Вместе навсегда

Константин открыл шкаф и вытащил светлую рубашку с длинным рукавом, надел её, достал с полки белую простынь и оторвал большой кусок, после чего обмотал тканью голову, оставляя открытыми только глаза.

Он прошёл к холодильнику и выудил из морозилки несколько бутылок со льдом. Сложил их в специальное приспособление, напоминающее жилет, свитый из верёвок, и надел его на себя.

Достал из верхнего отделения холодильника пакеты с ампулами, пристроил их в свободные ячейки и примотал скотчем, чтобы не вывалились по дороге, если придётся бежать.

Нацепил солнечные очки, сунул ноги в зимние ботинки на толстой подошве, натянул кожаные перчатки и вышел из квартиры.

Бутылок должно хватить до больницы, потом лёд растает, и они не смогут защитить от яростного солнца ни его, ни лекарства.

Вот уже месяц, как температура на всей планете поднялась до семидесяти градусов в тени, и с каждым днём она становилась всё выше.

Пять лет назад рой комет количеством в несколько миллиардов, врезавшийся в солнце, уничтожил на нём большую часть водорода, нарушив ядерные реакции.

И теперь светило неумолимо превращалось в красный гигант.

Когда это произошло, температура на всей планете резко подскочила на двадцать градусов. Люди, спасаясь от жары бежали из бетонных коробок, переезжая в сельскую местность. В городах остались только те, кто смог обеспечить себе убежище, и те, кому просто некуда было идти.

В Антарктиде стремительно таяли ледники, Северный Ледовитый океан пока держался, но все понимали, что это ненадолго. Уровень воды в Мировом океане неумолимо повышался, затапливая прибрежные страны. Тропические ливни с грозами обрушились на планету. Но и они не спасали от пекла, влага испарялась за считанные минуты и возвращалась в воздух, вновь образовывая тучи.

Из-за чудовищной жары и влажности люди сильно потели, теряя на жаре до четырёх литров жидкости в час. Для организма это была колоссальная нагрузка, выйти наружу без запаса воды — было самоубийством.

От изменившегося климата многие растения гибли, но некоторые, такие как трава, поражали буйным ростом, превращая города в джунгли.

Идти в больницу лучше всего было ночью, когда жара немного спадёт.

Но метеоритный дождь, обрушившийся на планету, принес с собой жутких тварей, которые выходили на охоту лишь с наступлением сумерек.

Никто не знал, как они выглядят, видели лишь огромные расползающиеся тени, которые хватали людей.

Существовала ещё одна версия появления тварей. Поговаривали, что они попали на Землю не на метеоритах, а всегда были тут, спали на полюсах, а когда из-за глобальной жары лёд стал таять — выбрались наружу.

Костя вышел в подъезд и задержал дыхание. Трупный смрад, был так силён, что он едва сдержал рвотный позыв. Хоть электричество в их доме ещё работало, питаясь от автономного генератора, не у всех в квартирах были установлены кондиционеры. Насколько Костя знал, даже банальные вентиляторы раскупили в магазинах в считанные дни, а сейчас они вообще стали на вес золота. Хотя, кому нужно золото, когда речь идёт о жизни и смерти.

Если в начале трупы выносили из квартир и хоронили, то, вскоре это стало нереальным. Никто не хотел лишний раз покидать своё жилище, и, тем более, тратить силы на то, чтобы вынести и похоронить тела. Они так и продолжали лежать в своих квартирах, отравляя всё вокруг трупным смрадом.

Лифт не работал, поэтому Константин скатился вниз по лестнице, переступил через лежащее на пороге подъезда тело и, на секунду задержав дыхание, ступил на улицу. Сзади хлопнула дверь, отрезая доступ к прохладе лестничных клеток, жар обжег тело. Солнце нещадно палило даже через одежду. Надо было всё-таки надеть куртку, мелькнула запоздалая мысль, но Костя тут же её откинул. Он уже решился на переход, обратной дороги нет.

Стояла звенящая тишина, от жары воздух вибрировал. Запах разложения на улице был чуть меньше, чем в подъезде, но никуда не делся. Костя обогнул по газону несколько тел, застывших в расплавленном асфальте, и двинулся к выходу из двора, мимо оплавившихся автомобилей. Пластиковые части и краска стекали неровными подтёками, превращая некогда дорогие люксовые авто в трансцендентальных уродцев, с которых как будто просто содрали шкуру.

Где-то пробираясь сквозь заросли растений, где-то делая короткие перебежки по бордюрам, Костя повернул к центру города. Дышать с каждым шагом становилось всё труднее, горячий воздух обжигал лёгкие даже через ткань. Костя на секунду остановился, ныряя в тень огромной травы, которая, из-за жары и влажности, вымахала в человеческий рост.

Достал из кармана кусок ткани, смочил его водой из бутылки, лед в которой начинал стремительно таять, и промакнул, начинающие пересыхать, глаза. Потом поднёс ёмкость к губам и принялся жадно пить.

Следовало идти быстрее, больше часа на улице при такой температуре, и ему конец.

Костя сделал несколько глубоких вдохов через влажную ткань, пытаясь унять разбушевавшийся пульс, и быстро двинулся в сторону реки, надеясь ускорить путь по каменной набережной, где нет опасности провалиться в расплавленный битум.

Он быстро пересёк парк, шелестящий обуглившимися на солнце листьями, и ступил на каменный парапет. Река, открывшаяся его взору, представляла собой ужасающее зрелище. Воды осталась примерно одна десятая часть, всю поверхность водной глади занимали плавающие кверху брюхом раздувшиеся, сварившиеся заживо речные обитатели.

