Вниз по течению

Канонада чуть утихла. Матеус повернул голову, ловя то одним, то другим ухом грозные звуки отдалённого боя. Всё закончилось? Война покатилась дальше? Нет, они опять начали стрелять. Надежда истаяла, не родившись. Матеус уже не соображал толком, которых сейчас ненавидит больше. Победно наступавших, что подминали под каток агрессии целые страны, или тех, кто в данный момент дал слабину, сдавая родную землю врагу.

Вчера ещё в городе текла почти мирная жизнь: мужчины степенно беседовали на верандах пивных, девушки стучали каблуками, спеша по рынкам и магазинам, а потом началась бомбёжка. Матеус в который раз подумал, что следовало рискнуть, бежать прочь, пусть под огнём. Срочно искать тихое место на этой сошедшей с ума планете. Конечно, прямое попадание взрывного снаряда могло его уничтожить. Пусть шанс угадать с целью был невелик, а осколки не нанесли бы фатального поражения… Хотя пришлось бы потом срочно искать еду, убивать, чтобы запустить в ход регенерацию…

Мысли текли в голове путано, рвано, цеплялись друг за друга, словно колючки сорного растения. Да, он, не жалкий уязвимый человек, а вампир, но испугался, забился в подвал, точнее, полуподвал, бывший когда-то универсальной мастерской. Владелец разорился или нашёл помещение лучше, а это оставил до поры, хозяйственно заделав окна и двери. Пришлось выставить деревянный щит, закрывавший отдушину в туалетной каморке. Матеус спешил, потому, лишь оказавшись внутри, обнаружил, что грабители или бродяги успели распорядиться раньше него. Ставень бывшей витрины висел косо. Любители чужого добра недавно здесь побывали. Искали поживы или убежища. К счастью, ушли. После нескольких часов сидения в душном подвале Матеус произвёл переоценку ценностей. Решил, что к сожалению. С двумя мужчинами справился бы шутя. Пожрал бы сейчас впрок, а мёртвых всегда можно списать на деяния живых. Хоть какая-то польза от войн.

Поправлять непорядок в окне он не стал, забился в дальний конец помещения, туда, где ступени вели к скудно защищённой железом двери во двор. Выломать её в подходящий момент труда не составляло. Вот только очень хотелось знать: когда он наступит, этот подходящий момент?

Город бомбили недолго, потом самолёты улетели, начали стрелять пушки. Снаряды ложились на окраине, наверное, именно там расположились основные войска защитников-славов. Славией называлась эта страна, куском расположенная в горах, большей частью на равнине, краями щедро выходившая к морю. Милое место, где обыватели степенно занимались своими делами, жили размеренно, почтенно. Матеус тоже хотел жить именно так, потому поселился вдали от шумных столиц, большой политики, неутолённых амбиций. Кто же знал, что война прокатится повсеместно, не оставит на континенте тихих углов.

Наверху, на улице, тоже время от времени принимались шуметь. Сначала бегали-кричали люди, застигнутые вражьим наступлением врасплох. Кто не додумался уехать раньше, стремился сделать это сейчас, в последнюю минуту. Взрёвывали автомобильные моторы, цокали подковы коней, которых с началом войны вокруг стало больше, потому что машины требовались военным и околовоенным организациям. Следовало рискнуть, влиться в суматоху, найти в ней место, пристроиться к любой из групп беженцев, только вечный страх перед большими скоплениями людей загнал вампира глубже в нору. Момент был упущен, пешие уходили последними, кричали дети. Потом стихло. Сапоги вражеской армии пока не стучали. Матеус собрался на разведки: посмотреть, не удастся ли проскочить по пустым улицам раньше, чем пожалует оккупация.

