Внимательный взгляд

Солнечный луч неотвратимо подбирался к векам. Ещё секунда, и свет начал бы нещадно резать глаза. Чтобы избавиться от раздражителя, я лениво приподнялся на локтях и окинул взглядом комнату. В голове немного прояснилось, и я рухнул обратно на футон.

Я рухнул обратно на футон. Медленный вдох. Задержать дыхание… Выдох. Ещё раз вдох… Выдох.

Так вот каково оно, а? Вот каким может быть триумф?

— Да!

С рыком ударил кулаком по футону. Да с такой силой, что доски пола под ним жалобно скрипнули. Но даже риск устроить себе внезапный ремонт не потушил внутреннее ликование.

— Так. Не время почивать на лаврах! И не расслабляться, ведь этот день будет ничуть не хуже вчерашнего!

Я буквально взлетел с футона, просто оттолкнувшись от него одной рукой! Оп — и на ногах.

— Вот совсем не хуже, — довольно мурлыкал я сквозь широкую улыбку.

Правду, похоже, говорят, что любовь окрыляет — ведь энергии после неё, ух! Да и свалившееся с неба богатство — отличное топливо для хорошего настроения. Чёрт, да я… да я чувствую себя так, словно гору в гармошку свернуть могу! Одним движением мизинца!

Насвистывая незатейливый мотивчик себе под нос, я принялся на скорую руку разминаться. Взмах руками, наклон… Тело казалось невероятно легким и послушным. В порыве энтузиазма я крутанулся на пятке, намереваясь просто развернуться, но ноги сами собой вытолкнули меня в воздух.

Мир кувыркнулся. Сальто назад с выходом в мягкий перекат? Серьезно? Я застыл, моргая. Да я ж это лет пятнадцать назад делал, ещё в годы универа. А тело-то помнит!

Мягко спружинив на пятках, я, безумно довольный собой, направился в ванную комнату. Настроение было — хоть сейчас на Хокаге баллотируйся.

Включив кран, я с наслаждением плеснул в лицо ледяной водой, смывая остатки сна. Капли стекали по подбородку, щекоча шею. Я потянулся за полотенцем, вытерся и наконец поднял взгляд на свое отражение.

Из зеркала на меня глядело вполне узнаваемое лицо. Я всмотрелся в угольно-черные глаза, очень пристально, словно искал что-то в глубине. Но стоило наклонить голову, как тяжелая прядь тут же упала на нос, перекрыв обзор.

— М-да, ну и патлы я себе отрастил, — пробормотал я, пытаясь пятерней зачесать волосы назад, но они упрямо топорщились в своем неповторимом стиле. Хотя как неповторимым… Кажется, у всех мужчин в моем роду на голове творилось нечто подобное. У отца точно была похожая грива, когда он обрастал.

Быстро приведя себя в порядок, я бросил мокрое полотенце в корзину.

М-да, а ведь я до последнего сомневался, выгорит ли. Надо бы Кириллу проставиться, серьёзно. Я и раньше особо не скрывал своего отношения, но теперь прям чувствую, что обязан как-то отблагодарить. Без него я бы сдох ещё на старте. Вот какие у меня были шансы, попытайся я усидеть на двух стульях — и проектом руководить, и инвесторов уламывать? Нулевые. Стартап-то нищий, на голом энтузиазме. Ракетные двигатели без бюджета — это даже звучит как анекдот. Я бы точно закопался в чертежах и доработках, забил на презентации и в итоге пролетел бы мимо всех раундов финансирования. СЕО из меня тогда получился бы никакой, это факт. А Кирилл вывез. И теперь мы имеем то, что имеем: сделка с Амазоном закрыта, чек выписан, а наш метановый «демон» выдал идеальный прожиг. Теперь у Безоса есть реальный козырь против Маска, и этот козырь выточили мы.

Хотя, положа руку на сердце, вчерашний триумф был бы пресным без Лизы.

