Во власти Скорпиона. Путь домой

Багровые тучи сгущаются на небе. Я вижу яркую вспышку молнии. А потом…

Взмахиваю руками и проваливаюсь в темноту. Хочу ухватиться за последний луч надежды.

БА-БАХ!

И я умер!

— Сыночек, — в ту же секунду вижу, как молодая женщина гладит меня по руке. — У тебя опять приступ? Ты жив, даже не спишь. Всё хорошо.

Она притягивает меня к себе. Утыкаюсь в её буфера и стараюсь высвободиться:

— Дамочка, вы на ангела ваще непохожи, — отталкиваю её — Видимо, в прошлой…

«ЗАТКНИСЬ», — резко раздаётся в моей голове мальчишечий голос.

Вздрагиваю от неожиданности. Кручусь, но, кроме этой крали, около меня никого. Я схожу с ума?

Это всё бред. Надо валить.

Но, как только пытаюсь встать, плюхаюсь обратно. Щурюсь от света одинокой лампочки на потолке. Голова кружится, а ноги ватные.

— Ты что делаешь?! — придерживает меня женщина.

«Если успокоишься, я всё тебе расскажу», — снова звучит голос в голове.

Становится не по себе, может, я в больнице под обезболом?

Что произошло? Не помню. Но точно знаю — я умер. Схлопотал пулю в лоб. Поплатился за то, что пытался помочь одной цыпочке. А она оказалась наводчицей.

Бросаю взгляд на женщину, что всё ещё придерживает меня:

— Мне уже и встать нельзя?

— Ты слаб, — вижу в её глазах чуть ли не вселенское горе. На мой вкус, переигрывает. — Ты же… ты…

Она отворачивается и громко всхлипывает. Ничего не понимаю…

«Скажи ей вот что, дословно, — требует голос в моей голове, — и она уйдёт. А мы побеседуем. Мамуль, прости, пожалуйста. Это всё заклятие…»

— Что-о?! — глаза становятся огромными, и я с грохотом падаю на кровать.

— Я не могу об этом говорить, сынок, — пускается в слёзы женщина.

— Прости, мама, — хмурю лоб, но всё же произношу эти слова. — Это всё заклятие.

— Я понимаю, — она ласково проводит ладонью по моей щеке.

Чувствую, что внутри меня всё отзывается на это прикосновение. Будто она и правда моя мать. Но это невозможно! Она едва ли старше меня. Может, на год или два.

— Мне надо отдохнуть, — добавляю для верности.

— Конечно, сынок.

Женщина уходит, тихо прикрывая за собой белую дверь. Замечаю какой-то голубой перелив по косяку и тру глаза.

Точно крыша едет. Или я не сдох, а ранен и лежу в больнице. Чем меня напичкали?

«Ничем, — бурчит внутренний голос, — ты и правда умер. Но переродился»

— Что за чушь? — бью себя в лоб, пытаясь выбить из головы лишних.

«Это факт, — продолжает пацан. — Но если не выслушаешь, сдохнешь наверняка».

Падаю на подушку и смотрю в потолок.

— Но я же помню. Была сходка. Дождь. И ссыкливый мудак приставил пушку к моему виску…

«Закрой глаза, и мы поговорим лично».

— Валяй. Я всё равно считаю, что это заглюк какой-то.

Закрываю глаза и чувствую, что матрас обволакивает меня. Он будто превращается в невесомое облако, и я оказываюсь внутри.

— Открывай, — раздаётся рядом.

— Я в раю? — осматриваюсь, вокруг всё в белой дымке. — А ты кто? — замечаю юнца лет двадцати с натяжкой.

Тощий, высокий, а глаза почти горят алым. Светлые, жидкие волосы падают на плечи.

— Ты бы постригся, что ли, — изгибаю одну бровь. — Не по-мужски так шататься.

— Вот ты этим и займёшься, — серьёзно говорит пацан и скрещивает руки на груди.

— Я и так нормально выгляжу, — провожу рукой по своей лысой башке.

— Ты ещё не понял? Ты теперь это я!

— Харе гнать, — фыркаю и незаметно изучаю обстановку.

Чтобы выбраться отсюда, надо понять, где я.

А я… нигде. Вокруг ничего, в прямом смысле. Но ведь так не бывает!

— Ты идиот? Твоя душа в моём теле.

— Переселение душ? — усмехаюсь. — Я в такую ерунду не верю. Это всё развод для лохов.

— Что значит, не верю? Это доказанный факт. Из какого ты мира? — хмурится пацан.