Вылезти сквозь уже взломанное окно представлялось самым разумным. Вампир поднялся, осторожно двинулся сквозь тёмное пространство склада, отворил дверь в рабочий зал и потрясённо замер. Стрельба, крики, душные запахи разрушения так отбили его восприятие, что не заметил в своём обжитом за проведённые здесь часы подвале нового постояльца. Не иначе заполз сюда, когда войско отступало. Или свалился раненый сквозь проём. Солдат в линялой местной форме лежал ничком. Дышал. Крови пролилось немного, она почти запеклась. Теперь Матеус отчётливо различал её стёртый аромат. К лучшему. Еда, сама пожаловала, с доставкой на дом. Победители не станут разбираться, отчего погиб чужой солдат. Зароют – и вся недолга, если вообще удосужатся сюда заглянуть. Потом разложение окончательно сотрёт следы.

Кушать хотелось изрядно, ситуацию разъяснить – ещё больше. Вампир вскочил на скрипнувший под тяжестью его тела ящик, приник к щели, забрал носом воздух. Мерзко тянуло палёным порохом или что там кладут в снаряды. Ещё дерьмом. Этим войны пахли в любые времена, ещё когда взрывчатые вещества люди прибрать к рукам не сумели. Всегда одинаково. Ставень болтался на покосившейся петле, потому выбраться на улицу не составило труда. Узенькая, она кривовато вела к главным, просторным. Матеус пошёл по тротуару, шириной с почтовую посылку, зато кокетливо отделанному бордюром, невольно держался стен, только что не приникал к ним плечом. Жилой дом изгибался вместе с проезжей частью, приноравливался к рельефу, вампир следовал его примеру. Попавшаяся на пути входная дверь в крошечной нише оказалась заперта, бесполезно подёргав ручку, Матеус двинулся дальше. Канонада здесь, наверху, казалась слишком громкой, наверное, за этим устоявшимся шумом он поздно различил другой. Ревели моторы.

Дойдя до угла, вампир понял, что медлил спасаться слишком долго. Оккупанты неслись победно по главной улице города. Мотоциклы, выкрашенные в цвет войны, взрёвывали моторами, надвинутые на лоб шлемы солдат тускло отсвечивали, отражая бледное солнце. Запылённые лица сурово хмурились, ладони сжимали оружие. Много оружия сразу оказалось в поле зрения вампира, отчего отваги у него не прибавилось.

Было бы верхом глупости показываться сейчас на глаза распалённому сражением агрессивному войску, потому Матеус помчался обратно, как раз успел скрыться за поворотом, когда победители достигли ответвления. Нырнув в знакомый подвал, вампир придержал ставень, чтобы тот не раскачивался, выдавая присутствие потревожившего его покой существа, вновь замер, ругая себя последними словами за невнимательность.

Пока он геройствовал наверху, внизу прибавилось насельников. Над лежащим солдатом склонилась женщина, теребила его плечо, уговаривала:

– Очнись, милый, нельзя здесь долго, начнут везде шарить, вмиг найдут, уходить надо…

Две еды или куча неприятностей пожаловали на его голову? Вампир не решил пока, что ему делать с людьми. Проще сказать – не знал. Каким был давно, в человеческой сути, не помнил, затем вышел в вампиры, однако не в герои. Будь он изначально увереннее в себе, сбежал бы прочь заранее. Стань совсем уверенным – влился бы в ряды победителей, какие знамёна там не развевайся над их головами. Чего проще – убить двух людей (сами напросились), вторгшихся в его подвал, наесться от пуза, а потом осваиваться в новых обстоятельствах… Он и тут помедлил. Упустил главный момент.

Девушка услышала его шаги, или, что вернее, заметила, как прибыло и убыло света, когда ставень отодвигался, потом возвращался на место, обернулась, глянула через плечо. Взгляд получился испуганный и дерзкий одновременно, совершенно человеческий, полный жизни, страхов, надежд. Матеус вздохнул:

– Он без сознания. Похоже, плох. Наверху эти понаехать успели, не побежишь никуда.

Девушка чуть расслабилась, доверчиво опустились угловато напряжённые плечи.

– Надо снять с него форму, а то прикончат без разговоров.

