Внезапно женат, или Хозяйка маленькой гостиницы

Талири Морвейн

— Тише ты!

— Сама тише! Не туда тычешь!

— Ой, на себя посмотри. Тоже мне мастер телесного искусства.

Резкий храп пронзает ночную тишину, а я в ужасе отшатываюсь от кровати. Руки судорожно сжимают кисточку с тонким кончиком, а золотистая краска капает на постель. Сделав страшные глаза, смотрю на подругу, замершую с другой стороны. И только потом перевожу взгляд на тело перед нами. Надо сказать, очень мощное и красиво вылепленное. Руки бугрятся мышцами, когда мужчина перед нами переворачивается на спину, открыв взору идеальный торс. Дорожка тёмных волос сбегает от пупка и прячется под тонкой простынёй. Отвожу взгляд и обрисовываю им лицо дракона. Красивый. Сейчас, когда он спит, хмурый залом между бровей почти разгладился, а чувственные губы не кривятся в саркастичной усмешке. Такая застывшая в покое красота. Вот же ж бедствие! Почему для моего спасения боги послали такой роскошный экземпляр? Тут же и влюбиться недолго.

— Ох, ё-о-о… — присвистывает Амайя, бесстыдно пялясь на бугор, скрытый простынёй. — А чего он голый-то?

— Я откуда знаю?! — огрызаюсь шёпотом. — Может быть, у драконов так принято! Чешуйки проветривают.

— Я б с его чешуйками поближе-то познакомилась, — поигрывая бровями, тихо смеётся подруга.

— Хорош уже, — шикаю на неё, принимаясь за прерванное дело. — Давай рисовать дальше. До рассвета времени совсем немного.

— А с этим-то что делать? — Амайя кивает в сторону существа, спящего на софе в изножье кровати.

Именно эта рогатая дичь и напугала нас храпом. Зверёк не особо крупный, весь покрытый мягким мехом. Мог бы быть милахой, если бы не грозные рога, венчающие его голову. А ещё у него есть крылья, большие и устрашающие. Особенно когда зверь хочет показать недовольство.

— Кажись, это фракис, — задумчиво бубню я, тщательно выводя чешуйку за чешуйкой у себя на запястье. — У стальных драконов они вроде как индикаторы истинности. Точно не знаю.

— Да ты чё-о-о?! — снова восклицает подруга, за что выхватывает от меня подушкой. — Это что, получается, он тебя может раскусить?

— Да ну, брось, — скептически хмыкаю в ответ. А потом до меня доходит, что этот зверёк реально способен нам помешать. — Вот же проклятье на нашу голову!

— Чего?!

— А если он и правда меня не примет? Возьмёт да нападёт, когда проснётся?! Дракон же сразу поймёт, что я его обманываю!

Я как стою у кровати, так и оседаю на пол. Руки опускаются, ведь счастье было так близко. Одурачить старого мэра наличием у меня мужа. Мерзкий старикашка не станет выступать против целого дракона и оставит мою гостиницу в покое.

— Так, отставить панику, — строго выговаривает мне Амайя. — Сейчас в одной кровати проснётесь, ты красавчику мозги запудришь, скажешь, что он тебя обесчестил и теперь тебе должен.

— Хм-м-м, — тяну я. — Думаешь, сработает? Хотя я слышала, что драконы достаточно благородны…

— Говорила же тебе: я гений! — Подруга, перебив, довольно подмигивает и продолжает выводить на запястье дракона сапфировые чешуйки метки истинности. — Слушай, а почему чешуйки именно синие?

Амайя склоняется над руками дракона и придирчиво оценивает свою работу.

— Сапфировые драконы управляют водной стихией, это единственный дар, который схож с моим, — вздыхаю я, обмакивая кисточку в краске.

— Для хозяйки захолустной гостиницы ты слишком много знаешь про драконов. Ладно про стальных: Демастат тут рядом. Но про стихийных-то откуда? — Подруга смотрит на меня сквозь подозрительный прищур.

— Дядюшка много про них знал, — вздыхаю я, заканчивая с рисунком.

Смотрю, как переливается краска, и давлю слёзы, которые так и норовят выступить на глазах. Дядюшки нет уже два года, но я по-прежнему по нему скучаю. Он был каменной стеной как для меня, так и для всех обитателей гостиницы, которая много лет служила укрытием для волшебных созданий Квалиона — страны, где магия противозаконна.

И я два года успешно руководила доставшимся мне наследством. Пока старый козёл, то есть местный мэр, не решил, что ему позарез нужна и гостиница, и жена. Роль последней он благодушно предложил мне.