Медленно перевожу взгляд на него и усмехаюсь:

— Ты из психушки сбежал, что ли? Что значит, из какого я мира? Из этого.

Парень трёт глаза и тяжело вздыхает, мой ответ его, похоже, не устраивает. Он начинает расхаживать из стороны в сторону и что-то бурчать себе под нос.

— Так, ладно! — он внезапно останавливается напротив меня. — Другого варианта у меня всё равно нет. И ты сгодишься.

— Ты охренел, пацан? — возмущаюсь. — Я ещё ого-го какой вариант!

— Как бы там ни было, единственный. Ты поможешь мне? — с надеждой спрашивает парень.

Не знаю, почему, но внутри возникает желание подсобить этому доходяге. Жаль его.

— Ладно, так уж и быть. Что надо сделать?

— Сбежать из психушки.

Хлопаю глазами, а через секунду начинаю хохотать. До коликов в животе и почти катаюсь по мягкому полу.

— Я так и знал, что это всё мои глюки!

— Умолкни! Кто-то идёт! — вдруг затаившись, говорит он.

— Всеволод, — раздаётся уже знакомый женский голос из-за двери, — у тебя всё хорошо? Я привела доктора.

«Доктора она привела, — фыркаю про себя. — Тоже мне, мать года».

— Со мной всё хорошо, — отвечаю я и поражаюсь своему слабому голосу.

Дверь со скрипом открывается, а я снова замечаю голубоватый барьер. Он, кажется, гудит, как электрический забор. Это чтобы я не сбежал?

Женщина вплывает в комнату, а за ней идёт врач. Хотя я бы скорее сказал — вышибала в ночном клубе.

— Всеволод Алексеевич, — басит мужик и пялится на меня, — ваша матушка говорит, вы снова ничего не помните и не можете подняться.

— Кто? Я? — округляю глаза, а про себя добавляю:

«Эй, слышь, пацан. Ну-ка быстренько справку мне. Кто ты и что здесь делаешь?»

«Зачем?»

«Кто из нас отсюда выбраться хотел? А?» — подгоняю его.

Я точно здесь задерживаться не собираюсь. А если это всё взаправду — надо ноги делать, и как можно скорее.

— Ну, что вы, господин Барановский, — улыбаюсь я, повторяя за соседом в моей голове.

Хотя чисто технически, это я в его голове. Я теперь он…

Ничего, и это выдержу.

— Я всё прекрасно помню. Мне лишь приснился плохой сон. А матушка лишку переживает. Вот ей и мерещится, что со мной что-то не так. Мамы, они такие мамы.

Врач осматривает меня, а шкет в голове только причитает, возмущаясь, что граф не может так разговаривать. Я же упорно делаю вид, что не слышу ничего про этого «графа».

Я родом явно из другого времени.

— И как же вас зовут? — щурится врач и наклоняется ко мне, обдавая тошнотворным ароматом лекарств.

— Всеволод Алексеевич Скорпионов, — ух ты, а у меня кликуха «Скорпион». Повезло так повезло. — Последний из мужчин рода. Мой батюшка, Алексей Иванович, почил год тому назад. А теперь вот и я немного приболел. Но, вы правы, доктор, кажется, я и впрямь не всё помню. Где мы находимся?

— Хм, — врач выпрямляется и смотрит на мою мать, — с ним всё в порядке. Зря вы панику наводите.

— Я всё же думаю, что моему мальчику не помешает успокоительное, доктор, — не унимается та. — Вы бы видели, как он бился в конвульсиях, когда пришёл в себя.

Мужик пожимает плечами и достаёт из кармана таблетки. Выдавливает одну и протягивает мне.

Он же не думает, что я буду это пить? Но врач настойчиво держит пилюлю у моего носа. Бросаю взгляд на мать, внутренний голос лишь вздыхает и говорит:

«Опять спать будем. У нас и так мало времени, пока я совсем не исчез. Ладно, выбора всё равно нет. Как очнёшься, продолжим».

Беру таблетку, смотрю по сторонам. Натягиваю улыбку и беру с тумбочки стакан. Закидываю пилюлю в рот и, сделав несколько глотков, показываю язык врачу.

— Теперь я могу отдохнуть? — зеваю и потягиваюсь.

— Конечно, сынок, — говорит женщина.

Остаюсь один в палате и, убедившись, что никого нет, выплёвываю таблетку. В голове тут же вспыхивает:

— Как ты это сделал?