Ухмылка сама собой поползла на лицо. Какая же ирония. Года три мы вели настоящую войну на истощение. Патенты, кадры, промшпионаж… Мы реально были готовы друг другу глотки перегрызть при встрече. А этой ночью? Ну, технически мы всё так же хватались за горла, да и за волосы друг друга таскали. Но дьявол, как говорится, в деталях… И, надо признать, такая плоскость наших «деловых отношений» мне нравилась куда больше, чем бесконечные судебные иски. Прям куда больше! Хех, кроме шуток, может, и вправду влюбился?

Я выудил из шкафа темно-синюю футболку. Высокий воротник-стойка — очень кстати, мало ли, какие следы оставила эта фурия. Кстати, надо было глянуть шею, пока был в ванной… Хотя ладно уж, пофиг. На спине — красно-белый веер. То ли герб, то ли логотип бренда…

Натянув шорты и поправив воротник, я сунул руки в карманы и, снова насвистывая какой-то прилипчивый мотивчик, шагнул за порог. Улица встретила меня ярким солнцем.

Я шёл вперед размашистым, пружинистым шагом, совершенно не заботясь о направлении. Тело словно само знало, куда идти, ловко огибая прохожих и поворачивая в нужных переулках, пока мысли витали в облаках.

Вокруг кипела жизнь. Мимо пронеслась зеленая тень — кто-то очень спешил, перепрыгивая через торговые лотки. Где-то сверху глухо звякнул металл о камень. Обычный городской шум, на который даже не стоило обращать внимания. Мой взгляд скользил по черепичным крышам и деревянным фасадам, не цепляясь ни за что конкретное.

Первым делом — звонок брокеру. Сегодня открываются торги, и новость о сделке с Амазоном отправит котировки в космос, как иронично это бы ни звучало.

Я мечтательно прикрыл глаза, чуть не врезавшись в какого-то старика. Тело сработало быстрее мысли: плавный уход в сторону, поворот корпуса… Я даже не сбил пепел с его трубки. Старик в странной треугольной шляпе и белом балахоне лишь хмыкнул, выпустив колечко дыма.

— Извини, дед! — бросил я через плечо, не сбавляя шага.

Аниматор, наверное. Костюм, кстати, качественный, видно, что не дешевка с Алиэкспресса.

Первым пунктом в этом списке шёл Он. Мечта! Porsche 911 Turbo S глубокого вишневого цвета! Я бредил «девятьсот одиннадцатыми» ещё со старшей школы, когда давился лапшой быстрого приготовления на переменах. И вот сегодня я просто зайду в салон, ткну пальцем в каталог и скажу: «Заверните».

Взгляд зацепился за скалу. Четыре лица. Хаширама, Тобирама… Имена всплыли в голове сами собой. Забавно, как мозг подкидывает информацию из туристических брошюр, которые я, видимо, когда-то листал. Выглядит монументально. Четвертый, тот, что с «ёжиком», чем-то неуловимо напоминает… да неважно. Главное — масштаб! Если местные власти могут позволить себе высечь политиков в горе, значит, с налогами тут всё в порядке.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли о муниципальном бюджете. Вернёмся к моим игрушкам. Порше — это, конечно, круто, но зачем мелочиться? Одной машиной тут сыт не будешь. Мне нужно место, где можно выдохнуть — вилла. Где-нибудь в Италии… или, может, вообще шале в Альпах? Нет, лучше что-то у океана. Огромные панорамные окна, терраса над обрывом и никакой работы. Только шум прибоя и бокал вина за полтысячи баксов.

Взгляд привычно скользнул по прилавку. Кунаи, сюрикены, кусаригама… Я даже замедлил шаг, оценивая вороненую сталь. Неплохая заточка, по виду и баланс должен быть идеальным. Уважаю. Может, зайти потом, взять пару клинков на стену в кабинет? Будет стильно смотреться рядом с макетом ракеты.

