Во имя любви

Он опоздал! Неужели он снова опоздал?! Эта мысль бьется в мозгу все сильнее и сильнее, когда Северус Снейп несётся на второй этаж разрушенного дома не чуя под собой ног. Замирает в нерешительности на последней ступеньке — ещё пара шагов и он наконец узнает страшную правду. Слышит детский плач и выдыхает с облегчением. Ребёнок жив, значит Темный Лорд проиграл, как бы безумно это не звучало. Или проявил милосердие — что кажется ещё более безумным. Но, как бы отчаянно не противился мозг, глупое сердце верит в то, во что поверить никак нельзя. И все же… Все же, что он будет делать, как будет жить, если угаснет последняя искра столь хрупкой надежды?

Северус наконец находит в себе силы зайти в разгромленную спальню. Воздух словно наэлектризован от мощной магии, что не столь давно здесь бушевала. Он перешагивает через бездыханное тело Джеймса Поттера, не чувствуя совершенно ничего. Надо же, Северус так часто грезил о гибели своего давнего врага, а теперь, когда мечта наконец обернулась явью — в груди лишь пустота. Поднимает взгляд — и видит ЕЕ. Маленькая распростертая фигурка, что недвижимо замерла у детской кроватки, широко раскинув тонкие руки, в попытке защитить самое дорогое. Нет! Этого не может быть! Только не Лили!

Изумрудные глаза, что взирали на него когда-то с любовью, а после — с убийственно холодным презрением, теперь навсегда угасли. Северус воет от боли, от вины, что теперь вечно будут раздирать его сердце. Ласково приглаживает растрепавшиеся огненные волосы, нежно целует ледяной лоб и трясущейся рукой закрывает глаза той, что любил всю свою жизнь. А через мгновение видит его — маленького рыдающего мальчика с раной на лбу, копию треклятого Джеймса Поттера, что смотрит на него столь знакомыми, столь родными глазами цвета весенней листвы. И Северус понимает: нужно продолжать жить. Жить, чтобы сохранить единственную частичку ЕГО Лили. Неловко поднимает маленький вопящий комочек — малыш испуганно замирает в чужих руках.

— Отдай мне Гарри! Живо, Нюниус! — раздаётся за спиной ненавистный голос Сириуса Блэка. Северус оборачивается, прижимает ребёнка к груди и укрывает полами угольно чёрной мантии. Блэк выглядит безумным: обыкновенно убранные в длинный хвост волосы всклокочены, бледное лицо изуродовано яростью. Северус чуть прикасается к его разуму, но лишь на мгновение — там бушует такая же острая невыносимая боль, как и у него самого.

— Предатель, — холодно констатирует Северус, прежде чем трансгрессировать из разрушенного дома. Его слова достигают своей цели — Блэк с диким воем бросается на него, отбросив в сторону палочку. Он что, решил разорвать его голыми руками, позабыв о магии? Вот дурак! Если бы не ребёнок, Северус бы не раздумывая вступил бы в схватку с Хранителем Тайны, на коем так же как и на нем самом лежит вина в гибели его дорогой Лили. Но теперь жизнь Северуса принадлежит этому крошечному мальчишке. Мальчишке, с которым по странной иронии судьбы не смог совладать сам Темный Лорд.

Следующие дни проходят в бесконечных скитаниях по магловским гостиницам. Северус страшится оставаться где-то надолго. Наверняка их ищут — ребенка, что каким-то чудом уничтожил самого могущественного волшебника, и Пожирателя Смерти, что был верным слугой, этого самого волшебника. Однако неразбериха, что сейчас творится в магическом мире Британии, явно играет им на руку. Конечно, Северус старательно стирает память маглам, окружает себя и Гарри — что за дурацкое имя! — амулетами и защитными заклинаниями. Но если бы Авроры захотели бы взяться за него всерьёз, то Азкабана было бы не миновать. А Гарри… Что станет с Гарри? Может мальчишке было бы лучше не с ним, вечно угрюмым и мрачным волшебником, что никогда не был любим, и потому сам не умеет любить, а с кем-то другим, более подходящим? Должны же были у Поттера остаться хоть какие-то родственники? Родню Лили брать в расчёт не было никакого смысла: ее родители не так давно погибли в аварии, а сестрица Петунья вызывала у Северуса с ранних лет лишь смесь отвращения и презрения.