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — бурчу я, засовывая пилюлю под подушку. — Ну, давай рассказывай, что приключилось и что делать? Мне здесь определённо не нравится. Пора валить.

«Я понятия не имею, как тут очутился, — начинает Всеволод. — Последнее, что помню, как матушка принесла мне травяной чай».

«Так, может, это она тебя, ну, того», — пожимаю плечами, ощущая себя психом.

Лежу на больничной койке, разговариваю с невидимым другом. Это ли не сумасшествие?

«Не говори чепухи», — пацан трясёт головой, а она и в реальности у меня дёргается.

— Эй! — громко возмущаюсь. — Как ты это делаешь?

«Тише ты! Сейчас санитарка услышит, и нам конец».

Конец нам. Я только ожил, и уже конец? Меня такой вариант не устраивает. Но, к моему великому сожалению, пацан оказывается прав.

Почти сразу после моего возгласа дверь со скрипом открывается, а в палату заглядывает прекрасное личико, обрамлённое рыжей копной волос.

А в этой больнице знают толк в сестричках. Непроизвольно улыбаюсь ей, а она с удивлением смотрит на меня.

«Ты идиот? — ругается Сева. — Нам бежать надо, а ты тут… что ты вообще делаешь?»

«Ищу союзника», — усмехаюсь про себя, а вслух говорю:

— Добрый день, душа моя, — приподнимаюсь на кровати, — у вас такие очаровательные глаза. Не могли бы вы сказать, сколько времени и когда будет обход?

Девица моментально краснеет, как сладкая черешенка.

«Ага, так она тебе и сказала. Её работа — держать тебя тут, чтобы не сбежал».

Мысленно отмахиваюсь от пацана, как от назойливой мухи, и снова растягиваюсь в улыбке:

— Вы же знаете, кто я?

— Вы граф Скорпионов, — подаёт тоненький голосок девица.

А вот и первый контакт! Кто молодец? Я молодец!

— Вы хотели позвать матушку? — она делает осторожный шаг ко мне. — Часы приёма закончились. Уже семь. Теперь только завтра.

— Нет, нет, я хотел попросить ещё воды, — киваю на тумбочку.

Медсестричка улыбается и быстро подходит ко мне, а, схватив стакан, почти выбегает из палаты.

«Ну и зачем? — недовольно цедит Всеволод. — Только драгоценное время потеряли».

— Вот ещё, — шепчу и поднимаю кулак, а потом разжимаю его и показываю своему второму я связку ключей. — Видал, что я умею?

«Тоже мне умение — воровать. Это недостойно дворянина».

«Слышь, дворянин, я тут нас вытащить пытаюсь. Так что перестань нос воротить. Лучше скажи, что это за сияние на косяке?»

«Магический барьер», — как ни в чём не бывало сообщает он.

— Я умер. Точно умер, а моя душа попала в Чистилище, — мотаю головой.

«Умер-умер, — поддакивает Сева. — А попал ты в Российскую Империю. Город Ялта».

— Ялта?! Да ты гонишь! Всю жизнь мечтал на море побывать.

Заставляю ослабевшее тело подняться и, закинув ключи под подушку, выглядываю в окно. Там меня встречает, конечно, не море — горы, горы, горы…

Но от этого не менее прекрасный вид. Кипарисы обрамляют каменную дорожку, а закатное солнце освещает небо алым.

— Вау… — выдыхаю я.

— Мне тоже нравится этот вид, — рядом звучит тоненький девичий голосок.

— Я должен это увидеть перед смертью, — хватаю медсестричку за плечи и заглядываю в её огромные от испуга глаза.

— Вы, вы, вам уже сообщили?

«Нам уже сообщили? — на всякий случай мысленно спрашиваю у Всеволода. — А что нам сообщили?»

Но голос молчит. Остаётся полагаться лишь на себя.

— Да, — поджимаю губы и опускаю голову.

Немного схитрить — это же не страшно?

— И… что сказал врач?

— Сегодня, — нагоняю слезливости в голос, не зря же я дерево в школьном театре играл.

— Какой ужас! — восклицает она, а я затыкаю ей рот ладонью.

— Тише! Если нас услышат, меня накачают лекарствами, и я умру, так и не увидев этого заката, — драматично бросаю взгляд в окно, где солнце уже почти село. — Умоляю, мне надо на воздух. Я хочу умереть свободным.

Медсестричка шмыгает носом и доверчиво подаётся ко мне:

— Я помогу вам, Всеволод Алексеевич. Только никому…

— Конечно, — смотрю на неё.

