Вне подозрений

— Встань, Бо Сянь. И подойди ближе: дай мне рассмотреть тебя. Ибо глаза мои уже не столь остры, как встарь.

Бо Сянь чуть промедлил, но не посмел ослушаться приказа. Одним текучим движением поднявшись с колен, он сделал несколько шагов навстречу властителю всей Поднебесной, что оглядывал его, развалившись на троне.

Император повел рукой, и один из слуг поднес фонарь, чтобы лучше осветить лицо гостя.

— Надо же! На твоем лице ни одного шрама, Бо Сянь. Для столь прославленного мастера боевых искусств это удивительно. Уж не самозванец ли ты?

Воин вспыхнул от гнева, но усилием воли сумел удержаться от дерзких слов, что могли бы стоить ему головы.

— На моем лице нет ран не потому что я не получал их, Ваше Величество, — сказал он вместо этого, — В мире цзяньху наш орден Преднебесного Равновесия известен своими техниками эффективного заживления ран. Рассказывают, что его основатель, легендарный Вэй Дашен, прозванный Небесным Драконом Зарождающейся Бури, был настолько могущественен, что мог даже отрастить отрубленную руку.

Взглянув на заинтересованное лицо Императора, он на всякий случай уточнил:

— Я не могу. И никто из ныне живущих не может. Даже глава ордена.

— Не беспокойся, Бо Сянь.

В голосе правителя послышалось нечто похожее на иронию.

Кажется, это была первая настоящая человеческая эмоция, что он позволил себе проявить за весь разговор.

— Я не стану приказывать тебе ранить себя для демонстрации.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — поклонился воин.

— …тем более что сейчас меня куда больше интересует другая твоя техника. Та, которую, насколько мне известно, ты изобрел лично. Ты расскажешь мне о ней?

Бо Сянь слегка нахмурился.

— Вы говорите про Меч Опаляющей Истины?

Император кивнул.

— Да, я слышал именно это название. И хочу услышать из первых рук, что правда, а что ложь.

На мгновение воин задумался, с чего начать.

— Древние говорили, что война — это путь обмана. Именно благодаря этому я подумал о подобной технике. Если тот, чья кровь попала на мой меч, намеренно лгал и обманывал в недавние сроки, то его кровь воспламеняется и сгорает. А так как любой умелый полководец прибегает к обману в своей стратегии, это средство идеально для точечного убийства командиров.

— Но есть и другое применение, не так ли? — отметил Император, — Вне поля боя достаточно окропить клинок кровью, чтобы уличить человека во лжи — или наоборот, доказать его правдивость.

Бо Сянь тяжело вздохнул.

— Вы желаете втянуть меня в какие-то придворные интриги, — констатировал он.

Император хмыкнул, не опровергая — и не стыдясь.

— Я предупреждаю тебя сразу, Бо Сянь. О нашем разговоре не знает никто, кроме тебя и меня. Если о нем пойдут сплетни, я буду знать, от кого они пошли. И тогда не сносить тебе головы.

Воин оглянулся на слуг и стражу, и его брови удивленно приподнялись.

В ответ Император лишь покровительственно улыбнулся:

— Это моя специальная свита для тайных переговоров. Все они лишены барабанных перепонок. Поэтому если пойдут слухи, они будут вне подозрений.

— В ордене Преднебесного Равновесия болтливость не в чести, Ваше Величество, — заверил Бо Сянь.

— Хорошо. Тогда для начала ответь мне… Сколько мне лет?

Воин задумался, ища подвоха в этом вопросе.

— Сейчас пятьдесят первый год вашего правления, — начал рассуждать он, — К сожалению, мне неизвестно, сколько точно вам было лет, когда вы вступили на престол. Но вы сразу же, в первые же годы правления, проявили себя как энергичный и безжалостный полководец. Так что я полагаю, что сейчас вам должно быть между семьюдесятью и восемьюдесятью годами. Простите, если мое суждение несовершенно.

— Мне восемьдесят два, — невозмутимо поправил его Император.

— Долголетия вам, Ваше Величество.

Правитель Поднебесной поморщился, как будто от зубной боли.

— Оставь этот церемониал моим придворным чиновникам. Я приказал привести тебя по делу. В ближайшую неделю будет объявлено о том, что императорская наложница Гуйфэй ждет будущего наследника престола. И если ты сейчас попытаешься меня поздравить, не задумавшись, что это значит, я велю сварить тебя в кипящем масле или превратить в человека-свинью.

Лишь ненадолго задумался воин.

А затем безошибочно задал вопрос:

— Вы делили ложе с ней в последнее время?

— Делил, — ровным голосом ответил Император, — Но я не переоцениваю себя. Мои подданные верят, — или делают вид, что верят, — что Сын Неба стоит выше ограничений смертных тел. Но я-то знаю, что шансы зачать у меня не больше, чем у любого восьмидесятидвухлетнего старика.

— Однако они все же есть, — указал Бо Сянь.

Решив, что слишком поддерживая подозрение, может оказаться причиной страданий женщины, её опалы или даже смерти.

— Есть, — согласился Император, — Исчезающе малы, но есть. Это одна из двух причин, по которым я до сих пор не обвинил её в измене и не казнил. Вторая — то, что все трое моих сыновей умерли, не успев перешагнуть шестнадцатилетний порог. Если этот ребенок — надежда на продолжение династии, то именно он должен унаследовать мой престол.

Против своей воли, против всех попыток сохранить невозмутимость, повидавший многое воин дрогнул, когда серые глаза правителя Поднебесной блеснули холодным металлом.

— Но если он — насмешка над моей наивностью, то он и его мать должны умереть в назидание другим. Твоя задача — выяснить это. Выяснить — и доложить лично мне. Если наложница Гуйфэй невиновна, она должна остаться вне подозрений. Если же она изменила мне… я должен знать имя мерзавца.