Порыв обжигающего ветра принес невыносимый удушающий запах разлагающейся плоти, и Константина вывернуло прямо на ботинки.

Трясущимися руками он открутил крышку с бутылки и сполоснул лицо, сделал несколько глотков, свежая рот.

Хорошо, что по соседству с его домом находился склад питьевой воды, как выходили из положения люди в других частях города, Костя не хотел даже думать.

За парапетом раздался сдавленный хрип. Костя вздрогнул от неожиданности и осторожно перегнулся через каменную балюстраду. На песке лежала женщина с почерневшим от ожогов лицом. Кожа на щеках и носу уже начала отслаиваться, местами проступала запекшаяся кровь.

Женщина судорожно закашлялась, и из её рта, заливая грудь, хлынула кровь. Костя отшатнулся, немного замешкался, борясь с желанием помочь, повернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Вода, которая плескалась в его бутылках, лишь продлит агонию, а дотащить женщину до убежища он всё равно не сможет.

И даже если бы смог, спасти несчастную уже не удастся. Ясно, что у неё обширный ожог лёгких.

Стараясь гнать прочь невесёлые мысли, Константин дошёл до конца набережной и свернул в почерневший лес.

Больница, в которую он направлялся, когда-то служила санаторием для элиты, располагалась в густом бору на берегу реки и имела под собой небольшой бункер.

Впереди мелькнуло белое двухэтажное здание, Костя прибавил шаг и через минуту уже стоял на крыльце.

Ещё в первые дни катаклизма руководство больницы наскоро приняло меры предосторожности, заварив металлическими листами все окна и двери обоих этажей, но Костю тут знали, он был постоянным посетителем и часто помогал персоналу, оказывая мелкие услуги. Не то, чтобы он был волонтёром, просто за неимением больших денег, таким образом старался облегчить жизнь той, без которой его собственная не имела смысла, той, которая доживала в этой больнице последние дни. Своей жене.

Костя затарабанил в дверь, мысленно молясь, чтобы ему открыли. Лед в бутылках давно растаял, и вода в них теперь быстро нагревалась. Костя скинул импровизированный жилет и постучал ещё раз. Замер, прислушиваясь.

Раздались негромкие шаги, затем металлический скрежет. Кто-то разглядывал его в глазок.

Послышался звук отпираемого замка, и Костя с облегчением выдохнул.

В проёме показалось дуло травмата, потом бледное небритое лицо.

— Это я, — выкрикнул Костя, всё ещё боясь, что его не впустят.

— Да вижу я, — буркнул главврач, пропуская Константина внутрь. — Жив ещё? Что тебя носит по жаре?

— Как Надя? — спросил Костя, и голос невольно дрогнул.

— Жива твоя Надя, всё в порядке, — устало отозвался доктор.

Костя снял солнечные очки и размотал ткань, закрывающую голову.

— Я ходил в Перово, смог достать лекарство для Нади и для других больных. Спасибо, что не лишаете их последних дней жизни, продолжая лечить.

— А ты думаешь, мы сильно от них отличаемся? — хмыкнул врач. — Нам всем осталось жить примерно одинаково, и я даже могу сказать сколько.

— Сколько же? — Костя невольно сглотнул слюну.

— Не больше двух недель при хорошем раскладе, но всё может закончиться гораздо быстрее. Юпитер сошёл с орбиты и сейчас летит к нам.

Костя почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал холодок.

— Откуда вы знаете?

— У меня брат в Пулковской обсерватории. Я с ним по спутниковому телефону связываюсь.

— Ясно. И когда же столкновение? — голос Кости дрогнул.

— Через шесть дней, — Сергей Степанович растер руками лицо. — Существует ничтожная вероятность, что Юпитер до нас не долетит, столкнувшись с метеоритным дождём, тогда на планету упадут только его фрагменты, но и этого будет достаточно для смещения тектонических масс, а следовательно, цунами и землетрясений. Ко всему прочему, начал таять Северный Ледовитый океан, Питер уже затоплен.

— Так Пулковская же в Питере?

— Да, обсерваторию успели эвакуировать, хотя зачем правительству прилагать столько усилий, раз планете осталось существовать всего несколько дней, мне не понятно. Самые богатые, конечно, ушли в бункеры под землю, но и в этом нет смысла. Вся планета скоро просто сварится, а потом наверняка заполыхает, когда температура на поверхности сравняется с температурой в магме. Но этого мы уже не увидим, а жаль. Занимательное должно быть зрелище. Ну что, давай свои лекарства, — резко поменял тему разговора главврач, выводя Костю из ступора.

Константин быстро размотал скотч, и протянул доктору пакеты.

Последний довольно хмыкнул, прочитав названия на ампулах.

— Недурственно, — улыбнулся он, и Костя понял, что на самом деле Сергей Степанович намного моложе, чем кажется. — Не буду спрашивать, как тебе удалось их достать, но это именно то, что нужно, чтобы облегчить страдания больных. Ну пойдём, я распоряжусь, чтобы тебя покормили. Так как жить нам осталось совсем недолго, еду мы уже не экономим, поэтому можешь рассчитывать на шикарный ужин.

— Спасибо, Сергей Степанович, я только к Наде загляну на минутку.

— Добро, приходи потом в столовую.

Главврач исчез за стеклянными дверьми, а Константин принялся быстро спускаться на цокольный этаж, где в полуподвальном помещении располагались жилые корпуса. Снизу послышался шум аварийного генератора и потянуло прохладой.

