Водим

– Вот так, Нежата, видать, судьба тебе, – старик Изборич тяжело положил руку на стол. – Оставлять это дело так нельзя. Хватит, потерпели. Мы не поднимемся – народ сам поднимется. Вот тогда точно всем и всему конец. А коли народ поведёт кто, то, может, и вывернем куда поприличней.

– Да что вы, соседи! – высокий, статный, молодой ещё мужчина с добрыми грустными глазами оглядел собравшихся. – Какой из меня водим? Я и умею–то только торговать. А воинского разумения у меня немного. Так разве что: двор защитить да семейство...

– Дело нехитрое, – махнул рукой один из сидевших за столом. – Я тебе помогу, я воевал. А тебя в самый раз теперь вожаком ставить. Народ вон который месяц бушует. А как брата твоего пришлые убили, так за тобой куда хочешь пойдут. Кстати, семейство отправь из города от греха подальше.

– Да уже, – хмуро проговорил Нежата. – Прямо после тризны отослал и своих, и братниных к родне в Белоозеро.

– Хорошо, что уже. Плохо, что к родне, – отозвался старый воин. – Лучше б просто – куда боги дорожку показали. У этой нечисти заморской везде глаза и уши. Что творится, соседи! На своей земле какую–то вошь захожую боимся!

– Сами позвали, – усмехнулись из угла. – Мы-де, мол, дураки, сами порядок управить не можем! Вот и лопаем теперь досыта.

Накануне на погребальный костёр взошёл младший брат Нежаты. Совсем молодой парень, только два года назад взявший себе жену. Не на рати умер и не от болезни. Его убил в драке Рогволд, варяг из дружины князя Рюрика. Дружинник был пьян, зол, с ноги открыл дверь в лавку и вёл себя непотребно. Молодой купец тоже изрядно помял варяга, но здоровенный воин оказался крепче и умелее и просто проломил новгородцу рёбра.

Ошарашенные случившимся брат и соседи помчались к кончанскому старшине и пытались добиться правды. Слыханое ли дело! Княжий дружинник не просто во хмелю ходит по улицам, но и кидается с кулаками на тех, кто пытается его утихомирить! Старшина с тоской посмотрел на просителей, но во дворе дома подозрительно громко шумел народ. Варяги безобразничали уже не впервые. То срамно шумят на улицах, то баб и девок в углы зажимают, то ворвутся в лавку и требуют у купца товаров бесплатно. Старшина, помянув про себя всю родню до седьмого колена, и рюрикову, и просителей, и всех кончанских, надел парадный кафтан и шапку и велел слуге запрягать. Связываться с жёстким и недобрым русом не хотелось, но возмущение жителей грозило бОльшими неприятностями. Эти и разгромить всё вокруг могли.