Матеус лишь теперь обратил внимание на её собственный наряд. Зарытое тёмное платье, похожее на форменное, к нему просились фартук и строгая повязка на волосы. Не монахиня, скорее, прислуга из богатого дома или помощница в школе для девочек. Матеус на себя мысленно глянул, как со стороны. Здоровый молодой мужчина, явно призывного возраста на вид. Несколько хрупкого сложения, ну так в армию берут не только силачей. Что подумают о нём оккупанты? Много чего и всё плохое. Если попробует выбираться из дерьма в одиночку. А вот в компании… С едой можно повременить, пока ситуация не прояснится. Надо уметь приспосабливаться к обстоятельствам.

Дружески кивнув девушке, Матеус опустился на колени возле немощного, осмотрел его наружно и внутренне, как умеют только вампиры. Ранение юный солдат получил пустячное, вовсе не требующее значительного лечения, зато контужен оказался всерьёз. Матеус ощущал непорядок в тканях, особенно в районе спины. Существовала немалая вероятность того, что позвоночник повреждён, ноги парализованы. Выдюжит парень или нет, ходить вряд ли сможет. Без поддержки – вовсе не жилец.

– Я горничной работала в доме Палюсов, – сказала девушка. – Они сбежали перед самым сражением, обещали взять с собой прислугу, да бросили. Сама выбраться не успела. Наина меня зовут. Хозяева звали Нанет.

Матеус представился. Трудиться он обыкновения не имел, существовал на доходы с небольшого капитала, иногда забирал достояние жертв. Редко доставалось что-то стоящее: охотиться предпочитал на нищих бродяг, полагал, так безопасно. Война, впрочем, всех сравняла.

Переодеть раненого солдата, безусловно, стоило, девушка была права, но в подвале не завалялось подходящих вещей. Матеус честно рассказал новой союзнице о мрачных перспективах их общего подопечного. Если она жила неподалёку, могла быстрее придумать выход из положения. Так и случилось. Строгое серьёзное лицо сначала пошло хмурыми морщинками, потом прояснилось, линия рта решительно выпрямилась.

– За сквериком был дом престарелых, солидное заведение, небедное. Не исключено, что там сможем разжиться одеждой, а то инвалидной коляской. На руках парня не утащим – тяжёлый.

Матеус прикинул, сможет ли пробраться в указанное здание незаметно. Шансы были. Оккупанты вряд ли скоро развернутся с зачисткой по респектабельным окраинам. Начнут с центра, потом захватят заводы, почту, телеграф или что там их должно интересовать. Добросовестно прислушавшись к внешним шумам, вампир в своём мнении укрепился. Только решил, что двигаться лучше всем вместе. Меньше ходок – меньше вероятности попасть под шальные пули.

– Я утащу, не смотри, что тощ. Сил хватит.

Форменную рубаху удалось срезать кусками без труда. Обрывки предосудительной ткани спрятали вместе с ботинками под разный хлам. Брюки пришлось оставить. Изрядно запылённые, в пятнах они походили на военные обноски, которые в любой стране мира мужчины используют на грязной работе.

К оконному проёму тяжёлое тело поднимали вдвоём, на улице Матеус взял парня на руки:

– Открывай двери, если попадутся, да поглядывай по сторонам.

Наина не спорила, кивнула, побежала вперёд, указывая дорогу, потом остановилась, оглянулась, как видно, не веря, что Матеус за ней поспеет. Он прекрасно понимал, как нелепо выглядит, резво волоча мужчину, чуть не вдвое себя крупнее. Ну да в опасных ситуациях силы у людей ведь удваиваются-утраиваются. Попыхтит потом, когда достигнут цели, словно нёс раненого на пределе сил. Сейчас стоило спасаться без оглядки на предрассудки.

Крохотный переулок проскочили, никого не встретив, дальше действительно лежала небольшая площадь, пересечённая вдоль и поперёк аллеями. Густые кустарники отлично укрывали от сторонних взглядов. Матеус припустил бегом, подгоняя свистящим шёпотом Наину. Он выпучил глаза, старался тяжело дышать. Нужного дома достигли никем не замеченными, только солидная калитка оказалась заперта. Кто-то, даже убегая, помнил о сохранности имущества, точнее, питал иллюзии относительно деликатности захватчиков. Окончательно наплевав на конспирацию, Матеус вышиб преграду плечом, благо дерево не оказало должного сопротивления.

