Внутреннее море

Море всегда было символом. Для неё лично, оно зарождало идеи и венчало конец всего. Стоя босиком на берегу, погружая пальцы ног в прохладный песок, она размышляла, как сильно похожи волны на её мысли. Переливающийся потоки, смешение темного-синего и лазури, барашки и пена как сомнения и смятения где-то там глубоко внутри, шипели появляясь и исчезая. Как океанское дно - далеко и достать до него сложно, так и её душа, добраться до неё было чрезвычайно не просто, а порой и просто невозможно.

Настоящие переломные решения принимаются не долгими часами размышления, где взвешиваются все за и против. Не перечислением всего того, чего ты лишишься или приобретешь. Нет, они обрушиваются на тебя как огромная морская волна. И ты даже где-то на грани слуха слышишь как она надвигается. Тело понимает, оно уже готово, и адреналин бежит по венам разгоняя кровь. И только разум, почти лениво, отстранено хочет уклониться от этого решения.

И волна приходит, чтобы раздавить сонное состояние разума, разбудить его. Встряхнуть и вынудить наконец-то приступать к тому, что внутреннее было решено на самом деле очень давно.

-- Я покину остров.

Она даже не знает, кому это говорит. Солнцу ли над головой, небу которое внезапно начинает хмуриться, нависающими над ней тучами или же самой себе. Но волна обрушилась. Она прошлась хлыстом, вызывая ошеломляющую ясность.

После она медленно и неторопливо идёт вдоль кромки воды, собирая камушки и ракушки. В каждом движении любовь и скорбь. Перьям она уделяет больше всего внимания. Вытащив особенно красивое из кучи мусора принесенного прибоем, девушка рассматривает рисунок на нём.

В мыслях возникают воспоминания, они настойчиво стучаться к ней. Ныне они совсем не скромно шепчутся в голове, а врываются сами без приглашения и она даёт им свободу.

Высокая скала на краю которой кружит дикий орлан. Порывистый ветер бросает песок в лицо, поднимая его с пляжа, и девушка на мгновение закрывает лицо рукой. Восхищение перемешано с испугом, хищная птица спускается над головой так низко.

Крылья орлана бросают большую тень, его пронзительный крик разрывает пространство и где-то вверху ему вторит ответ другого дикого орлана. Это пара, и они защищают гнездо, так что их волнения вполне понятны, не так часто они видят на своей территории людей.

Привкус соли на губах возвращает её в реальность. Это совсем не дождь, это брызги высоких волн оседают на коже и когда морская вода высыхает, то оставляет солёный след.

Чайки здесь не плачут. Не услышать этого из-за бушующих волн подгоняемых ветром. Люди не заезжают так далеко на край земли, чтобы просто увидеть это всё. Тут нужно родиться.

Только море с островом может стать ловушкой, и естественной тюрьмой с течением времени. В конце концов создаётся ощущение, что ты совершенно один в бескрайней синеве. А горизонт это линия, за которой нет ничего кроме пустоты.

-- Почему ты молчишь? -- голос начальницы Огьер проникал вибрацией в тело, передавая сигнал о тревоге. Там на дне океана всегда штиль. Вода переливается, играет песком и водорослями. Наверх так не хочется, там слишком громко, броско, сухо. Но присоединяется ещё один голос, он цепляет за тонкие струны души и тащит словно рыбу за жабры на так ей ненавистную поверхность, вынуждая его слушать и вникать:

-- Ты даже не предупредила нас! Это подло! -- теперь злиться уже Мирия, подскакивая со стула.

Покой уходит как отлив. Обнажая внутри неё стылую усталость, безнадежность и безвозвратность решения. А ещё по уголкам внутри себя, она ищет совесть, но та похоже, как и Айвен решила уволиться.

Немая сцена прокручивается без звука, поскольку она чрезмерно опустошена и не может выносить всё это, ныне для неё ненужное, то выкручивает громкость внешнего мира в ноль.

Перед лицом Айвен трясут обычной белой бумагой, только на другой её стороне она видит свой неровный, скачущий почерк. Два женских лица в офисе смотрят на неё, они искажены, может даже злы. Но какая ей разница?