Раздались детские голоса, негромко переговаривались взрослые. Костя толкнул пластиковую дверь и шагнул в большой освещенный коридор.

На белом кафельном полу вплотную друг к другу были разложены матрасы, на которых сидели и лежали люди: мужчины, женщины, старики.

Стайка детворы собралась кучкой и во что-то играла, то и дело раздавался звонкий детский смех. В дальнем углу, перед большой иконой на коленях стояла женщина и отбивала поклоны.

Костя прошёл по коридору и завернул за угол, туда, где были резервные палаты реанимации. Он толкнул третью, по счёту, дверь и остановился на пороге, прислушиваясь к мерному пиканию приборов. В большом помещении стояло восемь медицинских кроватей, на которых, увешанные трубками и датчиками, лежали пациенты. На второй справа — спала Надя.

Костя взял стул и, осторожно поставив его к изголовью, сел, смотря на жену.

На бледных до синевы щеках спали длинные черные ресницы, Надя едва слышно дышала, чуть приоткрыв тонкие бескровные губы. Костя взял её невесомую руку и, склонившись, поцеловал тонкие пальцы.

Ресницы вздрогнули, и Надя открыла глаза. Слабая улыбка озарила её лицо, яркие, непостижимо синие глаза смотрели с любовью.

— Ты пришёл, — нежный голос прозвучал так ласково, что у Кости защемило сердце.

— Да, родная, я принёс лекарство, теперь всё будет хорошо.

— Ты знаешь, мне намного лучше, я сегодня даже вставала.

— Ты хочешь есть?

— Удивительно, но да, — Надя опять улыбнулась.

— Я отнесу тебя в столовую. У тебя ничего не болит?

— Нет, — Надежда привстала на кровати, сжав руку мужа слабыми пальцами. Он придержал её, помогая сесть. — Мне надо привести себя в порядок, подай пожалуйста расчёску, она в верхнем ящике тумбочки.

Костя достал небольшую щётку для волос и нежно провел пальцами по светлым прядям жены. Затем взял одну и принялся осторожно расчёсывать. Надя смотрела на него своими непостижимо синими глазами и улыбалась.

Он внезапно вспомнил день, когда они познакомились, день, который перевернул его жизнь, потому что тогда он впервые в жизни полюбил.

Полюбил до боли, до жути, до кровавых чертиков в глазах. Полюбил так неистово и яростно, что кроме неё не мог больше смотреть ни на кого, не мог ни о ком думать. Без неё было больно даже дышать.

Костик всегда был не таким как остальные дети. Он всегда знал что хочет, а чего нет. Родители натерпелись с ним с раннего детства. Если он не хотел есть кашу, никто не мог его заставить. Когда воспитательница в садике сделала ему замечание в третий раз, пятилетний карапуз просто молча встал, взял тарелку и вывалил содержимое прямо на светлое платье противной тетки.

Был большой скандал, и матери Костика пришлось забрать его из детского сада. Она просто побоялась, что обиженная воспитательница будет мстить ребёнку. После безуспешных попыток найти Костику недорогую няню, сидеть с ним вызвалась соседка тетя Соня. Она не работала и постоянно находилась дома, воспитывая своих четверых детей.

Когда Косте исполнилось десять лет, его жизнь перевернулась, родители разбились на машине, и он окончательно поселился в семье тети Сони.

Так Костик обрел двух братьев и двух сестёр. Особенно близки они стали с Пашей, который был всего на год старше. После того, как Костя лишился родителей, их дружба укрепилась ещё больше.

Но и в эту семью пришла беда. Отец Павла погиб от рук пьяных беспредельщиков. Тетя Соня, вся чёрная от горя, устроилась мыть подъезды, чтобы хоть как-то прокормить детей. А те оказались предоставленны сами себе, потому что мать с утра до ночи пропадала на работе.

Вместе с Пашей Костя впервые попробовал пиво и сигареты, вместе они совершили первую кражу, вместе получили условный срок.

Вместе “поумнели” и, после совершеннолетия, занялись угоном дорогих тачек, которые поставляли крутым ребятам и уже от них получали свою долю прибыли.

В тот день они пасли нулёвый внедорожник. Машина была только что из салона, и хозяин ещё не успел поставить ее на учёт. Такие автомобили ценились вдвойне.

Впереди были выходные и лох, сидящий за рулём, погнал тачку за город, не рискуя оставлять её в городе даже на платной стоянке.

Костя и Паша последовали за ним на своей неприметной раздолбанной девятке. Джип свернул в дачный посёлок и, проехав метров сто, остановился около утопающего в зелени двухэтажного дома.

Друзья дождались темноты и двинулись к стоящей в проулке машине. Паша остался на шухере, в Костя раскрыл небольшой карманный компьютер. Код сигнализации они запеленговали ещё на стоянке, теперь следовало открыть тачку. Свет в доме давно погас, было ясно, что лох видит уже десятый сон, поэтому Костя не волновался.

Машина мигнула фарами и открылась, Костя потянул дверцу, и в этот момент жгучая боль обожгла ногу, а во дворе и на улице вспыхнул яркий свет.

Костя тихо взвыл, зажимая рукой рану на ноге. Огнестрел, но почему не было слышно выстрела? Глушитель!

— Паша, — обернулся Костя к другу, но того уже не было.

Превозмогая боль Костя кинулся к девятке. Раздался рёв мотора, и красные огни габаритов исчезли за поворотом. Друг сбежал.

Три негромких щелчка, и вокруг вздыбилась пыль, а плечо обожгло.

И Костя понял. Стрелок не спал, он ждал их у чердачного оконца, а сейчас планомерно расстреливал, играя, как кошка с мышью.