Воспоминания о морщинистом лице, мерзком запахе изо рта и пигментных пятнах, которые украшают благородную лысину старого мэра, заставляют меня вздрогнуть. Бросаю взгляд на спящего на моей кровати дракона. Ну уж нет! Если для спасения моего имущества и меня любимой нужно лечь с мужчиной, то пускай это будет вот такой красавец, как этот.

— А если этот лорд-дракон потребует доказательств твоей драконистости? — в сомнении произносит Амайя, откладывая инструменты.

— Скажу, что я стесняюсь. Да и, в конце концов, какое недоверие может быть между истинными?! — запальчиво парирую я.

— Вот! — Подруга тычет в меня пальцем. — Запомни это настроение и точно так же говори ему. Даже я поверила, что ты дракон! И всё же, что делать с дичью?

Наши взгляды снова скрещиваются на спящем фракисе. Да, зверёк вносит сумятицу в мой, казалось бы, идеальный план. Выдать себя за истинную дракона, заставить его жениться на мне и отправить восвояси — казалось, что сложного-то? Жена я лояльная и готова закрывать глаза на любовниц. А таких у аристократов, я наслышана, всегда в достатке.

Но вот фракис, конечно, всё портит.

— Действуем по обстановке. — Я взмахиваю ладонью. — Судьба не зря привела дракона и его отряд к нам на постой. Этот красавец должен спасти мою гостиницу. И точка!

— О как. — Амайя поджимает нижнюю губу и одобрительно качает головой. — Я очень надеюсь, что наш подопытный поведётся на твои сиськи.

— Яйя! — возмущённо шиплю я, называя подругу её домашним именем.

— Ну а что? Должен же быть прок от того, чем тебя природа-мать одарила, — ехидно посмеивается подруга, а потом, заметив какую-то недоделку, хватает кисточку и принимается выводить новые узоры на запястье дракона.

— Да брось ты, — прошу я и, поднявшись с постели, прячу в стоящей у кровати тумбочке баночку с краской и кисточку. — Смысла в этих художествах теперь нет. Теперь всё зависит от зверька. Если примет меня, тогда действуем по плану. А если нет, то никакие рисунки нас не спасут.

— Ну уж нетушки! — возмущается Яйя. — Я его полчаса тут разукрашивала. Давай добивать. Будет в качестве подстраховки.

— Ну ты и зануда. — Закатываю глаза, но свою метку в виде золотых чешуек всё‑таки дорисовываю.

— За это ты меня и любишь. Зарплату бы только повысить.

— Говорят, любовь бесценна, — парирую я.

— Нагло врут, — посмеивается Яйя и, отступив от кровати на шаг, любуется своим творением. — Слушай, а ничего так получилось. Убедительно.

Перекинувшись через распластанное тело, я внимательно изучаю получившийся рисунок.

— У тебя определённо талант. Разрисуешь купальни? — Поднимаю взгляд на Амайю и встречаю скепсис в зелёных глазах.

— Ага, только если ты откроешь для меня ставку художника, — гримасничая, отвечает она.

— Вот вечно ты так! За всё с меня в три шкуры дерёшь!

— Потому что есть что драть! — хихикает подруга и уворачивается от моих рук, когда я пытаюсь её поймать. — Угомонись, мужа раньше времени разбудишь!

Будто подтверждая слова Яйи, дракон подо мной протяжно вздыхает и переворачивается на бок, утягивая меня за собой.

— Ой! — тоненько взвизгиваю я, роняя баночку с краской на пол. — Яйя, помоги!

— Э, нет! Прекрасная поза для утреннего пробуждения. Замри и получай удовольствие!

— Амайя!

— Сладких снов, новобрачные!

Она исчезает из спальни быстрее, чем я успеваю её окликнуть. Мне остаётся только затихнуть в руках дракона и постараться не шевелиться. Хотя делать это сложно. Я взбудоражена. Никогда в жизни не спала в одной постели с мужчиной. И сейчас такая близость пугает и одновременно манит. Я с удивлением обнаруживаю, что мне нравятся объятия. Мне нравится запах, который укутывает меня и странным образом дарит чувство уюта и безопасности.

Мои тревога и волнение по поводу сегодняшнего утра сами собой улетучиваются. Им на смену приходит уверенность в том, что всё будет хорошо. А когда постель внезапно проминается под весом вскочившего к нам фракиса, а сам зверёк забирается ко мне под руку, я и вовсе расслабляюсь.

Ну, в конце концов, не убьёт же меня этот дракон. Правда?