтому и маршрут мне указывали охотно.

Уже на третьем этаже я встал у двери с вывеской «Сестра хозяйка» и постучал по ней. Никто не ответил. Посмотрев по сторонам и убедившись, что в углу коридора никого нет, взялся за ручку двери, надавил вниз. Запор поддался и дверь открылась.

Приоткрыв её, заглянул внутрь и, увидев на крючке с десяток халатов, быстро, как мог, схватил один из них, и надел на себя, закрывая дверь.

Стараясь идти быстро, подошёл к двери, что вела уже в само отделение. Открыв его, прошёл за дверь и понял, что пост медсестёр на большом расстоянии от меня. По ходу, у них был обход, так как на посту никого не было, да и в самом коридоре тоже. Боксы, что служили отдельными мини палатами, расположились по правую руку, и их было всего пять.

— Что я делаю? — Шептал я сам себе под нос, открывая первый бокс и заглядывая внутрь.

На койке лежал мужчина в возрасте, подключенный к какому-то аппарату жизнеобеспеченья.

— Не то. — Зарыл я дверь, увидев, как вдалеке открылась дверца одной из палат, быстро зашёл я во второй бокс, закрыв за собой дверь.

Страха у меня не было, а вот опасения, что если меня поймают, больше лечить тут не будут.

Отстранившись от двери, я повернул голову в сторону. Моя левая рука, что не держалась за трость, сжалась в кулак, до хруста в пальцах.

На кровати под капельницами лежала Вик. Изнемождённая и худая, она будто мирно спала обычным сном.

Ноги сами пошли к ней, а мои глаза неосознанно стали слезится. Это точно была она.

Её ярко оранжевого цвета волосы были сейчас тусклые и словно безжизненные, на лице была болезненная усталость, а к голове девушки были подключены провода, что уходили шнурами в небольшого размера прибор с табло, который фиксировал какие-то данные считанные с мозга.

— Вик. — Одними губами произнес я, делая робкие шаги к кровати.

Правильные черты лица девушки стали более резкие и осунувшиеся, а слегка раскосые миндалевидные глаза с пышными ресницами, были закрыты и ввалились в глазницы. Губы же имели практически бледно розовый цвет, переходя в серый отлив.

Подойдя к кровати, протянул руку к ней, и прикоснулся аккуратно кончиками пальцев к её предплечью.

— Что вы тут делаете? — Донеслось мне в спину.

Я отстранил руку и повернулся, упираясь на трость. Передо мной стояла высокая пожилая женщина в белом халате с русыми волосами, заделанными в пучок.

— Вас забыли попросить уйти, когда приемные часы кончились? — Не дождалась она ответа.

— Я. — Пытался собрать я мысли в кулак.

— Идите домой. Пока вас зав отделением не увидел. — Спокойно сказала женщина, рассматривая меня.

— Да, конечно. Простите. — Понуро опираясь на трость, пошёл на трясущихся ногах к двери.

В этот момент прибор, что стоял рядом с койкой, жалобно издал писк. Женщина сорвалась с места, обойдя меня, наклонилась над электронной коробкой.

— Что случилось? — встревожено произнес я.

Врач отстранилась от аппарата, и посмотрела на меня:

— Вы, как я понимаю, её друг.

— Да. Я сам был в больнице долгое время, и как только смог ходить пришёл сюда. — На одном дыхании выпалил я.

Женщина словно сочувствуя мне, произнесла:

— Мне показалось, что прибор зафиксировал активность мозга, но это по ходу был единичный всплеск.

— Это правда, что через два месяца Викторию отключат от аппаратов и прекратят лечение? — Старался я не встречаться взглядом с врачом.

Женщина врач хмуро посмотрела на меня, словно что-то взвешивая, произнесла:

— Это не нам решать. Поддержание жизнедеятельности — очень затратное дело. К тому же если мозг умрёт, смысла поддерживать тело просто не будет. Как только мозговая активность сойдёт на нет, её отец уже дал согласие на прекращение лечения. Если за два месяца, а то и того меньше, не случится чудо, лечение будет прекращено. А теперь прошу вас покинуть палату и приходить только по записи.