Он нервно вздрагивает от громкого детского крика. Черт! Знать бы ещё что делать с этим вечно орущим младенцем?! И что ему нужно на этот раз?!

— Ну что у тебя приключилось? — ворчит Северус, стараясь говорит как можно ласковее, и поднимает малыша на руки. Зелёные глаза смотрят на него с явным испугом, и Гарри заходится истошным криком. По раскрасневшимся щекам стекают ручейки слез, лицо некрасиво кривится в плаче. Ну что ж, воспользуемся выработанным алгоритмом. Проверить подгузники, попробовать сунуть в рот бутылочку или соску, покачать на руках. Ничто не работает — малыш заходится в крике столь сильно, что начинает задыхаться и кашлять.

Слова полузабытой колыбельной сами собой срываются с его губ. Когда он в последний раз пел? Да и пел ли когда-то вообще? И откуда только взялась эта песня? Точно… Лили… Она так часто мурлыкала под нос этот мотив…

Ребёнок затихает, удивлённо смотрит своими зелёными-зелёными глазами, и мгновение спустя крикливый рот расползается в широкой беззубой улыбке. Северус глупо улыбается в ответ и что-то жаркое расползается у него в груди, когда крошечная ладошка хватает его за крючковатый нос.

Гарри любит когда Северус поет. Любит, когда заколдованные шарики парят в воздухе, слагаясь в затейливые фигуры. Любит, когда Снейп читает ему сказки своим глубоким гортанным голосом. Любит сидеть на коленях и играть с его длинными прядями волос. И, что удивительное всего, судя по всему любит самого Северуса, как бы это удивительно не звучало. И, что ещё более невероятно, Северус понимает, что ему отчаянно нравится быть отцом.

Все те бытовые мелочи и уход за ребёнком, что поначалу сводили его с ума, через месяц становятся привычными и даже по-своему приятными. Особенно готовка — по сути тоже самое зельеварение, лишь с небольшими оговорками — захватывает Северуса особенно сильно. Конечно, на кухоньке занятых ими апартаментов особо не развернёшься, но с каждым днём Северус все чаще и чаще ловит себя на мыслях о новых репецептах, кастрюлях и приправах. О том, что бы приготовить такого к завтрашнему утру: печенье или оладьи? Вишнёвый пирог или вафельный торт? А может ватрушки? Магией Северус не пользуется принципиально — нарезание овощей или замешивание теста дарует умиротворение, помогает очистить разум от лишних тревог и лучше продумать дальнейший план действий. А маленький Гарри, уминающий за обе щеки его стряпню, так вовсе неимоверно радует его иссохшее без любви сердце.

Однако, как долго они смогут скрываться? Нужно бежать, бежать как можно дальше. Снейп отчаянно продумывает путь отступления, параллельно отращивая бородку и состригая длинные волосы. Конечно, можно воспользоваться и оборотным зельем, но Гарри, его Гарри вполне может испугать столь резкой перемены обличья. А так есть шанс, что им удастся отплыть на континент на магловском корабле.

Однажды, когда Северус выводит Гарри на прогулку вдоль набережной, за ними увязывается хромой одноглазый пёс, угольно-черный как самая тёмная ночь.

— Сили! Сили! — смеётся почему-то мальчик и тянет крошечные ручонки к бродячей собаке. Северус берет мальчика на руки — мало ли, что — пытается унести, однако тот ударяется в плач. И что только нашло на мальчишку? Прежде ещё никогда так не реагировал на животных. Снейп мельком прислушивается к разуму пса используя легименцию, в коей был столь хорош. Что-то явно не так, но истошно орущий на его руках ребёнок не позволяет понять, что же именно. Главное — никакой агрессии в собаке он не чувствует. Лишь странную смесь грусти, боли и радости.

— Ну что, пошли, — бросает Северус псу, и тот, радостно дёрнув хвостом, все так же припадая на переднюю лапу следует за ними. Зайдя в в их крохотную квартирку, пёс устало опускается на коврик и прикрывает свой единственный глаз. Присмотревшись, Северус замечает, что все его тело жестоко изранено. И какой только изверг мог поступить так с несчастным животным? Но… Разве совсем недавно он сам не поступал подобным образом с живыми людьми?