Хотя нет, к чёрту железо, есть идея получше. Ведь к вилле, само собой, нужна яхта. Чтобы можно было сорваться с места и уйти в закат, оставив все проблемы на берегу. В отличие от виллы, с которой я пока даже страну не выбрал (только бюджет прикинул), к яхтам я уже успел прицениться и даже порулить арендованной. Есть несколько хороших верфей, готовых очень порадовать в пределах одного-двух миллионов. Смешно сказать, но десяти процентов принадлежащих мне акций хватит на всё про всё. А Порше? Его я куплю буквально на сдачу. Чёрт, как же приятно!

Я так увлекся подсчетом квадратных метров будущей недвижимости, что не сразу заметил, как шум улицы сменился детским гомоном.

Впереди показалось большое здание, больше похожее на пагоду, к которой пристроили школьный двор. Вокруг толпились подростки. Кто-то сидел на качелях, кто-то отрабатывал удары по воздуху — обычная школьная возня перед уроками. Ноги уверенно несли меня к воротам, словно так и было задумано в моем ежедневнике.

Ну что ж, раз я здесь, значит, так надо. Возможно, Лиза решила устроить сюрприз и выдернуть меня на встречу сюда? Вполне в её…

Стиле?

Я резко остановился, едва не пропахав носом пыльную землю.

Какая встреча? Какой сюрприз?

Лиза была со мной. В моей постели. Мы уснули под утро, выжатые, счастливые, переплетенные в один клубок. Её голова лежала у меня на плече. Я очень чётко помнил, как её рыжие волосы щекотали нос, даже сквозь затуманенный алкоголем разум. Мы даже на завтрак ничего не планировали, просто хотели отоспаться. Она не могла проснуться раньше меня, сбежать, найти эту… школу и назначить тут встречу. У неё даже ключей от моей квартиры не было.

Или были?

В виске резко кольнуло. Словно кто-то вогнал раскаленную иглу прямо в мозг. Я зашипел, хватаясь за голову.

— Твою ж мать…

Мысли, ещё секунду назад казавшиеся ясными, вдруг начали путаться, наскакивая друг на друга.

«Надо проверить котировки». «Надо готовиться к экзамену».

Экзамен? Какой к чертям экзамен? Я защитил диплом двенадцать лет назад! Мне нужно продать акции, пока рынок на хаях.

Боль усилилась, превращаясь в пульсирующий гул. Перед глазами поплыли цветные пятна.

«Акции… Звонок родителям… Контракт…»

«Ирука-сенсей… Техника клонирования… Выпускной…»

— Какого хрена… — прохрипел я, озираясь по сторонам.

Здание перед глазами вдруг перестало быть просто «пагодой». Оно обрело имя. Академия. Место, где готовят шиноби. Откуда я знаю это слово? Шиноби? Я хотел сказать — спецназ? Или спортсмены?

«Я должен купить Порше».

«Я должен убить его».

Кого — его? Илона Маска, блять? Кеннеди? Конкурентов из Боинга?

«Того, кто вырезал мой клан».

Я пошатнулся, хватаясь рукой за деревянный забор, чтобы не упасть. В голове крутился дикий коктейль. Вот я жму руку Безосу. А вот я стою в пустой комнате, залитой кровью, и смотрю в красные глаза. Вот Лиза смеётся, запрокинув голову. А вот какой-то парень тычет мне пальцем в лоб.

— Где я, чёрт подери? — выдохнул я, глядя на свои руки. Они казались… меньше. Тоньше. И на рукаве синей футболки никакой не логотип. Там герб.

Имя клана вдруг всплыло из глубин памяти, и от этого голова заболела так, что захотелось выть.

— Эй, Саске!

Голос, звонкий и противный, резанул по ушам, словно скрежет металла по стеклу.

Прямо передо мной стояло пятно. Оранжевое. Яркое. Невыносимо яркое пятно с растрепанными желтыми волосами.

— Ты где шатаешься, теме?! — пятно прыгало и махало руками перед моим лицом. — Старик Хокаге толкал речь, а тебя не было! Все были, даже Чоджи пришёл, а ты где был? И Ирука-сенсей уже отметил отсутствие! Ты пропустил первый урок, даттебайо!