— Я Аня…

— Анечка.

Изворачиваюсь и путём нехитрых манипуляций достаю ключи из-под подушки. Засовываю их обратно в карман сестрички. Девица, ничего не подозревая, подходит к двери и при помощи какого-то агрегата убирает голубое сияние. Позаимствую и его.

Я так и знал, что это хитрая клетка!

Осторожно, по стеночке идём до выхода. Анюта провожает меня на ту самую дорожку с кипарисами и указывает на скамейку. Улыбаюсь, но предпочитаю стоять. Мне надо понять, на что способно моё новое тело.

Всё-таки мне предстоит путь…

«А куда мы бежим-то?» — пытаюсь достучаться до Севы.

«Домой», — хрипит тот.

— Скоро я буду дома, — выдыхаю я, а потом вдруг падаю на четвереньки.

Позвоночник, будто кто-то вырывает. Меня корёжит, но я всеми силами стараюсь держаться. Всё вокруг покрывается серым туманом, и перед глазами в сознании появляется громадная клешня.

Щёлк…

«Кто ты такой?» — басит кто-то, но я никого не вижу.

«Скорпион я», — с трудом выдавливаю, поднимаясь на ноги.

«Скорпион — это я», — передо мной вырастает фигура в синем панцире.

И да — это скорпион.

Худший сон в моей жизни. А если это не сон — мне хана…

«Хм, значит, вот на что Сева потратил последние силы. Бесполезная душонка из мира, где даже магии нет».

«Слышь ты! — тычу пальцем в морду огромной твари. — Это ты тут бесполезный. А я, между прочим, выбрался на улицу».

«И толку? Как ты собираешься успеть домой до полуночи? Если Сева умрёт сейчас, так и не надев родовое кольцо, то и ты умрёшь вместе с ним, глупец».

— Так, с этого начинать надо было! — беру себя в руки и, проморгавшись, смотрю на ошалевшую медсестру.

Чёрт, а я про неё уже и забыл.

— Так, милая, срочно позовите врача, — требую я. — Началось. Я умираю…

Перепуганная девчонка стартует с места как торпеда. Несётся, сверкая пятками.

— Ну и куда мне? Я вовсе не хочу умирать. Так что по-бырому, бакланы, соберитесь! — рычу.

«Как ты меня назвал»? — начинает вопить в голове скорпион и тут же появляется перед моим внутренним взором.

— Не время цацкаться. Говори, что делать, заглюк!

«Я твой бог!»

«Ага, а я твоя мама. Куда идти? Эта цыпочка сейчас вернётся с врачами, и нам капут».

Чувствую, как внутри меня разливается жгучая боль, она проникает в каждый сосуд, будто её разносит сама кровь. А в голове вновь звучит голос Скорпиона:

«Род на краю. Кровь вырождается. Ты — искра в пепле. Прими жало моё. Отомсти за осквернённое гнездо. Укрепи его. Спаси наш дом или угасни, — говорит он и ненадолго замолкает. — Это мой дар тебе. Воспользуйся им с умом. Больше я тебе ничем помочь не могу».

Чудище или бог, как оно себя называет, исчезает из головы, оставив меня один на один с длинной аллеей из кипарисов и врачами, которых я уже слышу.

Заныкаться тупо негде, поэтому делаю то, что первым приходит в голову. Ковыляю в сторону забора. Хотя уверен, там меня ждёт такой же барьер, как и в палате. Хорошо, что я одолжил приборчик у сестрички.

«Сева! Ну же. В какую сторону хоть идти? Мне бы карту…»

Солнце неумолимо закатывается за чёрные верхушки гор, а я утыкаюсь в забор.

Дальше дороги нет…

— Включай мозги, — бью себя по голове. — Куда мне?

Мысленно представляю карту, что висела у нас в классе географии. Прикидываю, куда в Ялте солнце заходит, и быстро понимаю — мне на запад.

Вслед за солнцем…

Как это трагично — я умираю, не успев воскреснуть, и даже солнце не хочет дать мне второго шанса.

— Хватит нюни распускать! — даю себе пощёчину и начинаю обшаривать забор.

Иду вдоль него, прощупываю, где-то должна быть брешь!

Вот у нас в городской дурке был лаз, через который мы с друзьями ещё в детстве шастали на психов посмотреть. Уверен, везде есть такой. Надо только найти нужный кустик.

Оглядываюсь и вижу, как по дорожке идёт санитар. Скоро там точно поймут, что я не умираю, а ищу путь для побега.