Костик кинулся под нависший виноград и замер, затаившись в густых листьях. Выстрелы прекратились. Охотник потерял его из вида. Но долго просидеть не удастся. Двор и дорога ярко освещены. Из ноги и плеча хлещет кровь. Голова закружилась, и Костя понял, что в любой момент может потерять сознание.

В доме хлопнула дверь. Стрелок устал выглядывать его из засады и вышел во двор. Раздался хруст, кто-то шёл по двору, усыпанному щебёнкой.

С каждым шагом сердце Кости сжималось всё сильнее. Охотник шёл медленно, словно никуда не спешил. Была в этом всём какая-то ирония. Почему так медленно? Почему щебёнка, своим хрустом сводящая его с ума, заставляющая холодеть от ужаса, от предчувствия неминуемой гибели.

Костик мрачно усмехнулся, трусом он никогда не был, но умирать всегда страшно, а в том что охотник не оставит его в живых, Костик не сомневался.

Раздался рёв мотоцикла, и на освещенную площадку прямо перед Костей вылетел байк.

— Сюда, — заорал водитель, и Костя, собрав последние силы и подвывая от боли, кинулся к мотоциклу.

Байк рванул по дачной улице, и унёс Костика в спасительную темноту ночи.

“Откуда у Пашки мотоцикл?” — только и успел подумать он, когда байк, пропетляв по сонному посёлку, вылетел на трассу. Через несколько минут они свернули в соседнюю деревню, мотоцикл пронесся вглубь, растревожив спящих собак, и остановился.

Водитель стянул шлем, и на плечи хлынул водопад светлых волос.

— Ты кто? — только и смог прохрипеть Костя.

— Пошли в дом, надо загнать мотик и обработать раны, ты кровью истечёшь, — звонкий девичий голос был незнаком.

За ревом мотора он и не разобрал, кто кричит, подумал что вернулся друг.

На засаду не похоже, нахрена его тащить такую даль, можно было пристрелить там, на месте, если только это не извращенная игра. Но зачем? Кому он, Костя, нужен?

Сознание медленно уплывало, думать получалось урывками, поэтому он взял себя в руки и потащился в дом, опираясь на плечо незнакомки.

Костя пришёл в себя и первое, что увидел — огромные синие глаза обрамленные длинными чёрными ресницами. Казалось, они смотрят прямо в душу. Он погрузился в них, как в омут, утонул, растворяясь в синеве.

— Пули я достала, вколола тебе антибиотик и обезболивающее. Лежи спокойно, тут тебя не найдут, — голос вернул его к реальности.

— Кто ты? Почему спасла меня? Ты врач?

— Я учусь на медицинском, на хирурга, с этим тебе, можно сказать, повезло. Я давно знаю этого гада, он долбанный маньяк, на его счёту уже несколько жертв, только им повезло меньше, чем тебе.

— И его не посадили?

— Кто посадит начальника полиции, особенно в наше время, когда во всём мире такой беспредел. Все готовятся к концу света.

— Ну, он же наступит не завтра, ещё лет десять у нас есть.

Оказалось, что у них нет этих десяти лет, солнце нагревалось гораздо быстрее и, уже через пять планета стала напоминать разогретую духовку.

С Надей они больше не расставались. Всё получилось само собой: сначала он жил у неё до полного выздоровления, потом они вместе переехали в квартиру Кости. Четыре года прошли в любви и каком-то безудержном счастье, пока Надя неожиданно не заболела. Диагноз оказался неутешительным, даже при постоянном наблюдении врачей и медикаментозном лечении, жить ей оставалось около года. Состояние стремительно ухудшалось, и Костя был очень рад, что успел поместить жену в больницу, прежде чем на Земле начался раскалённый ад.

***

— О чём ты думаешь? — Надя нежно провела пальцами по его щеке, а он повернул голову и прижался к её руке губами.

— О нас, родная, о чём же ещё.

Надя улыбнулась и обхватила его за шею.

Из коридора донесся грохот, звон разбитого стекла и отчаянный крик Сергея Степановича.

Костя осторожно убрал руки Нади, встал и быстро вышел в коридор.

Главврач стоял растрепанный и красный от гнева, а перед ним, виновато понурившись, ссутулился мальчишка лет двенадцати.

— Что произошло? — Костя оглядел разбитый стеллаж с препаратами. Стеклянная крошка ампул засыпала весь пол, виднелись пятна разлитой жидкости.

— Мы испытывали петарду, сделали её, чтобы отпугивать монстров, которые полезут в больницу, — виновато пояснил пацан.

— У нас нет больше жизненно важных препаратов, — хрипло сказал Сергей Степанович, и Костя увидел, как он побледнел. — Без них десять человек проживут не более трёх суток, в том числе и ваша жена.

Костя почувствовал, как в животе разливается леденящий холод.

— Да, какая уже разница, — махнул рукой главврач. — И так, и так скоро все сдохнем.

Он повернулся и медленно побрёл по коридору, а Костя замер на месте, пытаясь осознать услышанное.

— Сергей Степанович, — кинулся он за доктором, — неужели ничего нельзя сделать? Где-то же остались эти препараты?

Представить, что без лекарств Надя через три дня умрёт, Костя не мог. Только не так! Это несправедливо! У них должны быть ещё целых две недели счастья! А потом они уйдут вместе, как и планировали.

— Сергей Степанович!

— Костя, — врач остановился и повернулся к нему. — Это безумие! Вы просто погибнете! Это самоубийство!