— Гарри, мистеру Блэки нужно отдохнуть, — говорит Северус, оттаскивая Гарри от несчастной собаки, чьим ранами он собирается заняться чуть позже. Пёс приподнимает голову, дергает ушами, одно из которых порвано и вопросительно смотрит на Северуса. Блэки — имя что пришло ему на ум из-за угольного окраса животного — судя по всему и впрямь было кличкой этой собаки.

— Жди здесь! — безапелляционно приказывает Северус псу, и идёт переодевать Гарри к обеду. Кормит его супом при помощи левитирующей ложки: одна за маму, вторая за ублюдка Джеймса, третья — за папу Севу. А после идёт укладывать, напевая выученные совсем недавно колыбельные. Ребёнок засыпает в его руках, Северус какое-то время любуется им — и как только ему могло показаться, что этот чудный малыш похож на ненавистного Джеймса?! Чушь, да и только! — и нехотя высвобождаясь из крепких объятий идёт к псу. Поначалу заводит его в ванную — животное на удивление послушно и не пытается убежать, когда Северус включает душ и начинает намыливать шкуру, смывая с неё грязь и кровь. Вода становится алой — бедняге и впрямь пришлось не сладко. Пёс лишь взвизгивает и клацает зубами, когда Северус пытается намылить его под хвостом.

— Мистер Блэки, вы просто невыносимы, — мрачно констатирует зельевар, когда пёс окатывает его дождём брызг, весело отряхиваясь. Прежде чем заняться лечением Снейп достаёт кусок мяса, припасенный для ужина и наливает в глубокую тарелку молока. Четвероногое создание поглощает все это в мгновение ока и жадно облизывается, явно желая ещё. Северус вновь заполняет миску до краев, пред этим плеснув туда побольше сонного зелья, и вскоре пёс погружается в крепкий-прекрепкий сон.

Левый глаз уже никак не спасти — пустая глазница сочится гноем. Северус при помощи магии удаляем воспалённые ткани, ускоряет процесс заживления. Однако переломанной лапе, из которой торчит желтоватая кость, вполне можно помочь. Несколько взмахов палочкой и кости вправляются с противным хрустом. А после можно приняться и за раны. Странно… Неужели ему не кажется? И впрямь — Северус отчетливо ощущал явные следы магии на шкуре животного.

Заклинание обращения развеивает все сомнения. Сириус Блэк собственной персоной крепко спит на диване, где только что лежал пёс. Пустая глазница дырой чернеет на некогда красивом лице, одежда в крови и разорвана в клочья.

— Инкарцеро! — невидимые путы сковывают тело его заклятого врага. По хорошему лучше бы от него избавиться, пока Гарри спит. Но любопытство берет верх, и Северус все же решается сначала заглянуть в воспоминания Блэка.

— Нюниус, — неожиданно Сириус открывает единственный уцелевший глаз, и привычная ухмылка расцветает на его бескровных губах, — а ты оказывается отличный папочка!

— А ты — предатель, — Северус не спеша покручивает в руке палочку, — всегда знал что ваша так называемая дружба была лишь жалким фарсом.

— Да что ты можешь знать, Нюниус! У тебя не то что друзей, семьи даже не было! Даже родная мать никогда не любила тебя!

— Силенцио! Круцио! — чуть с ленцой произносит Северус. Тело Сириуса бьется в конвульсиях, лицо искажается в беззвучном крике — восхитительное зрелище! Можно любоваться вечно! И все же нужно заглянуть в его память — Северус все никак не может взять в толк, как, а главное зачем, Блэк предал своего друга, что был ему ближе чем брат. Важнее, чем все его чванливое семейство.

Волна чужих воспоминаний накрывает Северуса. Суровая мать и отстранённый брат, столь знакомое чувство одиночество, пусть и в богатом доме, в дорогой одежде и на полный желудок. А потом он — Джеймс, вечно лохматый и улыбчивый, что словно солнце озаряет его унылую жизнь, отогревает своим неиссякаемым теплом. От всей этой ванильной дружбы Северуса хочется блевать. Он движется дальше, старательно обходя воспоминая о худом грязном мальчишке с угрюмым злым взглядом. Вот и оно!