На подъездной дорожке стояла, кренясь, брошенная санитарная повозка. Наина для порядка дёрнула парадную дверь, махнула рукой, побежала в сад. Вампир устремился следом. С другой стороны здания широкий пандус вёл к хозяйственным воротам, которые тоже оказались на запоре, хотя неприметная дверь рядом – нет. Наина явно бывала внутри, уверенно устремилась по длинному коридору, вошла в одну из палат первого этажа.

– Положи его пока на кровать! Я ищу одежду, ты – коляску. Их хранили в подвале. Это дальше по коридору и вниз. Там тоже пандус, не ступени.

Матеус охотно послушался. Будущая легенда обретала постепенно реальные черты.

В здании не ощущалось людей, живых, по крайней мере, так что стесняться не стоило. Дверь в подвал тоже была на запоре, вампир выломал её почти с удовольствием, мимолётно ощутив эйфорию захватчика, которая, наверное, пьянит сейчас мозг оккупантам. Пожалуй, иногда, он их понимал. В длинном унылом помещении, разделённом на секции, почти лишённом доступа света Матеус чувствовал себя вполне уверенно. Хотя бы тут никто не озаботился замками, так что обследование склада шло быстро. Матрасы, кровати, столы и стулья, сложенные штабелем. Запасная сантехника, цветочные горшки и садовые грабли. Чего только не водилось в этом царстве хозяйственного скопидомства. Матеус сразу уверился, что поиск окажется успешным, но несколько инвалидок обнаружил чуть не в самом дальнем конце подвала. Ещё бы, они ведь могли передвигаться с помощью колёс, на себе тащить грузчикам не приходилось.

Ближайшая представляла собой сущую руину, остальные более-менее годились. Вампир прихватил сразу две, рассчитывая заняться починкой, если позволят время и обстоятельства. Бегом отправился в обратный путь. Наина управилась быстрее. Когда Матеус втащил свою добычу в палату, она уже переодевала парня, ловко раскатав одежду, почти не тревожа повреждённое тело.

– Здорово у тебя получается! – искренне похвали Матеус, принялся помогать.

– Хотела выучиться на медсестру, – нехотя ответила Наина. – Только ничего не вышло.

– Ещё получится! Мы выберемся из всего этого. Справимся.

Девушка глянула мельком, кивнула, скорее благодаря за поддержку, нежели веря в реальность мечты. А вот Матеус неожиданно окрылился. Мимоходом сказанные слова словно добавили сил. Он не знал, как много времени предоставила судьба, скоро ли оккупанты доберутся до здания, чтобы прибрать его к рукам, как прочий город. Следовало спешить. Создать новую общность из трёх человек, обжиться в ней, надеяться на лучшее. Вряд ли захватчики примутся тратить патроны на бесполезных гражданских, выпинают прочь, давая шанс подохнуть самостоятельно, тем самым освободив оккупационный режим от мелкой заботы.

В технике, как выяснилось, оба разбирались одинаково плохо, но починить одну коляску, бесцеремонно отнимая детали у другой, сумели. Матеус сел в люльку, попрыгал в ней, пошатал из стороны в сторону. Сооружение выдержало. Пришла пора заняться его будущим пассажиром. Юноша-солдат в сознание не пришёл, хотя, по ощущениям, должен был скоро очнуться. Матеус сделал ему лёгкий массаж плеч и спины, аккуратно подсунув ладони, не переворачивая пострадавшее тело. Наина растёрла ладони и предплечья. Применять вампирскую магию не потребовалось. Парень открыл мутные, пустые глаза, осоловело повёл взглядом по хорошо выбеленному потолку. Когда в поле зрения попало лицо Наины, задержался, поморгал, явно пытаясь сосредоточиться. Слюни идиота, видимо, пускать не собирался. К добру это или к худу Матеус ещё не решил.

– Попробуй растолковать ему, что и как. Я метнусь, погляжу, как близко эти подобрались.