Я хотел было открыть рот и задать ещё пару вопросов, но понял, что врач больше не склонен к разговору со мной.

Опираясь на трость, я медленно вышел за дверь и покинул отделение, скидывая халат, положив его на подоконник между этажами. В голове была жуткая неразбериха. Сердце стучало, как заведённое, а зубы то и дело кусали губы.

Я не помнил, как я покинул больницу, и доехал до дома. Тело будто само руководило мной, не тревожа при этом мозг, который был занят совершенно другими делами

Это была Вик. Та девушка, которую я знал в своём путешествии. И теперь она так же, как я когда-то лежит в коме, и её мозг медленно умирает. И мне было неважно, что возможно это просто коварное совпадение.

Если бы я был, как когда-то, то, скорее всего без труда вылечил бы её. Но я сам теперь покалеченный инвалид, что даже ходить не может нормально.

Целую неделю я посещал физиотерапию и записывался на посещение к Виктории. Каждый день я по два часа проводил в её палате, смотря, как она мирно лежала на кровати, думая, что мне делать. Мои родители делали вид, что не замечают моего странного поведения и замкнутости, списывая всё на то, что написали врачи.

Что взять от человека с расстройством личности после комы, который стал инвалидом. Они думали, если не показывать виду, то вскоре всё придёт в норму.

На вторую неделю мой друг Степан вытащил меня с собой на первое занятие, по какому-то единоборству, на которое он записался, чем очень меня удивил. Одному ему было идти стыдно, толи ещё чего-то. Вот я и составил ему компанию, соглашаясь сопроводить его. По этой причине мы в восемь вечера были в большом спорткомплексе.

Трёхэтажное здание с крытым полем для хоккея, встретило нас кучей плакатов и кубков. Всюду бегали дети, что уже отзанимались и собирались домой. Наш же путь лежал на второй этаж, где в зале для волейбола по вечерам проводили занятия для возрастной категории людей по боевым искусствам.

На входе в имитированное додзё нас встретил высокий и хорошо сложенный мужчина лет сорока. Одет он был в белое кимоно подвязанное чёрным поясом с нашивкой, где виднелись три полосы. Значит, перед нами стоял мастер, достигший третьего дана в своей системе боя, проанализировал я уровень мужчины.

— Так, — схватил мужик себя руками за лямки на поясе. — Степан? Я прав? — Посмотрел он на моего друга.

Стёпа напрягся и кивнул.

— Я Вадим Дмитриевич. А ты с другом, как я погляжу. — Улыбнулся он. — Иди с ребятами в раздевалку и переоденься. Через десять минут мы начинаем. А твой товарищ может посидеть на лавке в уголке. — Осмотрел он меня с ног до головы.

Стёпа кивнул, поправив рюкзак с вещами, посеменил с проходящими мимо парнями обратно на выход из зала.

— Вот там лавка можешь посмотреть оттуда только тихо. — Нейтрально произнёс тренер.

Я был ему неинтересен. Так как с моими травмами, спорт это дело прошлого. Вот он и старался не показывать виду, что лучше бы я шёл отсель подальше.

Пройдя к указанному месту, с трудом сел на низкую скамью и стал ждать, когда начнётся тренировка, надеясь, что тут хотя бы отвлекусь от мыслей о Виктории и своей никчёмности.

Тренировка началась обыденно. Как я понял, сегодня собрали много новичков, что впервые пришли на занятия. Это было понятно по взглядам людей, которые не зная, как одеваться в подобном месте, напяливали майки и спортивные штаны, а кто и олимпийки. Из тридцати человек, что были выстроены в четыре ряда, всего десять вели себя уверенно и были одеты в кимоно подвязанных разных цветов поясами.

Тренер скомандовал бег, и все ломанулись нарезать круги по залу, топая, как стадо носорогов. В процессе пробежки разминались руки и ноги, а где и позвоночный столб и шея с тазом. Тренер же, то и дело давал новое задания, крича на весь зал, хлопая в ладоши, что символизировало смену упражнения.