— Без неё мне не нужна жизнь, вы же понимаете, — тихо проговорил Константин. — Где можно достать препараты? Скажите, я принесу.

— Нужные лекарства есть в областной больнице, но это на другом конце города. К тому же, вас там просто убьют. Это мы находимся на окраине, про нас мало кто знает. Но пройти через город вам вряд ли удастся. Толпы обезумевших от жары людей вынуждены умирать от голода, они не брезгуют человечиной. Большое счастье, что из-за пекла они не могут до нас добраться. А по ночам ходить — сами знаете…

Костю передёрнуло. Он, конечно, слышал о том, что в центре давно закончились продукты, и люди умирают от голода, но что они уже начали есть друг друга! Ну, а почему бы и нет? Продлить свою жизнь хоть на час, хоть на день — стремление каждого.

Что же человек за существо такое? До последнего цепляется за жизнь, какой бы ужасной и отвратительной она ни была, даже ценой жизни других...

— Вы не сможете пробыть снаружи больше часа, иначе ожог лёгких и смерть. До областной слишком далеко. Идти придётся несколько часов. Через два часа вы просто погибнете.

— Сергей Степанович, напишите список препаратов. Я перекушу и отправлюсь.

Костя вернулся в палату к Наде, подхватил на руки невесомое тело и понёс в столовую, которая располагалась в следующем отсеке.

В помещении было пусто, время обеда уже прошло, а время ужина ещё не наступило. Полная повариха увидела, что их двое, и принесла две порции гречневой каши с тушёнкой и два стакана компота.

Костя усадил жену на стул и придвинул ей тарелку. Надя благодарно улыбнулась, взяла ложку и зачерпнула кашу. Аромат тушёнки разнесся по помещению, заставляя желудок Кости болезненно сжаться.

Он принялся быстро есть, глотая варево почти не жуя, в два приема опустошил тарелку и взял стакан с компотом.

Надя ела очень медленно, Костя смотрел, как она осторожно отправляет в рот крупинки каши, и сердце защемило. Костя растер грудную клетку, стараясь убрать боль, которую чувствовал на физическом уровне.

— Всё, — выдохнула Надя, откидываясь на спинку стула. — Наелась, больше не лезет.

Костя пододвинул жене стакан с компотом и забрал её тарелку себе.

Быстро доел содержимое и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Надюш, мне надо будет ненадолго уйти.

— Как уйти? — Надя подняла на мужа синие глаза, и он в который раз почувствовал, как тонет в них, словно в омуте. Тает, растекается, распадается на молекулы. Как он будет жить без этих глаз?

— Я ненадолго. Надо ещё раз сходить за лекарствами.

Костя взял руку Нади и прижал к губам её тонкие пальцы.

— Но, как же.., — только и смогла ответить она. — Я думала мы теперь будем вместе. До конца.

— Будем, милая, обязательно будем, — Костя почувствовал, как на глаза предательски набегают слезы, и резко встал, чтобы не дать Наде их заметить.

Отвернулся, смахивая соленые капли, потом опять сел и взял её руки в свои.

— Помнишь тот грохот в коридоре?

— Да, — в глазах Надежды мелькнула догадка.

— Мальчишки испытывали самодельную петарду и попали в хранилище с лекарствами.

Надя подавленно молчала.

— Ничего страшного, — заверил её Костя, стараясь казаться убедительным. — Я просто схожу и принесу ещё. Всё будет хорошо. Со мной ничего не случится.

— Ты же говорил, что там больше ничего не осталось, ты забрал последнее.

— Я ошибся. Там ещё много всего, я нашёл потайную комнату.

— Хорошо. Когда планируешь вернуться? До вечера успеешь? Час туда, час обратно. Или лучше переночуй дома, а придёшь завтра утром.

Костя задумался. Он не вернётся ни вечером, ни завтра утром. Успеть бы уложиться в три дня, после которых Надю будет уже не спасти. Но говорить об этом нельзя. Либо он справится, либо они уже не увидятся.

— Я могу задержаться, обещают сильный магнитный выброс, — соврал он. — Поэтому пережду день или два дома. Ты не беспокойся.

— Хорошо, — Надя улыбнулась и провела рукой по спутанным волосам мужа. — Я буду тебя ждать.

Костя распихал по своему импровизированному жилету бутылки со льдом, полученные от поварихи, взял из рук Сергея Степановича список лекарств и шагнул в удушающее пекло. Голова сразу закружилась, а ноги стали ватными. Перепад температуры был слишком велик, и организм сопротивлялся.

Сзади послышался звук запираемого замка, и Костя сбежал по ступенькам. Теперь не стоило терять ни секунды, каждая из которых могла стоить ему жизни.

План действий созрел ещё в убежище. Единственный способ добраться на другой конец города — это метро. Под землю никто не суется из-за монстров, но у него просто нет другого выхода.

После того, как метро перестало работать, какое-то время ездили на дрезинах, заправляя их бензином. Всё это продолжалось до тех пор, пока не появились чудовища.

Костик вышел на центральную улицу и зашагал к ближайшей станции.

По пути был небольшой магазинчик электротоваров, где он надеялся разжиться фонариком и батарейками.

Дверь в помещение оказалась выбита, Костик спустился по ступенькам, под ногами захрустело битое стекло. Из магазина несло разложившейся плотью.

Стараясь не смотреть на труп мужчины, лежащего на прилавке, Костик шагнул в подсобку и принялся шарить по коробкам. Фонарик он нашёл сразу, а вот батареек нигде не было.

Он уже почти отчаялся, когда заприметил электронные часы.

