Во власти Скорпиона. Большая игра

Солнце уже клонится к вечеру, окрашивая всё в золотистые тона. Да, здесь дни короткие, горы загораживают свет.

— А куда, собственно, едем, господин? — осторожно спрашивает Олег, бросая на меня взгляд.

— К Свиридову, — отвечаю я коротко.

— Зачем?

— Надо.

Олег понимающе хмыкает и больше не задаёт вопросов. Мы едем молча.

Дорога к усадьбе Свиридовых уже знакома. Та же запущенная аллея, тот же обшарпанный, но гордый фасад дома.

Останавливаемся во дворе. Я выхожу и, не дожидаясь приглашения, иду к входной двери. Стучу.

Через некоторое время дверь открывает сам Фёдор. При виде меня его лицо бледнеет, а в глазах мелькает смесь страха и неприязни, что и в прошлый раз.

— Граф… — бормочет он. — Я… я как раз хотел…

Я прохожу мимо него в прихожую, похлопывая коллекционера по плечу.

— Мне нужно с тобой поговорить, Фёдор. Пойдём-ка.

Он беспомощно отступает, пропуская меня дальше в дом. Я иду прямиком в его мастерскую — ту, где мы разговаривали в прошлый раз. Захожу, оглядываюсь.

Свиридов семенит за мной.

— Граф, я клянусь, я искал Паяльное Жало! Его нет! Возможно, его действительно украли, или…

Поднимаю руку, и он замолкает.

— Я приехал по другому вопросу, — говорю спокойно.

Испуганная болтовня обрывается на полуслове. Фёдор смотрит на меня с удивлением.

— Тогда… по какому? — тихо спрашивает он.

Я подхожу к его рабочему креслу и сажусь в него, откидываясь на спинку. Веду себя как хозяин.

Потому что скоро им и стану. В каком-то смысле.

— Я готов забыть про потерю фамильной реликвии, — начинаю я. — Особенно учитывая, что она, в конце концов, всё равно ко мне вернётся. Но при одном условии.

— Условии? — Свиридов подходит ближе, нервно перебирая пальцами.

— Если будешь сотрудничать со мной. Не как сосед с соседом. А как… союзник с сюзереном.

Его глаза расширяются. В них читается непонимание, но и любопытство.

— Что… что вы имеете в виду? Что я должен делать?

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я предлагаю тебе то, чего ты, по сути, хотел. Покровительство. Силу. Защиту. Но не просто так. Я предлагаю тебе стать признанным слугой рода.

Он моргает, как будто не расслышал.

— Слугой… рода? Вашего рода? Скорпионовых? — он произносит фамилию с благоговейным трепетом.

— Именно. И получить то, что следует из этого статуса. Покровительство, моё и… сам знаешь кого, — тычу пальцем вверх, но не произношу имя нашего бога. — Доступ к ресурсам. Возможность заниматься своим делом под моей защитой и на благо моего дома. И… фамилию. Ты будешь Проскорпионовым. Или как там принято.

Родион Евграфович рассказывал мне про такую практику. Глава рода может взять человека чужой крови, сделать признанным слугой и даровать ему соответствующую фамилию.

Это означает обязательства с обеих сторон, но также и всё мной перечисленное. Я даже подумывал, да и всё ещё подумываю, даровать эту милость Ольге.

Почётно, в общем. Многие простолюдины мечтают стать признанными слугами аристократов. Но такая почесть обычно достаётся лишь избранным.

Свиридов отступает на шаг, прислоняется к верстаку. Его лицо выражает полное неверие в своё счастье.

— Но… Почему? Что я должен сделать взамен? Это… это слишком большая честь.

— Взамен ты должен делать то, что и положено слуге рода, — говорю я просто. — Служить. Выполнять мои приказы. Использовать свои навыки на пользу рода. Стать артефактором рода Скорпионовых. Единственным и неповторимым. Вместо того чтобы прозябать здесь, в забытой богом усадьбе, боясь каждого шороха и каждого кредитора.

Я вижу, как в его глазах разгорается огонь мечты, которая, казалось, навсегда похоронена под грузом долгов и неудач. Он видит перед собой спасение. Реализацию всего, о чём грезил. Возможность войти в род, частью которого он себя всегда считал.

— Вы… вы не шутите? — тихо спрашивает Свиридов.

— Я не шучу на такие темы, Фёдор.

Он замирает на секунду, потом резко кивает, почти подпрыгивая на месте.