— Хвост, Хранителем Тайны станешь ты! — Сириус приобнимает полноватого коротышку за плечи, делает глубокий глоток сливочного пива, утирает пенные усы с лица и весело продолжает, — не бойся! Мы никому не скажем — даже сам Дамблдор ничего знать не будет! На такого как ты никто даже не подумает! Все будут гоняться за мной! Так что все веселье достанется старине Блэку, можешь не волноваться!

— На какого такого? — переспрашивает, хмурясь Хвост.

— Ну не всем дано быть героями! — хохочет захмелевший Сириус, — такие крысы как ты тоже нужны! Ну что, согласен?

Хвост краснеет, бледнеет, хмурится, кусает пухлую вывороченную губу. Бросает странные взгляды на Сириуса.

— Да, я согласен, — с ухмылкой отвечает Хвост, — ты прав, не всем дано быть героями…

— Тупые дебилы! Что вы наделали! — рычит Снейп. Доверить жизнь ЕГО Лили и ЕГО Гарри этому жалкому подобию человека? Северус снимает круциатос со своего врага, и едко произносит, с презрением вглядываясь в его единственный глаз, — Блэк, я полагаю столь дурная идея могла принадлежать только тебе, верно? Покрасоваться решил перед своим дружком? Доказать всем, какой ты сильный и храбрый? Поздравляю! Теперь твой ненаглядный Джеймс мёртв! Мёртв из-за тебя! Как и Лили! А малыш Гарри остался круглой сиротой, и никогда теперь не узнает своих родителей! Просто прекрасно, Сириус! Шалость удалась!

Лицо Сириуса кривится, он пытается отвернуться, но заклятие пут не дает ему это сделать, хочет что-то сказать — но не может. А после начинает беззвучно плакать.

— Смотреть тошно! — сквозь зубы выплевывает Снейп. И замирает, когда за спиной разлается:

— Сили! — малыш Гарри, взъерошенный ото сна, сонно трёт глазки, и смеясь повторяет, — Сили!

«Так вот что это значит!» — наконец понимает Северус. Мальчишка сразу признал своего крёстного. Тяжело вздохнув Северус снимает заклятия с Блэка. Тот всхлипывает, улыбается малышу сквозь слёзы.

— Ты жалок, Блэк, — кривится Северус и нехотя наколдовывает бинты, что обвиваются вокруг пустующей глазницы — а то ещё ненароком напугает ребёнка. Гарри пошатываясь бежит к ненавистному Сириусу, тянет, радостно при этом гуля, к нему крошечные ручки, и тот тут же ловит его в объятия и крепко-крепко прижимает к груди. Утыкается лицом в вечно взъерошенный волосы. Северус сжимает кулаки и, бросив на них взгляд полный обиды, устремляется на кухню. Просеивает муку, разбивает яйца, чуть солит. Достаёт мясорубку, остервенело бросает туда заранее нарезанные мясо и лук — жаль, сюда нельзя засунуть этого чертового Блэка! Когда пирожки с мясом оказываются в разогретой духовке — и почему он только не запёк эту чёртову псину живьём? — гнев и ревность чуть отступают, давая возможность вновь мыслить здраво. Да, он ненавидит Сириуса, этого самовлюблённого выскочку, что знатно сумел попортить ему годы в Хогвартсе. Но Гарри любит этого ублюдка. И потом, такой скрытый анимаг как Сириус может быть крайне полезен. А убить его Северус ещё успеет. Но не сейчас, а чуть позже. А то Гарри может расстроиться.

— Жри, Блэк, — с ненавистью говорит Северус, заходя с блюдом, на котором возвышается целая гора ароматных румяных булочек. Огромный чёрный пёс, что до этого катал смеющегося Гарри у себя на спине в одну секунду оборачивается в ублюдка Блэка.

— Кажется дядя Сева надумал нас отравить, — смеясь произносит Сириус, подозрительно подглядывая на пирожки.

— Если бы я хотел прикончить тебя, тупое животное, то сделал бы это по другому, — кривится в ухмылке Северус, прокручивая в голове все то, что он с огромным удовольствием сделал бы с этим чертовым Блэком. Нет, он бы не дал ему так просто умереть! Но это потом, когда все уляжется и они с Гарри будут далеко-далеко отсюда и в полной безопасности, — полагаю, идти тебе некуда. Все твои верные друзья от тебя отвернулись. Даже интересно, кто из них лишил тебя глаза, Блэк?