После получаса такой разминки, все были уже потные и запыхавшиеся. Я смотрел на них и размышлял над тем, что, скорее всего тренер дал более усиленный режим разминки, дабы понять уровень людей и побольше разогреть их тела, дабы избежать вероятность сильных растяжений и вывихов.

Пока начинающие бойцы, стояли и тяжело дышали. Вадим Дмитриевич расхаживал взад и вперёд вдоль построения и рассказывал про стиль, что тут изучают. Его историю и сильные стороны, да и просто про то, что если проходить сюда хотя бы полгода, то можно уже сдавать на первую ступень «Кю». Естественно на экзамене и за небольшие по его меркам деньги.

Закончив свои речи, началась сама тренировка. Изначально новичкам показывали базовые стойки и передвижения, и чтобы будущий адепт боевых искусств не заскучал, постоянно добавляли новые задания.

Прошёл час, как я сидел на лавке и смотрел, как мой друг уже на первом занятии пытается отрабатывать кихон. Блок и удар в перемещении и это на первом то занятии, без правильной постановки ног и плеч.

Прошло ещё полчаса, и тренер, собрав всех усталых учеников вокруг себя, стал рассказывать про то, как в древности мастера их стиля в прыжке сбивали самураев с лошадей, и голыми руками ломали лезвия мечей. При этом он то и дело делал резкие удары по воздуху, от чего его кимоно хлопало как хлопушка.

Степан восторженно смотрел на обладателя чёрного пояса, который так красиво заливал байки.

И напоследок в их занятии были спарринги. Пришедшие на первое в своей жизни занятие по каратэ люди прыгали взад и вперёд пытаясь ударить по корпусу оппонента. Вдоволь навтыкав друг другу корявых ударов, у ребят пошла заминка. Отжимания и накачка пресса и спины, а также растяжка.

Смотря на них, я незаметно ушёл в свои мысли.

— Саш пошли мы всё, — улыбался мне мой друг, стоя надо мной. — Как тебе? Правда, круто?

Я встал с лавки, скидывая наваждение по воспоминаниям, что приключились со мной, будучи в коме.

— Да, — протянул я. — Главное, что тебе зашло. — Произнес я, идя на выход вместе с моим другом.

Уже на выходе из спорткомплекса нас догнал высокий и лысый парень с острым носом и тонкими губами.

— Стёп вы на остановку? Если да, то я с вами.

Мой друг кивнул:

— Да, Макс, пошли. Это Саша. — Представил он меня своему новому знакомому.

— Максим. — Протянул он мне руку для рукопожатия.

Я поздоровался, и мы пошли все вместе к остановке. Макс и Стёпа всё обсуждали блоки и удары, называя их японскими именами, и делая выводы, что более эффективно в той или иной атаке и защите.

Слушая их вполуха, я размышлял над тем, что-то, что сегодня я увидел, больше походило на красочный спорт, но никак не на древнее с сильной историей боевое искусство.

Когда я вышел на своей остановке, Степан всё продолжал делиться впечатлениями от проведённого занятия, следуя дальше по маршруту автобуса.

На следующий день я как, обычно пройдя курс терапии, пошёл навестить Викторию. Но меня ждали плохие новости. Медсестра что записывала посетителей в отделение, заявила, что пациентке стало хуже и к ней теперь не пускают. Я весь на нервах вышел из больницы, сел на первую попавшуюся лавку и уставился себе в ноги.

В голове стучала одна только мысль. Я должен, что-то сделать. Словно в лихорадке, я перебирал всё, что могло мне помочь, и везде натыкался на те знания и умения, что обитали в моей памяти. Но они всего лишь плод моего воображения, как они могли мне помочь.

Словно ударом тока я обратил свой внутренний взор на знания, что получил в башне. Техники святых культиваторов, что были переданы мне. Там описывались способы поднятия своей внутренней энергии, употребляя определённые травы и коренья. Да и техника игл, что могли, чуть ли не мертвеца поднять из могилы, также могла помочь. Но иглы без энергии ки не работали, как надо. А значит надо хвататься за соломинку.

Обойдя с десяток аптек, я купил немного трав, что в них продавались из мифического списка, что был закреплён у меня в памяти, отправился домой. Тело болело и ныло, требуя покоя и должного обращения. Сжимая зубы, я заваривал травы в кастрюле, стоя на трясущихся от изнеможения ногах.