— Да! Да, конечно! Я согласен! Без раздумий!

Я улыбаюсь. Я и не сомневался. Голодный человек не будет привередничать, когда ему предлагают пир.

— Значит, не будем тянуть, — говорю я, вставая из кресла. — Приму клятву здесь и сейчас.

Он смотрит на меня, не понимая процедуры, но готовый на всё. Я подхожу к нему, протягиваю правую ладонь.

— Дай свою руку.

Он протягивает свою мозолистую ладонь. Я беру её своей. Его ладонь тёплая, чуть дрожит.

— Повторяй за мной. Клянусь верой и правдой служить роду Скорпионовых. Клянусь своей кровью и честью, что никогда не обману, не подведу и не предам своего господина. Отныне моя судьба — с родом, моя сила — роду, моя жизнь — на благо рода.

Выдумал на ходу, вспоминая «Айвенго» и прочие книжки про рыцарей, которые читал в детстве. Но вроде круто получилось, я аж сам прочувствовал момент.

Фёдор, стараясь не сбиться, повторяет слова. Его голос крепнет с каждым словом. Когда он произносит последнюю фразу, где-то внутри, в ядре я чувствую лёгкий толчок той силы, что связана с родом.

И в этот момент мой перстень вспыхивает. Из него вырывается золотой луч и огибает безымянный палец правой руки Свиридова. На нём появляется кольцо — тоньше и меньше, чем у меня, но почти такое же. На печатке — герб рода.

— Я… не может быть, — у Фёдора дрожат руки, а на глазах появляются слёзы. — Господин, я не…

Но ему не суждено договорить.

Серый туман накатывает мгновенно, без предупреждения, вырывая нас обоих из реальности. Мастерская исчезает, замещаясь абсолютной, беззвучной пустотой и непроглядным туманом.

Мы с Фёдором стоим в этом нигде, и я чувствую его ужас. Он ничего не понимает, замирает, боясь пошевелиться.

А перед нами материализуется бог-Скорпион в своей истинной, чудовищной форме. Его ярость бьёт волной, заставляя туман клубиться и рваться.

— Мальчишка! Ты опередил меня!

Его голос грохочет, полный негодования. Свиридов беззвучно распахивает рот при виде чудища и падает на колени. Да, на него это зрелище явно произвело фурор.

— Знакомься, Фёдор. Это наш бог, Скорпион, — широким жестом указываю на огромное членистоногое. — А это Фёдор, с этой минуты Проскорпионов, — позволяю себе лёгкую улыбку.

Скорпиоша прав — я его опередил. Потому что после нашей последней встречи я так и думал, что он захочет прибрать Свиридова и его семью к своим лапам. Ведь вряд ли у него есть ещё один запасной аэродром. В Крыму, по крайней мере.

— Как ты посмел! — рычит бог.

— А что не так? — развожу руками я. — Радуйся. Федя теперь слуга нашего рода. Будет служить на пользу мне и тебе. Круто же! Будет создавать артефакты. Укреплять нас. А сильный род — это сильное почитание для тебя. Разве не так?

Туман бурлит. Чувствую, как в диалог пытается вклиниться другой, робкий голос. Сева-младший. Его дух, привязанный ко мне, здесь, рядом.

«Милостивый Скорпион… не надо ссориться с ним… послушай…» — голос мелкого, кажется, звучит только у меня в голове, но Скорпион тоже его слышит.

Бог отвлекается на этот шёпот.

— Что? — рявкает он.

— Что? — эхом повторяет Фёдор, глядя то на меня, то на Скорпиона. Ну да, он-то Севу не слышит. И не надо ему вообще знать, что он тут есть.

«Послушай! Благодаря новому Всеволоду род начал подниматься! — спешит объяснить младший. — У нас теперь новая плантация макров! Работники, которые тоже будут почитать тебя! Новые гвардейцы! Цыпа! И теперь — артефактор! Род становится сильнее с каждым днём! А тебе разве не этого нужно? Силы? Влияния?»

Скорпион медлит. Его глаза мерцают оценивая. Ярость понемногу сменяется холодным расчётом.

— Он всё равно ищет Сольпугу…

— Сольпугу? Это тоже бог? — шепчет Фёдор, хватая меня за рукав.

— Ш-ш, не лезь! — шикаю я. — И встань уже с колен, перед ним не обязательно так унижаться. Ты бы ещё ниц упал.