Мир всегда плевал на её желания. Ему вечно что-то было от неё нужно. И не было конца и края этим требованиям. Теперь вот начался новый виток. Айвен чётко знала, что ее ждёт, но она заплатит любую цену за свободу.

-- Прекратите панику. Я найду человека на своё место. Но знайте, что попытки внушить мне вину и стыд, бесполезны, я всё равно улечу.

Стянув куртку со стула и взяв рюкзак из-под стола, она выходит из отдела. Ей физически необходимо уйти, иначе чувство удушья станет реальным.

В спину летят обвинения, негодование, злость. Но Айвен снова погружается в море своих мыслей. Суша никогда её не интересовала. Всё что сверху, было для неё пылью.

То, как она видела мир, всегда оборачивалось для окружающих раздражением и проблемой. Она бесила тем, что молча делала выводы. Тем, что не посвящала в свои планы, и имела наглость разрушать чужие ожидания.

На глубине царило истинное созерцание. Тишина, которую не изобразить и не передать словами. В этой гармонии, хотелось остаться навсегда. Пускай наверху шторм, молния, ветер, даже ураган. Внутри царит безмятежность.

В ней было заключено всё её существо. Ничего не было нужно извне. Айвен погружалась на самое дно океана без страха, без ужаса перед тьмой и давлением воды. Там глубоко, всегда хранилась истинная природа вещей, не искаженных ничем и никем.

Здесь всегда можно найти ответ на любой вопрос. Тишина спокойно выслушает и даст ответ. Ответ приходит не сразу, но ей и не нужен немедленный отклик, скорее она ищет правду для самой себя и находит.

-- ....Могут возникнуть проблемы с выплатами.... Тем более то, что ты улетаешь так далеко... Нужно было написать предупреждение... Выслать письмом...

Фразы главного бухгалтера отлетают от неё, она мысленно выставляет прозрачный щит, чтобы ни одна буква не проникла внутрь и отвечает на автомате, выученным текстом из статьи трудового кодекса.

-- В законе, чётко и без двоякости описана процедура увольнения по своему желанию. За две недели было подано заявление, что я и сделала. Расчёт должен быть произведен в день последнего рабочего дня. Как вы будете решать эту проблему, уже не моя забота. За каждый день задержки, вы заплатите мне ещё больше, чем окажет себе медвежью услугу, а мне радость. А теперь извините, мне нужно работать.

Айвен развернулась спиной к упрямой, ворчливой женщине и покинула отдел бухгалтерии. Все лица превратились в размытые пятна. Она даже на мгновение поймала себя на мысли, что она не знает их имён. За три года с лишним, она так и не нашла причин для общения.

Все эти форматы: будь дружелюбным, приятным в общении человеком... Айвен откровенно презирала. Что толку, цедить из себя, если она ненавидит фальшь? О чём вообще стоило с ними говорить? Например, с той рыжей которая сидела с края от входа, с выпрямленной словно после ударов лопаты спиной? Такой ровной осанки не бывает в принципе. Да и за восемь часов рабочего дня, как только ты не умаешься на стуле, но так сидеть точно не будешь.

Айвен шла по коридору в наушниках, чувство долга также держало словно клешня за шею, но дышать стало всё равно много легче, чем до заявления.

Коридоры знакомых помещений больше не вызывали отторжения. Она шла уверенно и бездумно, тело знало каждый поворот и дверь.

Но в неё влетел мужчина, он похоже очень торопился. Начал извиняться, поднял глаза и застыл.

Не сразу она услышала дрожащий голос, пока снимала наушники. Не сразу поняла этот странный, печальный взгляд голубых глаз.

-- Арчи, привет, ты прям как ракета! -- она чуть улыбнулась, потому как знала мужчину чуточку лучше, чем бестолковых женщин офиса. Знала, что мужчина развёлся два года назад, а она три. С тем исключением, что у него был сын которого он любил, а у неё не осталось никого способного её понять и принять.

-- Мне снова поменяли график! -- взвился он и нервно рассмеялся. Арчи был оператором видеонаблюдения. График сутки через двое, более чем его устраивал. Он работал где-то ещё, плюс левые подработки. Арчи стремился улучшить свою жизнь, как и жизнь сына, и она понимала эти устремления.

