Вне человечности

Соленое дыхание океана проникало сквозь открытые окна третьего этажа академии Фудзимия, смешиваясь с запахом мела и антисептика. Город Токоносу, раскинувшийся на холмах, сегодня выглядел вызывающе спокойным. Солнце золотило черепичные крыши, а в коридорах школы стоял привычный гул: хлопки дверей, смех и топот сотен ног.
Мелиодас сидел за своей партой, подперев голову рукой. Его светлые, вечно взъерошенные волосы переливались в лучах полуденного солнца. На первый взгляд он казался обычным подростком, возможно, чуть более крепким, чем сверстники, но в его взгляде иногда проскальзывало нечто... чужеродное.

«Тьма... Огромный меч с надломанным лезвием... Девушка с крыльями...»

Очередной обрывок видения пронесся в сознании, оставив после себя лишь легкую головную боль. Мелиодас тряхнул головой. Эти странные «вспышки» памяти преследовали его сколько он себя помнил. Он никогда не видел лиц в этих снах, только силуэты и ощущения — горечь утраты, ярость и странную, всепоглощающую любовь.

— Опять витаешь в облаках, Мелиодас? — Голос, подобный бархату, заставил его обернуться.

К его парте подошла Риас Гремори. Ее длинные, алые, как свежая кровь, волосы каскадом спадали на плечи, а школьная форма сидела на ней идеально, подчеркивая статус дочери влиятельных людей. В её глазах, цвета морской волны, читалась мягкая ирония. Рядом, как всегда, стояла Акено Химедзима. Её черные волосы были стянуты в высокий хвост, а на лице играла загадочная улыбка, которая заставляла парней в классе нервно сглатывать.

— Просто задумался о том, что сегодня на обед, — ухмыльнулся Мелиодас, мгновенно принимая свой привычный, слегка беззаботный вид. — И, кажется, я превзошел сам себя.

— О-о, неужели наш мастер ножа и половника приготовил что-то особенное? — Акено игриво наклонилась к нему, из-за чего вырез её блузки слегка приоткрылся. Она сделала это нарочно, заметив, как взгляд Мелиодаса на долю секунды задержался на её формах. — Я вся в предвкушении... "ара-ара", надеюсь, это будет так же горячо, как ты сам.

— Акено, не смущай его... хотя, судя по его лицу, он только за, — Риас сложила руки на груди, но её губы тронула улыбка. — Пойдемте на крышу. Там сегодня ветрено и не так душно.

Они поднялись по лестнице, ловя на себе завистливые взгляды других учеников. Мелиодас в этой школе был фигурой неоднозначной. С одной стороны — отличный повар и парень с хорошим чувством юмора, с другой — никто не забывал, кто его родители. Его отец, суровый мужчина, помешанный на средневековых техниках боя, заставлял сына проводить часы с тренировочными мечами. Мать же, отставной офицер спецназа, научила его чувствовать оружие как продолжение собственной руки.

На крыше было пусто. Мелиодас ловко расстелил плед и достал несколько многослойных бенто-боксов. Когда он открыл крышки, в воздухе поплыл божественный аромат: жареная свинина в медовом соусе, идеально приготовленный рис и овощи, нарезанные с хирургической точностью.

— Твои навыки владения ножом пугают, — заметила Риас, беря палочками кусочек мяса. — Ты нарезал морковь так тонко, будто это лепестки роз. Отец до сих пор заставляет тебя тренироваться с теми тяжелыми тесаками?

— Каждое утро в пять утра, — вздохнул Мелиодас, принимаясь за еду. — Он говорит, что короткий клинок — это не просто оружие, а способ выжить, когда мир сойдет с ума. А мама добавляет, что если я не научусь стрелять из пистолета с закрытыми глазами, то могу даже не возвращаться домой на каникулы.

— Твои родители — удивительные люди, — тихо сказала Акено, смакуя еду. — Мой папа тоже помешан на безопасности, учитывая его работу в отряде быстрого реагирования. Иногда мне кажется, что он ждет войны.

— В Швеции у моего отца всё проще, — Риас посмотрела на горизонт. — Бизнес, переговоры, влияние. Но даже он настаивал, чтобы я брала уроки самообороны. Хотя... — она коснулась своей сумки, где во внутреннем кармане всегда лежал её любимый керамбит с изогнутым лезвием. — Мне больше нравится эстетика боя, чем его жестокость.