Юркаю за кусты и падаю.

Я так и знал!

Или нет…

Нос к носу встречаюсь с псом. Тот скалится и прижимает уши.

— Только не лай… — шепчу я. — Только…

— Гав!

— Ах ты собака!

Срываюсь с места, что есть мочи и бегу. У меня будто второе дыхание открылось. Что там чудище про дар говорило? Похоже, это он!

Продолжаю осматривать забор и в десятке метров вижу — брешь. Кривые арматурины торчат в разные стороны, а ширины прохода хватит лишь для малолетки. Я не войду…

Хватаюсь за решётку и внезапно осознаю — такие тонкие пальцы. Блин, я же в другом теле. У меня были ещё те сардельки.

— Море! Жди меня, — выкрикиваю и жму на кнопку на приборе.

Думаю, сработало. Делаю шаг наружу.

Меня будто сшибает невидимой волной, и я лечу. Если меня не убьёт болезнь, то падение с высоты очень даже может.

Слышу, как хрустят ветки, или это мои кости. От боли уже сводит зубы, но я полон решимости свалить отсюда подальше.

Бульк…

В лицо бьёт солёная вода. Выныриваю и понимаю — дыру эту никто не заделывал, так как ведёт она на обрыв, что заканчивается морем.

В последних лучах замечаю наверху силуэты. Слышу голоса, но разобрать ничего не могу. Сомневаюсь, что они полезут меня искать посреди ночи.

Итак, мне туда. Мысленно показываю в сторону запада и начинаю двигаться. Вода сопротивляется, а волны так и норовят сбить меня с ног. Но я сдаваться не намерен. Я хочу жить и этого мелкого засранца в своей голове спасу.

— Эй! — говорю вслух, уже не опасаясь никого. — Рассказывайте, что там у вас случилось. Почему я здесь и что надо сделать?

После недолгого молчания Сева рассказывает. Он должен надеть родовое кольцо — возможно, это спасёт его душу, которую сейчас поддерживает Скорпион. Магия рода очистит парня.

Моя задача — добраться до владений Скорпионовых.

— А что будет со мной? — спрашиваю уже тише.

«Мы не знаем», — шепчет Сева и исчезает.

Получив нехитрые инструкции, прибавляю ходу. Спасу дворянчика, а там, глядишь, и мне зачтётся. Пока пробираюсь сквозь деревья и влезаю на пригорок, узнаю, что Всеволод всегда был болезным, а его матушка вовсе ему не мать. Но воспитывала с детства.

Своих детей у неё нет, хоть они с покойным папенькой Севы и старались. Пацан — единственный наследник земель Скорпионовых, сети гостевых домов и бань на берегу Чёрного моря.

— Попахивает жареным… — цокаю я. — Сдаётся мне, ты не просто так тут оказался.

Но мой друг молчит. Думаю, он того же мнения, но признать, что кто-то из близких устроил ему последний отпуск в психушке — больно. Я знаю, о чём говорю, проходил через подобное.

Но ничего. Мы справимся и всё вернём!

Скорпион молчит, а души Всеволода почти не чувствую. Она, будто тлеющий уголёк лежит где-то в глубине сердца.

Ускоряюсь насколько могу. И вот мои старания вознаграждены — впереди вижу здоровенный особняк в три этажа. По описанию — дом Скорпионовых.

А то неловко получилось бы, если бы я забрался к кому-нибудь другому.

Проникаю на территорию. Осторожно, по яблоне, что растёт рядом с домом, взбираюсь на второй этаж.

— Ну и кто сказал, что я бесполезен? — усмехаюсь и вскрываю окно.

Теперь самое интересное…

Надо найти кабинет отца. Сева на последнем издыхании указывает на дверь. Выглядываю в коридор и на носочках пробираюсь в комнату напротив.

Здесь, при свете странного фонарика на кристалле осматриваю стол. Подозрительно просто. Печатка лежит напоказ, а под ней груда бумаг. Не рискую сразу брать кольцо. Всматриваюсь в буквы — завещание отца.

— Эй, — шепчу. — Щегол, а кому всё достанется, если ты помрёшь?

«Матушке, — тихо отвечает Сева».

— Так она и есть злодейка, — продолжаю читать. — А если и она помрёт? Вот же ж…

— Адвокатскому дому Пересмешникова, — одновременно с Севой говорю я.

И тут внезапно загорается яркий свет. Он слепит меня, заставляя прикрыть глаза рукой.