-- А ещё я слышал, что ты улетаешь! -- продолжил он быстро и резко замолчал.

Айвен смотрела внимательно перед собой: от него шли какие-то необычные волны эмоций, и она хмурилась, пытаясь понять что с ним.

-- Да, это правда... Только не думала, что новость так быстро распространится.

-- Послушай, а могли бы мы... увидеться?

На этот раз его тон выровнялся. Перестав сутулиться, он выпрямился и посмотрел прямо ей в глаза. Айвен просто кивнула в ответ, её лицо расслабилось.

-- Почему нет? Только вот ты всегда очень занят, забыл? -- немного усмехнулась девушка.

Наверху бежали волны, линии складывались в волнистый узор. А с небес лились потоки лучей и начали согревать воду, она даже посветлела изнутри.

Приятное ощущение возникло в голове и в теле. Девушка даже на мгновение запрокинула голову и улыбнулась своему внутреннему морю.

На языке её чувств, подобное означало внутреннее согласие. А значит, ей стоило пойти на встречу. По крайней мере увезти с собой что-то положительное разве грех?

-- Я найду время, я обещаю! -- Арчи прямо засветился изнутри, обдав волной душевного тепла и надежды.

-- А сейчас, мне нужно срочно бежать! Там пожарная сирена глючит и график мне опять переделали без моего ведома! Увидимся!

Мужчина умчался по техническому коридору, и за его спиной хлопнула тяжёлая металлическая дверь.

-- ... Так и будет молчать... Зачем она вообще приехала? Не хочет делиться ничем... -- голос её матери струится вокруг, такой родной и такой холодный, похожий пожалуй на ледяной горный ручей, что даже в жару не меняет своей температуры.

-- ...Ёщё и с пивом, сдается там с этим парнем всё плохо. Это общение в интернете ни о чём... -- теперь говорит сестра. Она как птица пересмешник, бесцеремонно перебивает мать и на высоких скоростях выдаёт свои мысли пули.

Они медленно захотят в комнату, настороженно глядя на Айвен. Та сидит нарочито спокойно на кушетке в комнате младшей сестры. Голова повернута к окну, и она сосредоточено потирает указательным пальцем бок бокала с пивом. Взгляд направлен в небо. По лицу сложно прочитать, что происходит внутри, словно её окружает невидимый барьер через который проникнуть невозможно.

Девушка чётко слышит и воспринимает всё вокруг, но барьер для слов всё также активен. Она терпеливо ждёт, когда из их фраз уйдёт яд и пренебрежение. Тогда когда они будут способны слушать, она заговорит обязательно. Но отчетливо понимает, что её не услышат, хоть кричи.

Мать садится рядом, и на её лице натягивается улыбка. Айвен кажется, что она даже слышит как мышцы лица сопротивляются этому. Сестра постояв и не дождавшись порции сплетен, отчётливо цокнув языком, удаляется.

Поворачиваясь к Талии Айвен, молча качает головой, так она призывает свою мать не притворяться:

-- Я знаю, что у тебя есть вопросы. Задавай, я отвечу.

Снова запущенный ей автомат, отщелкивает необходимые дежурные фразы. Физически и душевно, Айвен просто нет. А была ли она? Её сознание отделяется и смотрит со стороны.

Вот она сидит, покорно сложив руки на коленях. Лицо абсолютно нейтрально. Как машина, работающая на одной программе. Оболочка лишённая своей сути и изгнавшая свою личность. А в её мыслях закат над внутренним морем души. Красное марево поглощает горизонт, он истекает кровью, оставляя розовые разводы вдали.

Закат становится всё ярче, горячее, объёмнее. Алые всплески полностью перекрывают небосвод, звуки волн исчезают, а вместе с ними и она сама.

Взрыв в голове раздается неожиданно и ошеломляет. Он поднимает морские волны на невероятную высоту, рождая цунами.

-- Хватит. Стоп!

Внутренний крик, выдергивает её из собственного потока мыслей. Волны бьются в её сердце, они возмущённо рокочут, хлещут без жалости.

Айвен сидит в комнате, учащенно дыша, будто её выкинуло на поверхность из родных глубин на песок и она жадно словно кит не способный дышать на суше, хватает ртом воздух.

