Внимание, воздух!

Астор

Владислав Алексеевич был мужчиной лет тридцати, среднего роста, худощавого телосложения с курчавыми волосами русого цвета и близко посаженными глазами. Он трудился менеджером в одном из супермаркетов. Работа там, как вы знаете, однообразная и утомительная. Чтобы отдохнуть душой, вечерами он бродил по просторам интернета, где представлялся под ником Астор (ястреб).

Бомбежка

И вот как-то раз в пятницу вечером, после тяжелой трудовой недели, чтобы развеяться после монотонных будней и приобщиться к чему-нибудь прекрасному, Владислав Алексеевич решил зайти на сайт Проза.ру и почитать произведения молодых начинающих писателей. На глаза ему попался иронический рассказ «Тональность немецкого языка».

Читая рассказ, он представил себе красивый деревянный двухэтажный дом с резными наличниками на окнах и открытой верандой. В палисаднике были разбиты клумбы с красными цветами. Во дворе стояли сараи с разнообразной живностью. А за плетеной изгородью простирался безбрежный зеленый луг с желтыми цветами. И вдруг в воздухе раздалось густое гудение. Из-за тучи вывалился самолет, и противный пронзительный звук падающей бомбы сначала заставил остолбенеть Владислава Алексеевича. А затем как бомбануло! И на месте прекрасного дома русской литературы зазияла черная глубокая воронка со рваными краями. Вот какой эффект от прочитанного представился в деталях Владиславу Алексеевичу.

«Так что же было написано в рассказе, что возымело такой сокрушительный результат? — спросит удивленный читатель». И Владислав Алексеевич ответит, багровея от гнева: «Как можно перепутать в рассказе иное ударение с тональностью? Ну, как! Это же прописная истина, о которой знают все! Кроме того, в рассказе отсутствуют прозвища, имена, портреты, отличительные особенности. Отсутствует описание помещений, пейзажа, фона. А его стиль? Это же «гончарное мастерство славян 6 — 7 веков». Длинные, муторные канцеляризмы. Если сравнивать автора с Чеховым, то последний писал так, что слова вырвать было нельзя из предложения. А тут же рассказ нужно резать и половину выбрасывать!!!

Встреча

А теперь позвольте представить вам виновника нашего рассказа. Андрею Васильевичу было на вид за пятьдесят. У этого круглолицего улыбчивого мужчины с ёжиком седых волос был внимательный взгляд, а иногда даже тяжелый. Роста он был среднего с небольшим брюшком. В общем, выглядел он как пожилой учитель гимназии или преподаватель университета. Некоторые немцы за глаза называли его «echter Professor» (настоящий профессор). Андрей Васильевич действительно учил и преподавал историю и право, но в одном из северных городов России. Здесь же в Германии историк писал иронические рассказы о событиях, произошедших или с ним или с его знакомыми.

И вот летним вечером Андрей Васильевич с женой Изольдой Генриховной прогуливались по старому доброму Эрфурту. На рынке венедов они встретили знакомую, поздоровались.

— Андрей Васильевич, я хотела бы поговорить об одном вашем ироническом рассказе, — обратилась та с просьбой.

— О каком же Елена Ивановна? — полюбопытствовал историк.

— Он называется «Тональность немецкого языка».

Елена Ивановна — стройная красивая женщина среднего роста с темными волосами до плеч и приятным грудным голосом. Её взгляд казался немного рассеянным из-за близорукости. Но в отличие от Андрея Васильевича очков она не носила. Елена Ивановна преподавала немецкий язык на языковых курсах для иностранцев.

Историк с удовольствием согласился и пригласил всех в итальянское кафе у реки Эрфы рядом с Ратушным мостом. Поговорить о прекрасном в компании двух красивых дам — это получить двойное удовольствие. Так полагал Андрей Васильевич. Они разместились за столиком на балконе, который нависал над рекой. Здесь троица могла вести беседу под тихий плеск текущей воды и обдуваемые легким речным ветерком.

Не заглядывая в меню, историк предложил:

— Дорогие дамы, предлагаю вам насладиться мороженым. Его сначала нужно полить из кувшинчика горячим малиновым вареньем. Затем вы будете его вкушать маленькими порциями, и при этом запивая маленькими глотками кофе-латте. Я же себе тоже возьму мороженое с горячим малиновым вареньем и большую чашку капучино.

Длительность и тональность

Сделав заказ на итальянском, Андрей Васильевич спросил Елену Ивановну, чем же ее так привлек рассказ «Тональность немецкого языка».

Она дождалась, когда официант принесет заказ, сделала глоток кофе, и только затем начала говорить.

— По моему мнению, как преподавателя немецкого языка с многолетним стажем, вы допустили фактическую ошибку в рассказе. Длинные и краткие гласные в немецком языке нельзя сравнивать с тональностью в китайском. Это две совершенно разные вещи.

На это Андрей Василевич с улыбкой ответил:

— Елена Ивановна, позвольте. Во-первых, сам факт существования такого явления в немецком языке, как длительность гласных, был для меня неожиданным после посещения шести языковых курсов, где преподавали, в том числе и немецкие учителя. А, во-вторых, овладение этой длительностью оказалось для меня сложным делом, как если бы я стал учить тональность в китайском языке.

— Андрей Васильевич, — продолжила Елена Ивановна, — это действительно очень важно говорить в рассказе о длительности гласных в корнях слов, а не о тональности. Ведь есть чувствительные натуры, которые могут нервно отреагировать на такую вопиющую ошибку. И я даже боюсь себе представить, какие непоправимые последствия могут наступить.