Наина покладисто кивнула. Поднимаясь по лестнице, чтобы обозреть окрестности с верхнего этажа, Матеус подумал, что ему повезло с товаркой. Трудящаяся женщина без лишних иллюзий куда больше годилась в напарницы, чем барышня-неумеха. Учиться всему нужному приходилось в процессе выживания. Одно полностью зависело от другого.

Захватчики на улице пока не маячили, а вот местные жители начали вылезать из укрытий, оглядываться по сторонам. Оказалось их на удивление порядочно. Больше всего поразил воображение вампира старикан из домика наискосок через дорогу. Словно вокруг не происходило ничего необыкновенного, он устроился полоть грядки в крохотном садике. Ворошил как ни в чём не бывало пышную метину моркови, выдёргивал сорняки. Матеус понаблюдал за ним, хотя смысла в том не видел, потом спустился вниз. Наина, пока он болтался без дела, успела не только укутать парня одеялом, ещё расставить на тумбочке кружки, какие-то медицинские приспособления, передвинуть кушетку, поставить ещё один стул – обжить палату, словно пациент здесь поселился давно. Был свой.

– Ты слишком хорошо одет! – заявила она, едва Матеус переступил порог. – Найди себе местную униформу, я не успела. Пока что ты не очень смахиваешь на санитара.

– Верно!

Внизу, в подвале шмоток не было, потому Матеус кинулся искать по этажу, набрёл на кателянскую, привычно выставил дверь. Ткань противно пахла дезинфекцией, пришлось перерыть всю полку, прежде чем попался костюм почти по размеру. Персонал тут держали крупный, ну да ворочать стариков – дело нелёгкое. Переодевался вампир не без сожаления – привык выглядеть если не щегольски, то хоть респектабельно, а теперь мигом превратился из фешенебельного члена общества в чёрную кость, синий воротничок. С другой стороны, рабочие руки пригождались всегда и всем, бездельники уютно устраиваются только в мирное время.

Наина втолковывала что-то парню, когда вампир вернулся, вероятно, учила правильному поведению. Здраво рассуждая, подопечному полезно было вести себя, как слабоумному, да он временно был таким после обработки взрывной волной. Наверняка голова гудела подобно колоколу, мысли сбивались с пути, если брели куда-то по травмированному сознанию. Хотя нет, совсем дурачка могут запросто пустить в расход. Матеус слышал краем уха, что у этих захватчиков в чести лишь полезные члены общества, недаром они орали о подлинной крови, новом порядке, о чистых и нечистых расах и народах. Совсем как вампиры. Те тоже полагали себя белой костью. Ну эти хоть имели какие-никакие основания.

Матеус ощутил привычный приступ довольства собой, почти тотчас его устыдился. Настали сложные времена, человеческая женщина повела себя в боевой обстановке не хуже него, временами проявляла больше рассудительности и присутствия духа, чем много мнящий о себе кровосос. Матеус ничего не имел против самовозвеличивания вампиров, хотя здраво полагал, что с задранным носом легко не увидеть того, что лежит под ногами, споткнуться, пропахать этим носом грунт. Бывало уже, чего там. С ним, с другими. Скромность если не украшала вампира, то помогала ему выжить.

– Я здесь подрабатывала в свободные дни, потому порядки немного знаю, – Наина повернулась к Матеусу, говорила теперь ему: – Помимо стариков, жили инвалиды, даже дети, так что выдадим Греца за одного из постояльцев. Теперь его зовут Раво Милат. Его задача помалкивать, пока в себя как следует не придёт, смотреть на мир добрыми глазами, а наша – защищать, поскольку его брат платит нам жалование. А что порядки поменялись, мы ещё не сообразили, да? Повезёт, сможем продержаться здесь несколько дней, а то недель, а там…

Раво или Грец (Матеусу было всё равно: только что услышал оба имени, не успел привыкнуть) перебил девушку, с трудом, зато чётко, старательно произнося слова:

– Наши скоро не вернутся, не питай больших надежд. Лучше вам меня бросить, а то сами пропадёте. Без обузы есть шанс выбраться…

Он умолк, в глазах вместо слёз копилась горечь, пальцы бессмысленно перебирали край одеяла, ноги не шевелились. Совсем.