Процедив всё через марлю, оставил остывать и залез на разные сайты, ища нужные мне ингредиенты. И тут меня ждала первая преграда. Многие корни и травы нужно было заказывать из Китая, а там они стоили бешеных денег, которых у меня не было.

— Нет. Второй раз я не дам тебе умереть. — Произнёс я над стаканом с тёмно жёлто-зелёным отливом, выпивая его.

Горький отвар скрутил моё лицо, чуть ли не в судороге. Чуть не плюясь от вкуса напитка, я всё же осушил его полностью, после чего сел на диван и стал медитировать. Но всё было ни так и не то.

Разочаровавшись в духовной практике, и встав с кровати, поплёлся в прихожую. Мои родители, бывшие в это время на кухне, непонимающе посмотрели на меня, когда я натягивал куртку.

— Я хочу пройтись. Врач сказал надо больше гулять и двигаться. — Опередил я их вопрос, натягивая ботинки.

Встав с табуретки, открыл дверь и вышел в подъезд. На улице уже был глубокий вечер, и начиналась метель. Я просто шёл куда попало, думая над тем, что я уцепился за иллюзорную соломинку, что являлась просто плодом моего воображения, и я никак не могу помочь Вик. То, что для неё я тут был, чужим незнакомцем, я даже не думал.

Идя по заснеженным дорожкам, я забрёл на пустырь, где проходила теплотрасса. Место тут было глухое и заброшенное. Рядом через триста метров был когда-то построен микрорайон, а это место вроде тоже думали застроить, но потом просто вывили кучу труб и так и оставили без дела.

Вдруг со стороны куч мусора ко мне подбежал парень. На вид ему было лет десять, может, чудь больше. Потрёпанная и местами грязная одежда, могла выдать в нём уличную шпану.

— Дяденька помогите, — заголосил парень. — Мой друг там за трубами повредил ногу. Мы играли, и ему придавило ногу. Пойдемте, пожалуйста.

Там куда показывал парнишка, и вправду была куча строительных отходов.

Я достал из кармана телефон и произнёс:

— Сейчас я вызову скорую, и МЧС они помогут.

Замёрзшими пальцами я разблокировал трубку, и уставился на поле звонков, вспоминая номер для мобильных устройств.

Парнишка же, как-то вскрикнул, что больше походило на имитацию птицы, и ударил мне по рукам, выбивая телефон, который упал в сугроб.

— Ты что делаешь? — Опешил я.

— Нечего звонить, куда не надо! — Выкрикнул парень, отскакивая от меня на метр в сторону.

Из-за кучи припорошённой снегом выбежали три более высоких парня. У одного из них была, то ли палка, то ли металлический стержень, с моим зрением я не мог детально это рассмотреть.

Не прошло и минуты, как меня уже окружили подвыпившие люди, дыша мне в лицо перегаром. Всем им было не больше двадцати. Одеты они были в спортивные зимние куртки, а на головах в разных манерах были надеты шапки чёрного цвета.

— Что за кучу не пошёл, а? — Дыхнул на меня перегаром наполовину беззубый парень с носом картошкой и шрамом на левой брови.

— Что молчишь фраер? — Пихнул меня в плечо более коренастый и остролицый малолетний бандит.

— Пошли, отойдём, дело к тебе есть. — Толкнул меня третий полный и тучный парень с практически стеклянными глазами, что сжимал арматуру.

— Ребят. Я с вами никуда не пойду, — Спокойно сказал я, пытаясь поднять телефон из снега.

Мой наклон был расценен, как призыв к более радикальным действиям. Кулак беззубого практически накрыл меня, но я закрылся плечом и нанёс точный удар пальцами по глазам нападающего. Вой и мат огласил вечерний безлюдный пустырь.

— Сука! Он мне чуть глаз не выбил, — вопил отморозок, держась за лицо. — Валите его.

Его кореша опомнились быстро. Их кулаки, словно ветряные мельницы, обрушились на меня, сбивая с ног.