Кристальная как вода, ясность - нельзя так больше. Просто невозможно. Это разрушает, кромсает и ломает её сущность. Предел достигнут, дальше только пропасть.

-- Дочь, что с тобой? Всё-таки тот парень обманул тебя?

Нет сил на сарказм. Словно из тела вытащили все кости. Айвен устало вздыхает, боль проходит через всё тело.

-- Причём здесь он? Всё о чём вы хотите слушать это работа и... парень?

Объяснять нет желания, всё равно будет стена непонимания. Сообщить, что улетит? Какой смысл? Она здесь всегда была чужой. Что ей сказать, и главное как, чтобы достигнуть нутра, а не поверхности? Чтобы наконец дотянуться до сути и поговорить с ними? Если бы она знала способ, она бы уже его применила.

-- Рак это приговор, я больше так не могу... Это невыносимо... -- беспомощный, надломленный голос. Смертельно бледное лицо выступает из тьмы. Над правым глазом, отчётливо виднеется нездоровая синюшность. Отец сидит на коленях в прихожей и причитает. Вокруг него пакеты из магазина, но ему всё равно с ними что делать, его разбила паника прямо на входе. Шапка сползла набок, а на измождённых скулах заходят желваки.

-- Я следующий, и совсем один. И где вороны, что унесут мою бесполезную жизнь? Я слишком измучен и жду их прилёта...

В провалах глаз фанатичная вера, хоть в руках дрожь, он пытается встать на ноги, что его подводят. Айвен смотрит в шоке и ужасе, отстраняется. Сверху с шумом на неё обрушиваются волны мертвого моря пахнущего тухлой рыбой и гнилыми водорослями.

Хочет закричать и не может. Судорога сводит горло, и тут она понимает оно забито камнями. Проснувшись в холодном поту, она продолжает метаться по кровати, оставляя мокрые следы на постели.

Чувство вины давит её как букашку, медленно нажимая на больные места и шрамы. Если она улетит, что с ним будет? Но она помнит, что анализы так ничего и не показали.

Но будет ли всё в порядке? Она не знает и ей страшно задумываться над этим. Вся её жизнь похожа на морские силки.

Девушка не зря молчала, её просто не хотели слушать по-настоящему. Мать желала ей добра и она это знала, но что такое добро лично для Айвен, она понятия не имела, да и не пыталась.

Работа давно стояла костью в горле. Но все говорили в унисон, чтобы она держалась за неё как безумец за соломинку. И она тащила, тащила этот груз. Пока не поняла, что это предел.

Сев на кровати, девушка погрузила лицо в свои ладони и закрыла уши руками. Шум крови напоминал шум неспокойного моря и этот звук успокаивал.

Движение самолёта по полосе приводит её в чувство. Больше не важен пот, что стекает по лбу, духота салона и глупая болтовня пассажиров впереди и позади. Запуск лопастей, порождает в ней цепную реакцию. Айвен закрывает глаза и слышит как внутри неё лопаются ржавые, отдающие солью и тиной длинные цепи.

Её внутреннее море впервые за всю жизнь охвачено бешеным штормом и оно выбрасывает на берег на обозрение всё, что лежало на дне, что было погребено под песком и илом.

Сумка полная барби и кукол, что украли, а мать посчитала что непутевая дочь сама их выкинула.

Роликовые коньки со сломанными колёсами испорченные отцом из-за веса на который они не были рассчитаны, а ему просто хотелось повеселиться.

Мелкие трупики птиц и грызунов, что погибали в детстве по её глупости и недосмотру. Мягкие игрушки с разодранными внутренностями в черных мешках.

Куча фотографий с бывшим мужем и красный велик с проткнутым сидением и с биркой "продано"

Море шумно выкатывалось волнами, выгребая из себя весь мусор, что она носила всю жизнь, даже не догадываясь, как ей на самом деле хочется избавиться от всего этого.

И только после десятой волны, что прошлась по ней гребнем, наконец-то пришёл долгожданный истинный покой. В нём больше не было боли, что сводила ночами сума. Не было вины, совести или стыда за свой выбор и поведение.

Айвен смотрела лишь на бесконечную белизну облаков, мечтая соединить своё море с этой чистотой небес. Чтобы как через зеркало, небо отражало море и они слились воедино.