— Римус, — Блэк умело скрывает за лучезарной улыбкой всю свою боль, — представляешь, вот смех, я сам научил Лунатика этому заклятию! А что, так теперь даже интереснее! Можно вставлять разные прикольные протезы, или носить повязку словно пират! А ещё…

— Я позволю тебе остаться, лишь при одном условии, — Северус угрожающе направляет палочку на Сириуса и тот моментально замолкает. Снейп знает, что палочки у того нет, и чувство превосходства переполняет его.

— Ты дашь мне неприложный обет, — продолжает он, — пообещаешь заботиться о Гарри.

— Разве я не… — пытается возразить Сириус.

— И будешь выполнять все мои требования. Сейчас не время для дурной гриффиндорской отваги.

— Как скажешь, Нюниус. А то глядишь, ещё штаны намочишь, — ухмыляется Блэк, и Северусу стоит огромных усилий не изрезать мерзкую морду своим личным заклятием Сектумсемпра.

На корабль, что следует в Канаду, они садятся втроём. Северус Снейп, малыш Гарри и одноглазая дворняга Сили. Плавание длится долго, и порой Северус даже рад второй няньке — в чем никогда себе не признается. И все же, как бы он не любит Гарри, порой ему жизненно необходимо постоять в гордом одиночестве на палубе, вглядываясь в ночное море, туда, где стирается грань между небом и бесконечными водами. Очистить разум и сердце, вновь обрести столь привычные хладнокровие и рациональность. Когда он возвращается, Гарри уже спит, смешно приоткрыв крошечный ротик. Сириус что-то тихо напевает — непривычно серьезный и поникший.

— Северус, — произносит он, так и не поднимая глаз. Снейп вздрагивает. Ещё ни разу Сириус не называл его по имени, — ты и правда так сильно любил Лили? И потому… Потому так заботишься о Гарри? Верно?

Открывать душу гадкому Блэку совершенно не хочется. И все же… Все же он должен это сделать, чтобы заслужить хоть кроху доверия этой чертовой псины.

— Экспекто Патронум! — серебристая лань проносится по комнате, выбивая копытцами звездную пыль, — достаточно?

— После стольких лет? — в голосе Сириуса нет ни капли насмешки.

— Всегда, — отрезает Северус и, опускаясь на край постели, ласково приглаживает волосы малышу Гарри, — всегда…

Они укладываются по обе стороны от спящего мальчика. Корабль, что несет их навстречу новой жизни мягко покачивается на волнах. Сон не идёт — воспоминания о былом переполняют разум и тревожат душу.

— Сириус, — неожиданно для себя Северус разрывает тишину, — может мне не стоило забирать Гарри? Может...

— Нуниус, хватит уже ныть, — обрывает его Блэк, словно и не своим голосом, столько в нем было усталости, — ты всю жизнь любил свою Лили, я — Джеймса. Так кто же лучше нас сможет позаботиться о малыше Гарри? Можно сказать — мы теперь семья! Кто бы сказал раньше, в жизнь бы не поверил!

Северус кривится от слова «семья». Однако во имя любви к Лили и к малышу Гарри можно вытерпеть и большую напасть, нежели треклятый Сириус Блэк.

***

Пятнадцать лет спустя

— Папа Сева! Папа Сири! Я пошёл! — кричит Гарри с порога и кладёт уже руку на ручку двери, стремясь смыться поскорее от излишне заботливых родителей. Однако, как всегда, ему это не удаётся.

— Гарри, а ты надел шапку, что я связал? — папа Сири возникает словно из ниоткуда и натягивает ему на голову нечто бесформенное и ужасно колючее. Гарри горестно вздыхает, но не решается спорить, — и только посмотри какой славный шарфик у меня вышел!

Гарри громко читает, когда колючая шерсть щекочет ему нос. Единственный глаз папы Сири — второй надежно укрыт за повязкой, что придаёт ему лихой пиратский вид — расширяется от ужаса:

— Гарри, ты заболел?! Северус! Срочно тащи зелья!