— Он здесь! — пискляво верещит какой-то мужик.

В комнату врываются ещё двое, они хватают меня и тянут вниз.

«Всё пропало, — обречённо вздыхает Сева. — Прощай…»

Ощущаю, как в душе становится пусто. Нет-нет-нет! Стой!

Меня затаскивают в комнату, где за дубовым столом сидит моя матушка, вернее, мачеха и какой-то мужик. То, как он держит её за руку, так и кричит — это её хахаль.

— Дайте угадаю, — смеюсь я. — Господин Пересмешников?

— Мальчик мой, — подрывается мачеха.

— Сидеть! — рявкаю я и скидываю с себя руки тех, кто меня тащил. — Какой я тебе «мальчик»? Я — глава этого рода.

— Ты болен, — пищит она. — Слаб. Я не знала, что мне делать…

«Она хорошая», — подаёт голос Сева.

Ага, хорошая. Знаю я таких!

— Я здоров, а ты, что же, решила заграбастать себе всё добро нашего рода? — нависаю над ней, но тут подрывается Пересмешников.

— Да как ты смеешь с ней так разговаривать, щенок! Если бы не Алиса!

Алиса, значится…

— То я бы сейчас сидел за этим столом и спокойно ужинал, а не пробирался в собственный дом, как вор!

— Господин, — эхом раздаётся голос одного из охранников. — Только прикажите, и мы увезём его обратно.

В комнате повисает тишина. Все смотрят на Пересмешникова, а я — на Алису. Пока эти идиоты думают, что сделать со мной, я уже знаю, что сделаю с ними.

И тут начинают бить часы. Вот, чёрт! Полночь. Надо ускориться.

Надеваю кольцо, которое успел стащить со стола до того, как меня схватили, и ощущаю, как тело трещит по швам. В прямом смысле этого слова. Боль разрывает, из груди раздаётся ужасающий вопль.

Ну, хоть уйду эпично!

Голова становится чугунной, а глаза горят. Сквозь кровавую пелену пробивается полнейшая разруха: стол перевёрнут, стулья сломаны, тарелки и кружки мириадами осколков валяются на полу.

— Какого хрена это было? — хриплю я, понимая, что из тела постепенно, толчками уходит ярость и мощь, какой я доселе не ощущал.

Смотрю вниз и в осколках вижу, как моё тело, вернее, тело Севы, постепенно принимает человеческий облик.

— Охренеть… — осознаю, что я только что был огромным Скорпионом.

Так вот какой дар дало мне чудище.

«Я твой бог», — раздаётся бас Скорпиона.

«Да как скажешь! Ха-ха-ха! — смеюсь про себя. — Это было круто. Только… Где все? Я что, сожрал их?»

Божество лишь щёлкает клешнями. Затем испаряется, а я вижу, как в углу трясутся охранники, Пересмешников и моя «матушка».

— А нет, живы, — улыбаюсь и подхожу к дубовому столу. — Всё в порядке.

Переворачиваю его и ставлю уцелевший стул рядом:

— Ну, что же, — щёлкаю пальцами, — слуга, есть тут кто-нибудь? Нам бы ментов вызвать. Думается мне, мы найдём массу доказательств, что эта шайка пыталась замочить единственного наследника рода Скорпионовых. Я прав, Алиса?

Она лишь моргает испуганно, а потом до неё словно что-то доходит. Она медленно поворачивается к Пересмешникову и начинает лупить его по лицу. Будто разъярённая кошка, оставляет длинные царапины на его щеках.

Похоже, она — лишь пешка в его игре. Но теперь балом буду править я.

В груди снова разгорается огонь, чувствую, как Всеволод рвётся наружу.

Эх, пришло моё время.

«Прощай, друг, — говорю мысленно. — Я свою миссию выполнил. Теперь мне пора».

Понятия не имею, куда. Но здесь дело я сделал…

На душе становится так легко, я парю. Вдруг это было то самое доброе дело, чтобы я мог отправиться в рай? Подумаешь, что это не в моём мире, а чёрт знает где.

Я справился. Смог доставить пацана домой.

Спас его род…

«Далеко собрался, Скорпион? — хохочет Всеволод. — Всё только начинается. Нас ждёт большое будущее. Так что прикажи убрать это свинство и давай ужинать, я голоден, как зверь»!

На моём лице невольно появляется ухмылка:

— Свинство, — обращаюсь к кучке дрожащих плохишей, что так и не рискуют пошевелиться, — убирайтесь отсюда. Скорпион вернулся домой…