Сбив их со стены, Костя вытащил из прибора две пальчиковые батарейки и облегчённо выдохнув, вставил их в фонарик. Проверил. Яркий луч пронзил полумрак. Костик сунул добычу в карман и, покинув магазин, заспешил к станции метро.

Подземка встретила прохладой и мертвой тишиной. Костик ступил на перрон, стянул с головы ткань и посветил фонариком в разные стороны.

Всё было тихо, лишь бешеный пульс грохотал в висках.

Костя дошёл до электронного табло и спустился по специальной лестнице на пути. Осветил пространство вокруг себя, не заметил ничего подозрительного и пошёл в тоннель. Следовало найти дрезину, в том, что она тут есть, Костя не сомневался, главное, чтобы в ней оказался бензин.

Через пару километров фонарик выхватил из темноты металлическую конструкцию, и Костя прибавил шаг.

Как заводить автодрезины он знал. В самом начале апокалипсиса погонял на них, подвозя людям воду и продукты.

Если бы не это, то он вряд ли решился бы на подобную авантюру.

Костя дошел до мотовоза, снял жилет с бутылками и пристроил его на сиденье, не забыв привязать.

Проверил наличие бензина, и сердце забилось от радости. Почти пол бака! На такое везение Костя не рассчитывал.

Он прикрыл воздушную заслонку для обогащения смеси, поставил рычаг переключения в нейтральное положение и, с замирающим сердцем, включил зажигание.

Запустил двигатель с помощью стартера и похолодел от ужаса.

Грохот оглушил, и Костя понял, что он разнёсся по всёму метро.

Какой же он всё-таки дебил! Расслабился и совсем позабыл про тварей, живущих под землёй.

Сейчас они все сюда сбегутся!

Что делать? Бежать обратно в пекло, или попробовать добраться до нужной станции?

Костя раздумывал несколько секунд, потом врубил рычаг и рванул по туннелю.

Фары мотовоза выхватывали из темноты проносящиеся мимо бетонные стены. Судорожно вцепившись в поручни, Костя всматривался вперёд до боли в глазах. Но всё было спокойно. Пролетела и осталась позади одна станция, затем другая.

Костя немного расслабился и обмяк, усаживаясь поудобнее.

Он достал бутылку с водой и вылил почти всё содержимое себе в горло, запрокинув голову. Вода потекла по подбородку, по шее, Костя растер её по лицу трясущимися пальцами. Голова кружилась, стены тоннеля проносились мимо с бешеной скоростью, казалось, им нет ни конца ни края, а он маленький зверёк, попавший в лабиринт и теперь ищущий выход.

Костя глянул вперёд и похолодел. Огромные, чуть размытые фигуры, метра три в высоту и напоминающие кляксы, стояли прямо на путях, загораживая проезд.

Костя заорал и резко дал по тормозам. Раздался железный скрежет, мотовоз остановился.

Костю била крупная дрожь. Фигуры были совсем рядом, в каких-то пяти метрах. Они словно разглядывали непрошенного гостя.

Затем заколыхались и неожиданно резко бросились к дрезине.

Костя завопил от ужаса и, врубив заднюю, понёсся обратно.

Кляксы быстро настигали. Костя прибавил газ, и летел со скоростью уже около ста километров в час.

Стенки туннеля слились в одну сплошную серую ленту. Несмотря на холод, глаза заливал пот.

Зубы выбивали дробь, руки ходили ходуном.

Долетев до нужной станции, Костя резко дал по тормозам. Дрезина остановилась, и Костя едва не вылетел на пути. Он обернулся и увидел, что кляксы совсем рядом, всего в десятке метров. Они неслись по воздуху, быстро приближаясь.

С диким воплем, Костя соскочил с мотовоза и кинулся к лестнице, ведущей на перрон. Он больше не оглядывался и пришёл в себя только вылетев под палящее солнце.

Он оставил в метро всё: и воду, и ткань, которой обматывал голову.

Ничего, идти не так уж и далеко.

Самое страшное было то, что он возвращался с пустыми руками. Он ничего не смог сделать. Мысли об этом жгли, выедали душу. Как он посмотрит Наде в глаза? Как скажет ей, что лекарств нет? Слезы застилали глаза, мешая видеть дорогу, Костя смахивал их и, сжав зубы, шагал вперёд.

Он должен быстрее дойти. У них есть три дня. Ещё целых три дня, чтобы быть вместе.

Дверь на стук открылась почти сразу, Костя ввалился внутрь, тяжело дыша, и рухнул на пол.

— Воды, — заорал Сергей Степанович, — принесите скорее воды.

Припав к большому бокалу с живительной влагой, Костя осушил его и поднял глаза на встревоженного доктора.

— Что случилось? Вы вернулись так быстро.

— У меня ничего не вышло. Я хотел ехать через метро, нашёл дрезину. Эти твари. Они там. Они ужасны, я едва унёс ноги.

— Вы видели их? Смогли разглядеть?

— Видел. Не очень хорошо, при свете фар. Они похожи на сгустки материи. Огромные, метра три в высоту и имеют форму клякс. Передвигаются очень быстро, почти не касаясь земли. Я разогнал дрезину до ста километров. Они два не догнали меня. Это всё, больше я ничего не знаю.

— Ясно, — Сергей Степанович протянул Косте руку, помогая подняться. — Идемте, медсестра обработает ваши ожоги.

— Я не смог, — всхлипнул Костя и неожиданно зарыдал, размазывая слёзы по лицу. — Я ничего не смог, — бормотал он, всхлипывая.

