Влюбиться в Февраль

— Тоже одна? Может, сделаем этот вечер особенным вместе?

Сдерживая желание послать нахрен, не поднимая глаз от бумаг, отшиваю очередного мужлана, который покушается на место за моим столом.

Людям до тошноты надоели елки, которые они нарядили осенью. Еще в середине января сверкающую мишуру заменили на сердечки из папье-маше. Я напрочь забыла, что сегодня четырнадцатое февраля. Теперь сижу в ресторане в окружении парочек, и каждый свободный мужик покушается на мое одиночество.

У меня сегодня праздник поважнее. Судя по результатам анализов, очередной отрезок в полгода я снова выиграла у смерти. Тянусь за своим коктейлем, отметить это дело, но рядом снова кто-то останавливается.

Отрываюсь от бумаг, чтобы все же послать нахрен, но зависаю.

— Марго, ты еще жива?

В какой-то книге я прочитала, что бывший муж должен умирать в день развода. Вот сейчас эта идея не кажется такой уж плохой. Потому что эта сволочь, вместе со своей ехидной улыбкой стоит рядом.

— Вопреки всем твоим прогнозам. Но для тебя навсегда Маргарита Вячеславовна, Мальцев, — сдвигаю очки пониже и смотрю на него “без защиты”. — Тебя послать или сам дорогу найдешь?

В этот момент, восторженно пища, за локоть бывшего мужа цепляется его студентка. Не удивительно, но, кажется, это не та, из-за которой мы так скоропостижно, и без оглядки на мою болезнь, развелись.

— Ты что, сменил любовницу на модель поновее? Этой двадцать хоть есть?
— Мар-р-рго, — бесится.
— Что? Я о себе переживаю. Тебя посадят, это, бесспорно, плюс. Но вот на допросы бегать не хочется, — развожу руками и наблюдаю, какого благородно алого оттенка становится морда этого козла.

Сейчас начнется некрасивый скандал, я хорошо знаю Мальцева, но вот эта секунда его замешательства и злости стоила того. Готовлюсь принимать удар, но его отражают вместо меня.

— Вот ты где!

Бесцеремонно отпихивая локтем б/у мужа, ко мне протискивается парень. Очень молодой и головокружительно красивый. Я думала, такие только в социальных сетях танцуют и перед зеркалом красуются.

А он вот. Руку протяни и потрогать можно. Но он это делает сам. Снимает с меня очки, целует в нос. Не садится в кресло напротив, а усаживается в мое, сгребая меня в объятия.

Раз мы играем пару, то я, наверное, могу себе позволить пощупать эту красоту? Укладываю ладонь на пресс. Даже сквозь плотную футболку, чувствую, как напрягаются его мышцы. Ну вау!

Глаза Мальцева становятся все шире, а венка на лбу начинает выпирать и пульсировать. Может, инсульт? Но я даже пальчиком не пошевелю, чтобы вызвать скорую. Он меня оставил в тот самый момент, когда в меня вливали третью порцию химии. Пусть о его величестве теперь карманные болонки заботятся.

Но девица, цепляющаяся за локоть бывшего, все свое восторженное внимание дарит моему случайному спутнику. И волосы на палец накрутила, и взглядом глубокий минет пообещала.

— Я смотрю, ты нашла себе “модель поновее”? — нервно смеется Мальцев.
— Извини, детка, — шепчут горячие губы, касаясь мочки уха. Небольшие американские горки и я снова одна в кресле.— Ты что-то хотел сказать моей девушке? — парень вырастает горой над моим бывшим. Он минимум на голову выше. Да и в плечах куда шире. Его и правда хочется облизывать как конфету.

Смотрю на Мальцева. Мужчину, которого когда-то любила и боготворила. Не узнаю. И что можно было найти в этом жалком, потеющем чудовище? Даже душа и та оказалась прогнившей насквозь.

— Девушке, — нервным смехом выдает себя с потрохами. — Доброй ночи, — цедит сквозь зубы, вытирая лоб.
— Ну ко-о-отя, а как же ужин? — начинает нудить его студентка.

Но мне неожиданно становится плевать. Я снова сижу на коленях у молодого красавчика. Улыбаясь, обнимаю его за шею. Он, окончательно обнаглев, распускает руки и, задирая узкую юбку, бесстыдно нащупывает край чулок.

Переигрывает, но почему-то не могу его остановить. Горячие пальцы скользят по коже, оставляя огненные следы. А я начинаю чувствовать, как оживает мое тело. Впервые… За много лет. Сначала болезнь, потом развод, хотя его я помню как в тумане. А потом и вовсе не до того было.

— Не ерзай, — оставляет очередной поцелуй, но теперь на плече.

Усаживает меня поудобнее, и я отчетливо чувствую его… Оу. Вот это слишком неожиданные откровения.

— Что за гадость ты пьешь? — делает глоток из моего стакана и кривится.

— Взрослые тети любят... — не успеваю договорить, как официант приносит "Маргариту".

Кажется, кто-то настоящий выпендрежник. Услышал, как бывший меня называет, и сделал заказ. Но я все равно благодарна за помощь. Оглядываюсь, замечая, что Мальцева в зале уже нет.

Что ж. Можно сворачивать шапито. А жаль…

— Куда собралась?