Упав в сугроб, я получил в лицо ботинком и откатился на метр по снегу, орошая его кровью из разбитой губы.

Не успел я даже перевернуться в снегу, как меня стали пинать ногами. Тело содрогалось от дикой боли, а в глазах уже становилось темно. После очередного удачного попадания ботинком в лицо, мне рассекли бровь и, перевернув на спину стали растягивать куртку, снимая её с меня.

— Ищите деньги и всё ценное. — Донеслось до моих ушей.

В полуобморочном состоянии я стал проваливаться в картины прошлого. Перед глазами плыли лица врагов и друзей. Виктории в первое наше знакомство в её клубе.

— А тебе зачем? — Услышал я свой голос в воспоминаниях.

— Занадом! Может, хочу получше узнать своего будущего мужа. — Весело произнесла Вик.

— Код?! — Тряс меня за грудки беззубый, прерывая наваждение. — Сука говори код, или я тебя сейчас тут прирежу!

— Код, — Прохрипел я, фокусируя взгляд через не пойми как не свалившиеся с меня очки. — Запоминай!

Мои руки устремились к ушам парня и влепили по ним, что есть мочи. Отморозок завопил, как раненый зверь, а я снова ударившись спиной об снег, нанёс пинок здоровой ногой в пах, после чего откатился и встал на одно колено, практически ничего не видя, скидывая с себя свитер вместе с майкой.

— Знаешь, что хотела сказать на собрании клана твоя Вик?! Что готова покинуть его и свалить с тобой, подальше от межклановых разборок. — Били у меня в ушах слова Кима. — Ты мой цепной пёс Александр!

— Ты сделал из меня убийцу, натаскивая меня, — оскалился я кровавыми губами. — А я-то уже стал забывать, кто я на самом деле. — Сплюнул я сгусток такой знакомой по вкусу крови.

Пальцы напряглись словно прутья. И пока беззубый парень корчился на снегу, зажимая пах руками, а его подельники, словно в замедленной съемке, неслись на меня, что-то мне крича. Я стал наносить удары своими пальцами по телу и рукам, причиняя себе невыносимую боль в мышцах, что словно гнилые канаты в последний раз натягивались, готовясь вот-вот порваться.

Там где били мои пальцы, оставались синяки и кровоподтёки, но мне было всё равно. Техника, которую я применил на себе, была направлена на полную остановку энергии в каналах, и запуску её в обратном направлении, а также в полном прекращении кровотока в теле на пару секунд, что могло ежесекундно убить меня.

— Это не кома! — заорал я сам на себя. — Это моя жизнь!

Что-то теплое и такое до боли знакомое вспыхнуло в животе, согревая меня изнутри. Оно было совсем маленькое и трепещущее, но давало мне то, что было бесценно для меня. Меня прежнего. Впуская в этот город существо намного страшнее, чем отбитые на голову малолетние бандиты.

Как всегда я поставил на кон всё, что у меня было, и удача улыбнулась мне.

— Получай гнида! — Орал остролицый, нанося мне удар с ноги в грудь.

Моё тело, словно очнувшееся от сна, отбила удар ноги, и когда парень от моих движений по инерции повернулся ко мне полубоком, я нанёс ему удар под колено кулаком, заваливая его на снег, где и вмял его лицо в сугроб, точным ударом в верхнюю губу вышибая передние зубы.

Рывком встав, чуть опять не упал. Парализованная наполовину нога, всё также была неподвижна и слаба. Но и в таком состоянии я крутанулся на второй ноге, делая шаг из стиля дракона, уходя из-под ударов полного и пьяного парня, что размахнулся в ударе арматурой.

— Какого…? — Только и успел сказать он, услышав, как выкрикнул «Громовой удар»

Сам удар не получился, но эффект был достигнут. Полный парень отлетел на пару метров от меня, пропахав своим телом снег, воткнулся в сугроб.

Стараясь не упасть я медленно доковылял до валяющейся трости, и, подняв её, увидел испуганные глаза беззубого, что только смог подняться от удара по самому сокровенному месту.

— Тебе ещё нужен мой пин код? — Сплюнул я кровь.