…

— Эй? Саске? — Оранжевый перестал прыгать. Его лицо, исчерченное странными полосками-усами, вытянулось. В голубых глазах мелькнуло что-то… Что-то. — Ты чего застыл? Язык проглотил?

Я смотрел на него. На странные очки, что закрывали его лоб. На дурацкий комбинезон. И понял, что видел когда-то этот образ. Давно… Даже знал, кто он такой. Ещё вчера я бы сказал, что просто слышал о дурацком детском аниме-сериале, популярном в мои школьные годы. Да и в универе про эту чепуху слышал от всяких бестолочей, которые умудрялись находить время на детские увлечения.

Теперь же я знаю о нём много. Чем жил, как жил, каким придурком был, и сколько раз я ставил этого неугомонного на место.

Только теперь я понял… Понял, и, не думая, озвучил мысль:

— Я думал, что это один из лучших дней в моей жизни…, а потом я увидел тебя.

Не дожидаясь ответа, я отвернулся.

Сделал шаг. Другой. И встал. Просто замер посреди дороги. Веки тяжело опустились, отсекая солнечный свет.

Темнота. Хорошо. В этой темноте не было ни оранжевых курток, ни криков, ни головной боли. Мир вокруг словно поставили на паузу. Я просто стоял и дышал, чувствуя, как внутри разливается нечто… Странное. Словно анестетик вкололи куда-то посреди груди.

Похоже, я влип.

Интересно, а как называются такие, как я? Слово должно быть какое-то красивое. Ну или не очень красивое, но по-любому кто-то уже придумал. Слышал ведь краем уха про фантастические истории на подобную тему, а значит, этот жанр наверняка уже кто-то описал одним-двумя словами.

О, знаю. «Эпичный пиздец» — хорошее название для жанра, а?

Верно?!

Да я и сам в некотором роде фантаст!

Смешно. Нет, правда смешно. Ведь наверное, какой-нибудь балбес, всерьёз увлекающийся детскими историями, будет иметь куда больше шансов на выживание, чем я. Это ведь какая ирония. Как там оно звучало? Любые знания ценны, просто нужно понимать, где они сработают! Ну и разве не весело?

Балбесу не придётся ни в чём разбираться, ничего уметь. Он просто знает, где закопан клад, и готов выкопать его при удобной возможности. Знает, что ему следует делать и чего делать ни в коем случае нельзя. Как достичь успеха, схватить удачу за хвост… Просто исходя из прочитанной в детстве истории. А то и не в детстве. Балбесам ведь все возрасты покорны.

Да, эти рассуждения справедливы при условии, что это именно тот самый мир и та самая временная линия, которые были описаны в том мультике — но это не только, вероятно, лучший сценарий для балбеса, но и худший для меня. Я не просто так презираю детские истории. Даже фильмы смотрю редко, тщательно перекапывая подборки. Как вообще можно погрузиться в историю, где весь сюжет находится в остром противостоянии со здравым смыслом? Где выживание героев обеспечивается силой дружбы, любви, безграничным везением или фазой луны? Я совершенно не знаком конкретно с этой историей, но в том-то и дело, что по законам жанра какой-то элемент безумия там несомненно был. И что же случится со мной, не знающим сюжета, когда я столкнусь с чем-то подобным?

Меня зовут Саске Учиха. И если не считать тех знаний, что появились у меня в наследство от ушедшего в глубины астрала мальчика (или что там с ним стало?), из своего прошлого об этой рисованной истории я помню только угарную фразу «Саске, вернись в Коноху». Уж не помню, кто сказал, и точно не вспомню, где или когда, просто фраза показалась смешной. Самое прекрасное во всём этом: теперь я наконец узнал, кто такой Саске и что такое Коноха.

Где-то на периферии памяти всплыл постер, на котором был рисованный пацан с широкой улыбкой и растрёпанными светлыми волосами. На том же постере, как я сейчас понимаю, была надпись «Наруто» — еще одна из тех деталей, которые ещё вчера я бы просто не вспомнил. Помню, что там было имя, помню, что короткое, но только сейчас догадался, как именно оно звучало. Фамилия мальчика, кстати, Узумаки. Был ли у меня шанс такое вспомнить? Ха, да даже герб Конохи ещё вчера я бы просто не узнал… Что ж, теперь и этот пробел в знаниях оказался заполнен. Восхитительно.