— Эстетика боя — это хорошо, — Мелиодас вдруг подался вперед, сокращая дистанцию между собой и Риас. — Но в твоих руках даже обычный нож выглядит как произведение искусства. Особенно когда ты держишь его обратным хватом. Это... сексуально.

Риас слегка покраснела, но не отвела взгляд. Она знала, что Мелиодас любит флиртовать, но в его словах всегда была доля искренности, которая заставляла её сердце биться чаще.

— А я? — Акено придвинулась к нему с другой стороны, коснувшись его плеча своей грудью. — Мои тренировки в клубе кендо не так впечатляют тебя, Мелиодас-кун? Катана — это ведь так... величественно.

— Катана в твоих руках, Акено, — это смертоносный танец, — Мелиодас повернулся к ней, его лицо было в паре сантиметров от её лица. — Ты добрая душа, но я видел тебя на тренировках. Там просыпается маленькая садистка, которой нравится доминировать. И, честно говоря, мне это чертовски нравится.

Акено тихо рассмеялась, её дыхание коснулось его щеки. — О, ты даже не представляешь, насколько ты прав. Может, как-нибудь после школы покажешь мне свои... "короткие клинки"? Я слышала, ты мастерски с ними обращаешься.

Воздух между ними буквально наэлектризовался. Риас, наблюдая за этим, только вздохнула, но в её глазах не было ревности — лишь азарт. В этой троице отношения всегда были на грани, балансируя между крепкой дружбой и чем-то гораздо более глубоким и интимным.

— Знаете, — вдруг серьезно сказал Мелиодас, глядя на свои руки. — Иногда мне кажется, что я всё это уже проходил. Эти разговоры, этот мирный день... А потом небо темнеет.

— Опять твои сны? — Риас положила ладонь на его руку. Ее кожа была прохладной и нежной. — Это просто воображение, Мелиодас. Мир стабилен. Мы в безопасности.

— Надеюсь, — он улыбнулся, но в глубине его зрачков на мгновение вспыхнул холодный, первобытный свет.

Обед подходил к концу. Они лениво собирали вещи, обсуждая планы на вечер. Риас предлагала зайти в кафе, Акено настаивала на совместной тренировке в зале кендо, чтобы "выпустить пар". Всё было как всегда. Обычный вторник. Обычная юность.

Но вдруг тишину школьного двора разрезал резкий, неестественный звук.

Бам!

Это был звук удара чего-то тяжелого о металлические ворота. Мелиодас мгновенно подобрался, его расслабленная поза исчезла, сменившись стойкой хищника, готового к прыжку. Риас и Акено тоже замерли, прислушиваясь.

Они подошли к краю крыши и посмотрели вниз.

У главных ворот школы стоял человек. Он выглядел странно: одежда была разорвана, движения были дергаными, неестественными. Он буквально бился головой о прутья решетки. К нему уже спешили двое учителей и охранник.

— Эй, вам плохо? — крикнул охранник, протягивая руку к незнакомцу сквозь прутья ворот.

— Что-то не так... — прошептал Мелиодас. В его голове снова вспыхнул образ: Окровавленные клыки и тьма. — Не трогай его!

Но было поздно. Незнакомец с невероятной скоростью вцепился зубами в предплечье охранника. Раздался жуткий, чавкающий звук, а затем...

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — Дикий, полный нечеловеческой боли крик разорвал мирную тишину школы.

Кровь брызнула на асфальт, ярким алым пятном расцветая на сером фоне. Охранник рухнул на колени, пытаясь оттолкнуть нападавшего, но тот не отпускал, буквально вырывая кусок мяса из его руки. Учителя в ужасе отпрянули, кто-то из учеников внизу закричал.

В этот момент Мелиодас почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Старый мир, с его тестами, обедами и легким флиртом, рассыпался в прах.

— Риас, Акено, за мной! Живо! — Голос Мелиодаса стал холодным и властным, не терпящим возражений.

— Что это, Мелиодас? Что происходит?! — Риас побледнела, но её рука уже инстинктивно сжала рукоять ножа в сумке.

— Это конец того мира, который мы знали, — Мелиодас посмотрел на входную дверь крыши. — И начало чего-то, к чему меня готовили всю жизнь. Бежим в кабинет труда, там мои вещи.

Снизу донеслись новые крики. Первый укушенный охранник затих всего на несколько секунд, а затем его тело неестественно выгнулось, и он начал подниматься. Его глаза были пустыми, а челюсть бессмысленно щелкала.

Апокалипсис не постучался в двери. Он их выломал.