Он в страхе замотал головой, и попятился назад туда, где стоял совсем молодой парнишка, что заманивал к ним народ. Я же чувствуя жуткую боль и полный упадок сил, подцепил клюкой свитер и надел его обратно, после чего пришёл черёд и куртки. Пока я одевался, беззубый всё пятился и вскоре и вовсе исчез вместе с малолетним зазывалой за трубами теплотрассы, кинув своих дружков валяющихся без сознания.

Окинув пустырь взглядом, опираясь на трость, наклонился и, подцепив рукой снег, утер им лицо, смывая кровь. Холод от снега обжигал кожу, но при этом очень бодрил.

Когда я перешёл дорогу и очутился на пустынной освещённой улице, то крови на теле не было. Только рана на брови в купе с разбитой губой и костяшками пальцев могли выдать события десятиминутной давности.

— Да, — осмотрел я свои руки. — Как домой идти? — Тяжело выдохнул я.

Но даже полученные травмы и боль в теле не могли омрачить мою радость, чувствовать снова свой ки-центр и пусть, пока совсем маленький запас энергии в теле. Главное, что он появился, а с остальным я точно справлюсь.

Сев на лавочку у жилой высотки, потёр больную ногу, что после сегодняшнего, вообще перестала слушаться.

На повестке вечера было очень много вопросов, и мыслей.

Психиатр и его лекарства, что я принимал в первые недели после пробуждения, притупили моё воспоминание. Заставляя задуматься, что это всё нереально. Но это реально, я реален, и я тот, кем стал там, а не просто человек с расстройством личности в лёгкой форме после комы.

Так я и сидел до глубокого вечера на лавке, пока мои родители не спохватившись, не стали мне названивать, дабы узнать, где я и, что со мной. Пришлось соврать, что я гулял со Степаном, и приду чуть позднее, а они могут лечь спать, и не беспокоиться понапрасну.

Дома я был чуть за полночь. Родители уже спали, и я мог без лишних взглядов умыться, и привести себя в порядок.

Уже в своей комнате, я снова сел в медитацию, и о чудо у меня получилось увидеть внутренние каналы и токи энергии. Мой Ки-центр был совсем мал, и энергия циркулировала по каналам тонкими струйками. Но это было только пока. Знания святых культиваторов были снова вынуты из глубин памяти, давая мне понять, что всё это реальность.

Знания техник пяти кругов в купе с техниками стиля Грозового дракона, захлестнули меня с головой. Всю ночь я провел в медитациях начальных уровней и более серьёзных практик. Прервался я только с утра, когда пришлось притвориться спящим, услышав, как мои родители, приоткрыв дверь в мою комнату, заглянули, дабы проверить меня.

Вскоре входная дверь хлопнула, закрываясь снаружи, давая понять, что я остался один дома. Вылезая из-под одеяла, я сел, на кровати свесив ноги на пол. За эту ночь я многое успел и многое понял.

Все знания, что прибывали у меня в голове, были рабочими, но некоторые из них уже не были теми, что я знал раньше. Например, техники святых культиваторов в области бессмертия тут были просто методикой долголетия, либо я просто чего-то недопонял в ней.

Также я узнал плохие новости для себя. Из-за того, что я натворил со своим телом вчера, получалось то, что мне ещё долго придётся мучиться с парализованной ногой и плохим зрением. Техника, проделанная вчера, отрезала возможность быстрого лечения конечности и глаз, словно беря плату за огромный подарок в качестве Ки-центра. Да и моего дикого запаса энергии больше не было, что давал мне когда-то мифический препарат.

Встав с кровати, я пошёл в ванную. В голове уже был план, как дальше быть и с чего начать тренировки. Тут я был в самом начале своего пути развития. Моё тело было слабо, а Ки-цент мал и юн. Но теперь у меня была уверенность, в том, что я уже вскоре смогу помочь Вик выйти из комы.

Смотрясь в зеркало, увидел, как моё лицо слегка заплыло, от вчерашней драки. Но делать было нечего, надо было идти на процедуры, так как первые десять сеансов были очень важны, и за этим очень пристально следили, как врачи, что раньше срока выписали меня, так и родители, надеясь на чудо медицины.