— Идёмте, — доктор приобнял его за плечи. — С этим ничего не поделаешь. Да возьмите себя, наконец, в руки! Надежда не должна видеть вас таким. Сдавшимся и слабым. Идите, умойтесь, она ждёт вас.

— Да, вы правы.

— Хотите совет? Не рассказывайте жене о том, что с вами приключилось. У нас ещё остались обезболивающие, она не будет страдать и уйдёт во сне. Не лишайте её последних дней счастья. Пусть думает, что всё хорошо. Я прикажу, чтобы вам выдали матрас, будете спать на полу рядом с кроватью. Простите, это всё, что я могу для вас сделать.

— Я понимаю. Спасибо вам за всё.

Сергей Степанович коротко кивнул и пошёл по коридору, оставляя Костю одного.

Когда Костя вошёл в палату, Надя не спала. Увидев его она вскинулась и заулыбалась.

— Ты так быстро вернулся. Всё прошло удачно?

— Да, родная, как же иначе, — Костик заставил себя улыбнуться.

— Я знала, что ты можешь всё на свете! Как же мне повезло встретить именно тебя. Почему ты грустишь? — Надя вглядывалась в лицо Кости, пытаясь поймать его взгляд.

— Просто устал, не обращай внимания.

Костя уселся на кровать и подтянул Надю к себе, усадил её на колени, обнял за плечи и прижал её голову к своей груди. Уткнулся носом в светлую макушку, вдыхая родной аромат.

— Всё будет хорошо, любимая, всё будет хорошо.

Костя слегка покачивал её, бормоча ласковые слова, пока она неожиданно безвольно не обвисла в его руках.

— Надя! Наденька! — Костя приподнял голову жены и заглянул ей в лицо. Кисть девушки поехала вниз и повисла, словно у тряпичной куклы.

Внутри у Кости всё похолодело.

— Врача, — заорал он. — Врача скорее! Помогите, кто-нибудь!

Сергей Степанович вбежал в палату. Костя помог ему уложить Надежду на кровать. Доктор проверил пульс, отодвинув веки, заглянул в глаза и выпрямился.

— Простите, — глухо произнёс он.

— Она умерла? — голос сорвался на крик. — Но вы обещали ещё три дня! Вы говорили, что она будет жить!

— Врачи тоже ошибаются, — устало отозвался Сергей Степанович. — Простите.

Он повернулся и пошёл прочь. Костя проводил взглядом его ссутулившуюся фигуру. Он стоял и смотрел, не замечая, как по щекам бегут слёзы.

— Константин, — Костя пришёл в себя и глянул на медсестру, стоящую рядом с кроватью. — Константин, простите, но надо вынести тело. Тут живые люди. Нельзя оставлять её здесь.

— Куда вы её? — спросил Костя и не узнал своего голоса.

— Мы выносим их на задний двор, в открытую беседку. Кладём друг на дружку. Они быстро подсыхают на солнце, и нет этого ужасного трупного запаха.

— Чего нет? — Костя почувствовал, как в лицо бросилась кровь. — Говорите, друг на дружку?

— Простите, уже темнеет, а тут её на ночь оставлять нельзя. Надо поторопиться. Эти твари. Они скоро выйдут на охоту…

Костя молча поднял невесомое тело жены и пошёл к выходу из палаты.

— Откройте дверь на улицу, я вынесу её сам.

Коридор миновали в полной тишине. Сидящие на матрасах, люди провожали их взглядами. Даже дети оставили привычную возню и притихли.

— Отнесите её и сразу возвращайтесь, — медсестра отперла дверь и распахнула её настежь, замерла, вглядываясь в огненный шар, потихоньку сползающий за линию горизонта.

— Закрывайте двери, я не вернусь.

— Да вы с ума сошли! Послушайте, эти твари, они разорвут вас!

— Это вы послушайте! — заорал Костя, брызгая слюной. — Мы все тут сдохнем, все до одного!

Он неожиданно резко пришёл в себя.

— Простите, — пробормотал он, глядя в бледное перепуганное лицо медсестры. — Я сорвался, простите. Заприте двери. Там дети. Прощайте.

Он повернулся и медленно пошёл вдоль здания. Туда, где располагались беседки.

— Сейчас, милая, — бормотал он, перехватывая тело жены поудобнее. — Сейчас мы найдём местечко. Сядем, и нам будет хорошо. Мы вместе, как ты и хотела. Навсегда вместе.

Костя положил тело на скамейку, сам сел рядом и пристроил голову жены себе на колени. Он гладил её по волосам, рассказывая, как любит, а сам смотрел на заходящее солнце, последнее в его жизни.

— Ты, знаешь, милая, а ведь мы с тобой прожили очень хорошую жизнь. Пусть недолгую, но очень счастливую. Я не видел ни одного человека, который был бы так же счастлив, как мы. Поэтому, что уж тут. Нам по-сути и жаловаться-то грех. Всё у нас хорошо. И ничто больше нас не разлучит. А ты знаешь, я даже рад, что всё так получилось. Если бы я вернулся с лекарством, а мне сказали, что тебя уже нет. Как бы я это пережил? Не знаешь? А я знаю.

Костя смахнул набежавшие слёзы.

— А так всё хорошо. Мы успели увидеться. И я не выпущу тебя из рук. До конца. Вместе. До конца. Единственное, о чём я жалею, это то, что не увижу больше твои глаза. Ну, ничего. Это не страшно. Я их и так помню, — он наклонился и поцеловал холодные губы жены, легко коснулся поцелуем её век.

Размытые тени появились неожиданно. Они просто стояли и не шевелились, как будто разглядывая людей, застывших на лавочке: живого и мертвого.