— Но это же… наш бог… и он огромный… — оправдывается Свиридов. То есть, уже Проскорпионов.

— Я ищу ответы о своей матери, — вступаю я, поворачиваясь к чудище. — Это не измена. Это — поиск корней. А сильные корни дают сильное древо. Вспомни, ты сам дал мне жало. То самое, с которым, как ты думал, я не справлюсь. Многим ли из твоих почитателей удавалось с ним совладать?

Вопрос, видимо, задел Скорпиона.

— Мало кто смог, — нехотя отвечает он.

— То-то же, — улыбаюсь. — Значит, я — один из немногих. Бодаться со мной — не в твоих интересах. Так что не трогай пацана, а то мы поссоримся, и плохо от этого будет всем.

— Какого пацана? — шепчет Фёдор, оглядываясь по сторонам. Но кроме тумана, понятное дело, ничего не видит.

Долгая пауза, бог явно задумывается. Давление ослабевает. Ярость Скорпиона окончательно уступает место холодной практичности. Он видит выгоду. Видит рост. И понимает, что открытый конфликт со мной сейчас может всё это разрушить.

— Хорошо… Я закрою глаза на твои поиски. Но взамен… Ты построишь мне храм.

Храм? Вот это поворот. Но не успеваю спросить, на кой-ему это, он поясняет.

— Это будет место силы, где твои новые слуги, солдаты и все прочие смогут возносить мне хвалу. Тебе это тоже принесёт пользу, поскольку увеличит магическую силу рода. Сделает нашу связь прочнее и даст больше возможностей. Тебе лично в том числе, — глядя на меня, объясняет Скорпион.

Я обдумываю его предложение. Храм. Место силы. Звучит как серьёзное предприятие. Но и преимущества очевидны: усиление связи с Изнанкой, концентрация магии рода, возможно, новые способности.

Почему нет. Даже как уступка не выглядит, вполне взаимовыгодная сделка.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Построим храм.

— Тогда договорились. Не подведи меня, смертный. И не забывай, чья сила тебя наполняет.

Его присутствие начинает рассеиваться. Серый туман редеет, светлеет.

Мгновение спустя мы снова стоим в мастерской Фёдора. Он тяжело дышит, опираясь о верстак, его лицо белое как мел. Он смотрит на палец с кольцом, потом на меня.

— Что… что это было?

— Знакомство с нашим богом, — пожимаю плечами я. — Понравилось?

Он отрицательно мотает головой, а затем, будто испугавшись, резко кивает.

— Скорпион величественнее, чем я представлял.

— Ага, и вредный — ужас просто, — вздыхаю я. — Добро пожаловать в семью, Фёдор. Теперь ты с нами. Навсегда.

Мы пожимаем руки, и коллекционер выдавливает улыбку.

— Что… что мне теперь делать? — спрашивает он.

Задумываюсь ненадолго.

— Для начала — перебирайся к нам в усадьбу. Составь каталог того, что у тебя есть в коллекции — артефакты, оружие, макры и так далее. Ты же можешь создавать новые артефакты?

— Могу, но мои силы весьма ограничены.

— Ничего, потренируешься и станешь сильнее. Скоро у тебя появятся конкретные задачи. И ресурсы. Много ресурсов. А пока… привыкай. И помни клятву.

Я поворачиваюсь и выхожу из мастерской, оставляя его осмысливать произошедшее. По дороге к машине чувствую, как новое кольцо на пальце Фёдора — отдаётся тихим, почти неощутимым резонансом в моём собственном ядре.

Теперь не только Федя со мной связан, но и я с ним.

Олег ждёт у машины.

— Всё уладили? — спрашивает он.

— Всё только начинается, Олег, — отвечаю я, садясь на пассажирское сиденье. — Всё только начинается. Гони домой. Нам теперь храм строить…

М-дя, в прошлой-то жизни так и не успел.

* * *

Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта

Граф Пересмешников не рвёт и не мечет. Он не позволяет себе таких вульгарных проявлений эмоций. Он сидит за столом, и его лицо — ледяная маска, под которой клокочет чистейшая, раскалённая ярость.

Анатолий Гаврилович только что получил донесение: Морозов внезапно подал заявление на отпуск «по семейным обстоятельствам», а сегодня утром его видели садящимся на поезд до Москвы с одним скромным чемоданом. Из Крыма он, по сути, сбежал.