Честно сказать, не вижу большого смысла вопрошать «Как?» или «Почему?». Хочется просто осознать глубину той помойной ямы, в которую мне повезло упасть.

Ватную тишину в ушах начал прорезать назойливый шум. Сначала как помехи на радио, потом — четкие, резкие звуки.

Я моргнул.

Улицы не было. Солнца, бьющего в глаза, тоже. Я стоял посреди амфитеатра с деревянными партами.

Прямо передо мной, заслоняя обзор, застыли две фигуры. Розовая и блондинистая. Они о чем-то яростно спорили секунду назад, но стоило мне сфокусировать на них взгляд — тут же заткнулись.

Я смотрел на эти яркие пятна, на их лица, и в голове, кристально чистой, всплыла одна-единственная конструктивная идея:

«А может, просто убить себя?»

Логично же. Если это кома — я проснусь. Если бэд-трип — меня откачают. А если реальность… то зачем мне такая реальность, где я — японский школьник с комплексом мстителя?

Не проронив ни слова, я обошел застывшие статуи. Ведомый автопилотом, я сам нашел нужный ряд и опустился на жесткую скамью. Руки, так же без какого-либо участия разума, сплелись в замок перед лицом.

В голове, расталкивая вялые мысли о суициде, вспыхнула новая. Куда более страшная.

А что, если я уже мёртв?

Тромб? Инсульт? Сердце не выдержало перегрузок и свалившегося счастья?

Я… я ведь больше никогда их не увижу. Маму с её вечно непрошеными советами. Отца, который гордился бы мной сегодня как никогда. Брата…

Лизу.

Перед глазами встало её лицо. Рыжие волосы на подушке, сонная улыбка… Господи. Только сейчас, когда между нами легла непреодолимая бездна миров, я понял, насколько на самом деле был ею увлечён. Это ведь не просто «трофей», не просто удачный финал корпоративной войны. Я… я любил её? Или мог полюбить.

Шанса проверить больше нет.

Как нет и шанса пройтись по набережной. Зайти в любимую кофейню. Просто сесть на скамейку в парке, куда я приходил частенько, и мечтал, строил планы. Погулять по улицам, которые так сильно отличались бы от воспоминаний, но в то же время были бы такими родными. Даже просто поностальгировать у знакомых с детства игровых площадках во дворе старого дома. Всего этого больше нет. Мой мир остался где-то там, за непробиваемой стеной смерти, а я застрял здесь. В теле подростка, которого растят убийцей, в деревне наемников. И я даже не смогу посетить могилы своих родных.

Вдруг я почувствовал — руки. Они были мокрыми. Липкий, холодный пот покрывал ладони, а ещё они дрожали. Мелкая дрожь, которую было невозможно унять. Я сцепил пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели, до боли вдавливая ногти в кожу. Казалось, если я сейчас разожму этот замок, то просто рассыплюсь на куски прямо здесь, на этой деревянной парте.

Чёрт… Почему так тяжело дышать? Грудная клетка словно бы окаменела. Воздух не шел. На грани сознания нарастал какой-то странный шум, что постепенно превращался в гул турбины перед взлетом. Мигрень вернулась с новой силой, ввинчиваясь в виски раскаленными саморезами. Дрожь, начавшаяся в руках, поползла выше, к плечам, к шее.

Я умираю? Снова?

Совершенно случайно, краем глаза, я уловил смазанное движение. Что-то белое. Маленькое.

Мир замер. Шум исчез, словно кто-то перерезал кабель. Время стало густым, как мед. Я видел этот предмет — кусок мела. Он летел в меня, но медленно. Скорее даже плыл, лениво вращаясь вокруг своей оси.

Я видел всё. Траекторию — параболу. Скорость вращения. Я видел каждую грань, каждый скол на белой поверхности. Я знал, где он окажется через мгновение, и даже то, где он находился доли секунды назад.