Костя ожидал их прихода, но всё равно не смог сдержать дрожь, охватившую всё тело. Фигуры взяли их в полукруг и начали медленно приближаться.

Костя прижал к себе тело жены, уткнулся в её волосы и закрыл глаза, приготовившись к боли.

Он почувствовал, как что-то скользкое и холодное коснулось шеи, и его передёрнуло от отвращения. Холод пронзил спину, плечи, голову, и он потерял сознание.

***

Костя пришёл в себя и открыл глаза. Прямо над ним нависало бугристое светло-коричневое желе. Тело было невесомым и слегка покачнулось, когда он попытался нащупать точку опоры. Он словно висел полулёжа в густом киселе.

Накатила паника, Костя забился, пытаясь высвободиться от липких пут, мягко сжимающих тело.

Внезапно желе раздвинулось, и в просвете показалось небритое мужское лицо.

— Тих, тих! Не дергайся, сейчас я тебе помогу, — успокаивающе проговорил мужик. — Слушай сюда. Это как ремень безопасности. Чем сильнее ты дёргаешься, тем крепче он тебя держит. Усёк? Расслабься и вылазь потихоньку, не спеша.

Костя заставил себя расслабить мышцы, обмякнуть, после чего осторожно перевалился на бок и вывалился в прореху, разодранную в желе.

Он грохнулся на пружинистый пол и поднял голову, осматриваясь.

Огромное помещение, до отказа заполненное людьми, уходило в разные стороны не имея ни конца, ни края. Всё вокруг было из коричневого киселя. Он свисал наплывами с потолка, лежал кусками желе на полу, из него состояли хаотично расставленные стены. Создавалось впечатление, что их натыкали просто так. Они ничего не огораживали, не образовывали углов, просто были. То тут, то там висели кисельные гамаки, такие же, из какого он только что выбрался сам.

— Это что рай? — ошалело спросил Костик, — Или чистилище? Я умер?

— Не, братан, ты не умер. Наоборот, нас всех спасли. — хмыкнул мужик. — А ты откуда сам? Случайно не из Перовских?

— Да рядом совсем, из Кулино.

— Значит соседи, — обрадовался собеседник, — Нас по районам и селят, да со знакомыми, откуда только знают!

— Да кто селит-то?

— Кто, кто… Инопланетяне, вот кто. Неужто сам не догадался. Как звать-то тебя. Я Николаич. Меня все так кличут.

— Костя я.

— Видишь какая штука приключилась, Костя, мы думали монстры эти убить нас хотят, а они, наоборот — спасают. Даже эту, визуализацию вывесили, пойдём глянешь, сразу всё поймёшь.

Николаич завел Костю за желейную стену, и тот, подняв глаза, увидел большой экран, на котором в полной тишине мелькали кадры.

Вот солнце выжигает планету, люди падают и умирают. Вот кляксы хватают людей, и они из полутрупов становятся бодрыми и весёлыми.

Далее картинка сменилась: на желтое солнце обрушивается град черных точек, светило вспыхивает и становится красным.

Кадр опять поменялся. Костя узнал солнечную систему. Огромные кляксы окружают пятую от солнца планету и тянут её к раскаленному светилу.

— Пятая — это Юпитер, — хрипло пробормотал Костя.

— Точно, гляди дальше, — отозвался Николаич.

Кляксы дотащили планету до солнца, огромный взрыв, Юпитер исчез, а светило приобрело прежний желтый цвет.

— Ну что? Понял, — нетерпеливо спросил мужичок.

— Вроде бы да. Получается, они тащат Юпитер, чтобы с помощью него притушить солнце?

— Тип того. Учёные люди, — Иваныч обвёл рукой пространство вокруг, — объяснили, что солнце состоит из водорода. Водород выжег метеоритный дождь, чтобы его восполнить, пришельцы тащат Юпитер. Он состоит из газа. Солнце придёт в норму, но из-за взрыва, при слиянии двух огромных небесных тел, на Земле мало кто сможет выжить, поэтому пришельцы нас сюда и перетаскивают.

— Охренеть! А что потом?

— Не знаю, наверное вернут обратно на Землю. Когда всё устаканится. Самое интересное, что все, кто сюда попал, вылечиваются от любых болезней. Вот гляди: я себе палец станком отхреначил ещё по-молодости. А тут очнулся, а он на месте, представляешь!

Николаич поднял растопыренную пятерню и показал её Косте.

— Вот, гляди: указательный. Он отличается от остальных.

Костя вгляделся в руку мужичка и действительно, на огрубевшей, почерневшей от загара руке, белел палец покрытый нежной кожей, как будто Иванычу приставили чужой.

— И всё работает! Кайф!

Мужик несколько раз сжал пальцы в кулак, демонстрируя, как работает палец, и довольно заржал.

— И болезни вылечивают.., — глухо пробормотал Костя. — Как же это? Я не смог тебя спасти, родная, не успел.

— Ты про ту девку, что с тобой притащили? — подал голос Иваныч, а Костя вскинулся. — Да нормально всё с ней, спит ещё. Вот в том гамаке.

Он указал на кусок желе, висящий в воздухе.

Костя быстро перевёл взгляд с Николаича на кисельный гамак, и бросился к студенистой массе. Разодрал дрожащими пальцами желе и заглянул внутрь.

Надя лежала с закрытыми глазами и тихо посапывала. Длинные чёрные ресницы спали на разрумянившихся ото сна щеках.

Из глаз Кости хлынули слёзы.

— Вместе. Навсегда, — прошептал он.