Папа Сева чуть прихрамывая мчится из кухни, в поварской колпаке и фартуке. Дотрагивается до лба перепачканной в муке ладонью, затем достаёт палочку и начинает нарисовывать вокруг него затейливые узоры. Затем трансгрессирует — судя по всему в подвал, где у него обустроена лаборатория — возвращается менее через минуту и протягивает Гарри несколько пузырьков с зельями. Гарри снова вздыхает, ещё более горестно, и не тратя время на спор, выпивает все залпом. Язык обжигает горечью, и Гарри изо всех сил сдерживает кашель — а то излишне любвеобильные папочки точно впадут в истерику. Уже проходили, знаем.

— Ну что, я теперь могу идти? — преувеличенно бодро произносит он чуть осипшим голосом, натягивая на лицо весёлую улыбку.

— Гарри, а может я пойду с тобой?! Давно ты не выгуливал старину Блэки! — Сириус моментально оборачивается в огромного чёрного пса, и радостно виляя хвостом чуть прикусывает его за рукав. Черт! И как теперь от него отделаться?

— Гарри, ты ведь помнишь рассеивающее заклятие, что мы отрабатывали на прошлой недели? — хмуро интересуется Северус и чуть прищуривается, явно пытаясь влезть ему в голову и проверить все лично.

— Да, папа Сева, — устало кивает Гарри, успев уже давным-давно пропотеть в тёплой зимней куртке.

— А амулеты взял? Зелья? Установил защитные заклятия? — все никак не унимается Снейп. Да что ж это такое! Он просто собрался немного пройтись со своим новым другом!

— Поттер, почему так долго? — раздаётся холодный голос Драко Малфоя и Гарри вновь вздыхает, уже с облегчением. Ну хотя бы не придётся оправдывать о причине своего опоздания, — Добрый день, мистер Снейп, мистер Блэк.

Папа Сева кивает и скрывается за кухонной дверью. Папа Сири чуть рычит и прижимает уши, одно из которых порвано. Он явно не одобряет дружбу с юным Малфоев, хоть тот и приходится ему двоюродным племянником. Но рукав все же отпускает. Наконец-то долгожданная свобода! Однако, прежде чем Гарри успевает спуститься с крыльца, ему в руки ложится тяжелая корзинка, явно переполненная всевозможной снедью. Гарри вновь вздыхает, а Драко весело фыркает.

— И чтобы к десяти был дома! — раздаётся вслед. Драко уже смеётся в голос, в Гарри краснеет как перезрелый томат.

— Они у меня немного… Немного излишне заботливые, — пытается он оправдаться, сдирая с головы уродливую шапку и сдергивая с шеи колючий шарф, что так и норовит забиться в рот. Тяжелая корзинка оттягивает руку — и есть пока не хочется, и выбрасывать жалко! Папа Сева ведь так старался!

— Поттер, цени что имеешь, — улыбка сходит с лица Малфоя. Он кусает тонкие бескоровные губы, — если бы ты только знал, как сильно я тебе завидую.

Магическая Война, что захватила Великобританию в последние годы, лишила Драко всего: родителей, друзей, общественного положения, богатства. Сам он спасся лишь чудом, и чудом смог бежать в Канаду, где все эти годы в спокойствии жил Гарри, окружённый любовью и заботой. Порой Поттер задумывался о том, как бы сложилась его жизнь, останься он в Англии. Кто знает, может там бы он был героем, пережил множество приключений? Хотя нет, приключений ему и так хватило, когда несколько лет назад их внезапно атаковала группа тёмных волшебников. Северуса тогда серьезно ранили, и Гарри навсегда запомнил весь тот ужас, что он испытал, пока отец лежал без сознания, истекая кровью. Да и не только он — Папа Сири, всегда такой жизнерадостный и веселый, вообще с катушек слетел. Выл, словно пёс в человеческом обличье! Хорошо, что все хорошо закончилось, и папа Сева отделался лишь небольшой хромотой! Все-таки предки и в прямь славные, хоть и переругиваются постоянно, да и могут бросить друг в друга порой жалящим заклинанием. Так что, ну все эти подвиги и геройства к чертям собачьим! Спокойная жизнь с любящими и, главное, живыми родаками, гораздо приятнее! А ради этого можно потерпеть и кошмарные вязаные шапки с шарфами, что неустанно творит папа Сири, и горькие укрепляющие зелья, коими так любит потчевать его папа Сева. Во имя любви можно снести и не такое!