Рука дернулась сама. Хлоп, и облачко белой пыли сорвалось с пальцев. Я посмотрел на свою ладонь. В ней, зажатый между указательным и средним пальцами, лежал тот самый мелок.

Подняв глаза, словил взгляд преподавателя. Его зовут Ирука. В первое же мгновение, стоило его увидеть, всё стало ясным. Причина, по которой мелок полетел в мою сторону, была простой: смотрителю за безалаберным сорванцами не понравился мой отсутствующий взгляд. Настолько же очевидным казалось и его настроение…

Хотя нет, не так. Это только для меня стало очевидным. Так-то на его лице отражалась не самая простая для восприятия эмоция.

Ирука был ещё полон сил, он успел отдохнуть от детей за время каникул. Он был даже несколько расслаблен, ведь снова занимался привычным делом. Но также он знал, что детей следует держать в узде. Им, боевым и хулиганистым, нужен контроль. Именно с этой целью Ирука и отыграл свою роль: он смотрел со строгостью, приправленной эдакой смесью из напускного безразличия и злости. Это и демонстрация превосходства, и давление авторитетом, и бог его знает что ещё. На детей, наверное, работает хорошо. Очень искусная мина, Ирука отыгрывал её годами. Но как я уже упоминал, его истинное настроение, сокрытое под этим фасадом, было абсолютно понятным.

Так было лишь считанные мгновения. Те самые, первые, за которые его душа оказалась раскрытой нараспашку. Но стоило ему увидеть мой взгляд, и расслабленность испарилась без следа. Он понял… Хотя нет, что вообще он мог понять? Точнее сказать, он просто увидел мои глаза.

Похоже, наши с мальчиком сознания хорошо так переплелись. Ни он, ни я не знали наверняка, что сейчас происходило. Но если у меня не было и шанса сопоставить факты и память, то молодой Учиха справился с задачей играючи. Пробудился шаринган. Да, невелика наука — малыш годами бредил пробуждением родовой мутации, но всё-таки, я ведь себя знаю, даже при доброй памяти мне понадобилось бы время.

Сквозь нарастающую мигрень я продолжал наблюдать за Ирукой. Звук мне так и не включили, так что я продолжал наслаждаться пантомимой.

Никогда ещё не было так просто читать по губам. Я почти наяву мог слышать его бестолковые восклицания «Саске, всё в порядке?», «Саске!»… Даже здесь клише грёбанное. Может, притвориться умирающим лебедем? Впечатлительной девушкой в тугом корсете? Да нет, куда сильнее тянет разбить этому ублюдку морду. Да не просто разбить…

Свернуть шею. Вдавить кадык внутрь, чтобы эти губы больше никогда не шевелились, задавая идиотские вопросы.

Стоп.

Мысль оборвалась так же внезапно, как и возникла, оставив после себя гадкий привкус желчи.

Я моргнул. Ещё раз.

Какого чёрта? Я, блять, здоровый. С каких пор желание убить школьного учителя за брошенный кусок мела стало для меня нормой? Это не мои мысли.

Я оскалился и с силой зажмурил глаза, отсекая картинку. Фильтр, наложенный на реальность, погас, но боль в висках никуда не делась — она лишь сменила тональность, став тягучей и ноющей.

Внезапно, включили звук. И естественно, первого, кого я услышал, был воспитатель нашего психдиспансера.

— Саске? — голос Ируки теперь звучал ближе. В нём слышалась тревога.

Я не ответил. Просто медленно, очень медленно разжал пальцы. Мелок, превратившийся в крошево, белой пылью осыпался на столешницу.

Злость никуда не планировала уходить, о нет. Я даже не особенно-то и старался её прогонять. Но теперь объектом этой ярости был не учитель.

Я злился на себя… Хотя какая это, блять, злость? Я в жизни не испытывал подобного исступления. За слабость. За то, что позволил эмоциям малолетнего эмо-подростка взять верх над моим рассудком. За то, что я вынужден себе объяснять — я никогда не терплю посягательство на собственное здравомыслие. Даже, сука, вусмерть пьяным.