— Елена Ивановна, если вы как преподаватель предполагаете, что вследствие моей ошибки могут быть такие ужасные последствия, то, конечно же, я постараюсь её исправить. Надеюсь, что вы просветите меня в этой области, как более осведомленный коллега.

И Елена Ивановна повела Андрея Васильевича и Изольду Генриховну в глубины немецкой грамматики.

— Особенностью немецкого языка действительно является то, что различие долгих (закрытых) и кратких (открытых) гласных может образовывать вроде бы одинаковые слова, но с разным смыслом. Осложняет для иностранцев овладение этой особенностью, что немецкие учебники не умеют распознавать особенности собственного языка и не концентрируются на них. А вот в русскоязычных учебниках это был бы урок номер два.

В немецких учебниках используется более современная коммуникативная методика преподавания языка. В ней целью является заставить ученика говорить как можно быстрее. Поэтому только на уровне C1 иностранец может узнать, что говорил до сих пор неправильно. В советских же учебниках использовалась старая грамматико-переводческая методика с углублением в грамматику и с переводом с языка на язык.

Как ни странно, но немцы хорошо слышат ошибки с открытой или закрытой гласной, даже если нет фонетической пары для слова, и поэтому-то не понимают его.

Андрей Васильевич поблагодарил Елену Ивановну за объяснение одной из особенностей немецкого языка и спросил, какие у нее есть еще вопросы.

Описание

— Скажите, Андрей Васильевич, а почему у вас в рассказе отсутствуют прозвища, имена, портреты, отличительные особенности? Почему у вас всё безлико? — поинтересовалась Елена Ивановна.

— Вы спросили, а я вот вспомнил одну занимательную историю, которая произошла много лет назад, — развеселился Андрей Васильевич. — В 80-е годы прошлого века одна моя знакомая писала дипломную работу по «Лолите» Владимира Набокова под руководством Таисии Яковлевны Гринфельд. Как-то на Большом научном совете профессора Гринфельд спросили: «Таисия Яковлевна, скажите, пожалуйста, почему в ваших работах нет анализа ни одного портрета литературного персонажа, а только пейзажей». На что сухонькая старушка простодушно ответила: «Да, я не люблю людей».»

А теперь, Елена Ивановна, позвольте ответить на ваш вопрос. Я не считал важным персонифицировать людей, делая тем самым описываемые случаи индивидуальными. Наоборот, безличность указывает на то, что явления, рассказанные мною, не были исключительными за годы жизни в Эрфурте. Я выбрал и описал яркие случаи, но из массы похожих.

Стиль

— Хорошо, — сказала Елена Ивановна. — Но у некоторых читателей могут быть замечания ещё к вашему стилю. Он может показаться примитивным с длинными, муторными канцеляризмами. Вы не думали, что нужно вдвое ужать рассказ? Как красиво и кратко писал Антон Павлович Чехов. Почему бы вам не взять с него пример?

— А вот с изменением стиля — нет, — категорично возразил Андрей Васильевич. — Во-первых, оценивать стиль — это чистейший субъективизм. Кому-то нравится, кому-то нет. Да и народная пословица это подтверждает. Кроме того, не раз и не два я слышал слова, что у меня хороший слог. Так что мнения на этот счет расходятся.

А, во-вторых, при всем уважении к Антону Павловичу, я знаю много писателей, которые любили растекаться мыслью по бумаге. И в детстве, читая их книги, я сам часто пропускал большие куски, где очень детально описывались пейзажи или интерьеры квартир. А три страницы моего рассказа, по-моему, это не так уж и много.

А теперь, уважаемая Елена Ивановна, объясните, почему вас так заинтересовал этот рассказ и возможная реакция на него? — полюбопытствовал историк.

Участие

— У меня есть племянник, обладающий очень живым воображением, — поведала Елена Ивановна. — И ваш рассказ, хоть и иронический, произвел на него очень сильное, можно сказать, трагическое впечатление. О чем он и поделился со мной, когда я в разговоре с ним случайно обмолвилась, что недавно была в гостях с вами и Изольдой Генриховной у Вольфа Владимировича.

— А как зовут этого неистового Виссариона наших дней? — поинтересовался Андрей Васильевич.

— Владиславом, — ответила Елена Ивановна. — Но в интернете он известен под ником Астор.

— Правильно ли я понимаю, что этот литературный критик еще не дорос до имени, а тем более до отчества? — спросил с удивлением Андрей Васильевич. Его вопрос повис в воздухе. И тогда он участливо посоветовал. — А вашему племяннику, если он такой чувствительный, может быть обратиться к врачу? Я же пишу по рассказу в неделю. У него здоровья не хватит из-за каждого нервничать. Выпишут ему для успокоения капельки. И всё будет хорошо!

В конце разговора Андрей Васильевич коснулся ладонью руки Елены Ивановны и сказал с сочувствием:

— Так что пусть обязательно обратится к врачу! И пожелаем ему успехов на литературном поприще. Как говорится — первый блин комом.

А вас лично, Елена Ивановна, я благодарю за доступное и полное разъяснение одной из особенностей немецкого языка как длительность гласных. Всегда приятно общаться с умной и красивой женщиной.

А теперь дорогие дамы, — обратился Андрей Васильевич к своим спутницам, — за нашим разговором мы совсем забыли и о мороженом, и о кофе. Давайте же насладимся, а то мороженое совсем растает.