Палец с фамильным перстнем ровно, без дрожи, постукивает по полированной поверхности стола. Тук-тук-тук. Каждый звук отмеряет нарастающее бешенство.

Морозов не просто струсил и ушёл. Он — свидетель слишком многих «медицинских» заключений, подписанных по просьбе графа. Пособник финансовых махинаций через лечебницу. Участник проекта «Василиса» на самом нижнем, но всё же уровне.

И теперь эта потенциальная катастрофа гуляет на свободе. Это не просто досадная оплошность. Это — прямая угроза. Это непрофессионализм, который Анатолий Гаврилович ненавидит больше всего.

Голос графа звучит тихо, ровно, но от него стынет кровь у стоящего напротив управляющего.

— Найти. Его, — чеканит он. — Мобилизовать всех, кого можно. В Крыму, в Москве, везде, где у нас есть глаза. Он должен быть найден. И доставлен сюда. Живым или мёртвым.

Управляющий молча кивает бледнея.

— Но если возникнут сложности с транспортировкой, — продолжает граф, и его глаза впиваются в подчинённого, — предпочтительнее второй вариант. Убить немедленно. Понятно?

— Так точно, ваше сиятельство, — хрипло отвечает управляющий.

— И чтобы к вечеру у меня был план. Как мы залатаем эту дыру в лечебнице. И кто займёт место этого… беглеца. Всё. Свободен.

Управляющий почти выбегает из кабинета. Пересмешников остаётся один.

Он откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Очередное поражение. Сначала — провал с внедрением своего человека к Скорпионову. Тот идиот даже не успел ничего сделать, как его выявили и переломали все кости.

Теперь — бегство Морозова, который должен был контролировать эту линию. Всё, что связано со Скорпионовым, идёт наперекосяк.

Этот полоумный мальчишка, оказывается, обладает не только удачей, но и какой-то звериной хитростью. Или у него действительно появились серьёзные покровители?

Мысли графа лихорадочно работают. Нужно новое направление атаки. Ослабить его, дискредитировать, найти уязвимое место. Турнир? Да, слухи уже ползут. Спинорогова работает, судя по всему. Но этого мало.

В этот момент тихий стук в дверь прерывает его размышления. Входит старый слуга, верный дворецкий.

— Ваше сиятельство. Поступила информация.

— Говори.

— К Скорпионовым едет человек на поезде из материковой России. Наши люди в вокзальной полиции узнали: пункт отправления — Новокузнецк.

Новокузнецк. В мозгу у Пересмешника щёлкает. Новокузнецк — это Ярослав Котов. Тот самый, с которым, по слухам, спелся Скорпионов.

На лице Анатолия Гавриловича впервые за этот день появляется нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Холодную, без единой капли тепла.

— Очень вовремя, — произносит он. — Нужно этого гостя… перехватить. Аккуратно. Без лишнего шума. У нас есть два варианта. Первый — подкупить. Предложить ему такую сумму, чтобы он не смог отказаться. Чтобы он стал нашими глазами и ушами прямо в доме Скорпионова, передавая нужную информацию и выполняя наши поручения.

Слуга почти незаметно кивает.

— А если он откажется?

Тут уж на лице графа расцветает настоящая, ледяная улыбка.

— Тогда — вариант второй. Удавить. Забрать все документы и вещи. И на его место поставить шпиона. Который будет притворяться этим самым «человеком от Котова». Войдёт в доверие к Скорпионову, увидит всё изнутри, а нам будет докладывать каждую мелочь.

Это гениально. Сорвать поставку помощи от союзника, и вместо этого получить идеального шпиона, которого даже подозревать не будут. Ведь он пришёл «по рекомендации» самого Котова!

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — слуга кланяется и выходит, чтобы отдать распоряжения.

Анатолий Гаврилович снова остаётся один. Он подходит к окну, смотрит на свой ухоженный парк. Чувство контроля понемногу возвращается.

Морозов — проблема, но решаемая. А эта новая возможность… она может переломить ход игры. Скорпионов, наивный дурак, радостно примет в свой дом врага, думая, что это помощь от друга.

«Радуйся, мальчик, пока можешь, — думает граф, и его пальцы сжимаются в кулак. — Скоро твой карточный домик рухнет. И я буду наблюдать за этим лично».

________

Всем привет! Продолжаем зажигать, надеемся и эта история вам придётся по вкусу. Устраивайтесь поудобнее и погнали!