Но больше всего я злился на Него. На того ублюдка — бога, демона, высший разум или космическую случайность, — кто выдернул меня из моей жизни. Кто украл мой триумф. Кто лишил меня Лизы, моего Порше, моего будущего.

Глубокий вдох.

Ладно. Понял я. Хрен мне намыленный, а не спокойствие. Мы имеем то, что имеем. Стартовые условия, мягко говоря, дерьмовые: тело подростка, психическая нестабильность, враждебная среда милитаризованного общества. Ах да, и я, судя по всему, сирота с грузом клановых проблем. Типичный проблемный актив, который любой нормальный инвестор обошел бы за версту. Ну и хорошо. Никогда не искал легких путей.

Я медленно выдохнул через нос, чувствуя, как бешено колотящееся сердце начинает сбавлять ритм.

Значит, магия? Чакра, дзюцу, глаза, способные видеть траекторию полета мухи в замедленном времени? Отлично.

Местный мир думает, что получил очередного солдатика? Или какой там был у Него план? Искренне рассчитываю, что эта тварь не знала, кого выдернула в эту реальность.

Я стану сильнее любого Хокаге, императора или кто там у них на вершине пищевой цепи. Я порабощу эту систему, если потребуется. Подчиню, перестрою под себя, заставлю работать. Не существует систем без уязвимостей, не бывает идеальных тюрем. Если есть вход — значит, есть и выход. Найду способ пробить ткань реальности, свернуть пространство в трубочку или построить чёртов телепорт на тяге из этой самой чакры.

Когда глаза вновь открылись, мир снова стал обычным, тусклым. А вокруг движение, паника какая-то, да ещё и детские голоса бьют прямо в мозг. Надо же, а я ведь только что и внимания не обращал на этот гул.

— Мизуки! — голос Ируки перекрыл гул в аудитории. — Срочно в госпиталь! Пусть пришлют дежурную бригаду, живо!

Беловолосый парень у двери тут же дернулся выполнять приказ.

Чёрт. Вот только людей в белых халатах мне сейчас не хватало. Чтобы они начали копаться в моей черепной коробке, светить фонариком в зрачки и задавать вопросы, на которые у меня нет легенды?

…Кстати, а у них тут фонарики-то вообще есть?

— Хватит, — голос вышел хриплым, но, кажется, оба учителя меня расслышали.

Мизуки застыл в полуобороте. Ирука резко развернулся ко мне, на лице — смесь облегчения и паники.

— Саске, ты бледен как полотно! Тебе может быть нужна по…

— Не нужно, — я с трудом подавил желание поморщиться и просто откинулся на жесткую спинку скамьи. — Не надо драмы на пустом месте.

— Саске, ты и сам знаешь, что дело серьёзное, — настойчиво возразил учитель.

Хм… Ну, видимо, он знает о шарингане. Логично. Он опытный шиноби, и, вероятно, успел повидать мою родню, пока они еще были живы. Да и должны были его проинструктировать, всё-таки я последний член своего некогда легендарного клана, для деревни я важен. Должен быть.

— Ты чуть сознание не потерял, отдых сейчас…

— Повредит, — мрачно отрезал я. — И я потеряю время.

Как же хочется послать их всех, особенно врачей — которых вообще здесь нет… Но понимаю правоту Ируки. То, что я сейчас в сознании и могу себя кое-как контролировать, ещё не значит, что всё в порядке. Вполне возможно, сейчас у меня то ли в голове, то ли в чакроканалах формируется какая-то патология. Вряд ли, но ведь и чувствую себя так, словно совершенно не в норме. Даже если оставить за скобками нервный срыв. В то же время — да, эмоции кипят. Отдых мне сейчас не грозит, не получится. Уж лучше заняться делом.

— Мизуки… сенсей, зовите ирьёнинов. А вас, Ирука-сенсей, я попрошу продолжить урок. Не нужно сейчас останавливаться из-за какой-то ерунды.