Водкой и мечом: история про измену и КВД

У Иры ум в общем-то есть. Даже аналитический. Он может разложить по полочкам все-все-все штуковины в отношениях, схватить признаки надвигающейся бури, правильно их классифицировать, выявить плюсы и минусы, сделать верные выводы. Проблемка только в том, что у Иры ещё и чувства имеются. И часто их умом фиг заткнёшь. Орут так, что хоть святых выноси. Проще дать им то, что просят, а потом умищщем своим кашу-то заваренную и расхлебать. Собственно, так традиционно и происходит.

Произошло и в тот раз. Из одних весьма неудачных отношений, оставивших черную астральную дыру где-то в районе солнечного сплетения, Ира практически сразу попала в другие. Тоже весьма и весьма дерьмовые. Потому что года на три связалась с настоящим алкоголиком и тунеядцем, проср... протерявшим всё на свете, в том числе и учёбу в институте.

Не буду живописать, как я, на пару с его же мамой, искала любимого по барам и ресторанам, а также впискам, это известная многим история зависимых отношений. А вот однажды, когда впиской стала квартира моего бойфренда (родители его частенько уезжали по делам на пару месяцев), случилось нечто забавное.

Парни, а точнее Бобёр, он же Димыч, он же Длинный, он же Верзила, нашёл где-то... катану. Не шибко вострую, но вполне себе колюще-режущую. Взяв оный японский меч-саблю, вместе с моим возлюбленным алкоголиком, он отправился на поиски очередной порции горячительного. И таки посланцы его нашли! И притарабанили. Вместе с двумя девушками пэтэушного типа, ярко-ярко размалёванными под готику. К жирным чёрным стрелкам на глазах и тёмно-коричневой помаде на губах прилагались кроткие юбки и слегка подранные колготки с гриндерами.

«Мы принесли вам мясо!» — радостно вопил мой парень, тыкая катаной в девушек.

«Ну, ок, — подумала Ира, когда девушки и Бобёр остались ночевать у моего благоверного, — на таких вряд ли клюнут, а уж мой-то, мой особенно!». И мысль эта была разбита вдребезги суровой реальностью. И клюнули. И переспали. И не раз. И с удовольствием, как потом выяснилось.

Однако, где-то через недели так полторы Бобёр собрал нас всех и, страшно краснея, поведал, что после ночи с прекрасными пэтэушными незнакомками — лам-ца гопца дрица-ца! — что-то капает с конца. Не, ну, не совсем капает, просто алеет, почти, как и его лицо, и дико-предико чешется. Вся мужская половина компании внезапно затосковала. Женская, в моём лице, начала ржать.

— Что делать? — вкинул извечный русский риторический вопрос в вечность Бобёр, воздевая руки к небу, словно там, в Небесной канцелярии, могли чем-то помочь.

— Идти в КВД, — проржавшись, сказала я серьёзно. — Не знаю, что там у вас, у меня ничего не чешется.

— Но идти тебе придётся с нами, — сказал Юрбан. — Гуляли мы все вместе, к тому же... — и тут он осёкся, посмотрев на меня и моего бойфренда. С ним я, в принципе, к тому времени разобралась, поняв и простив. Раз так десять за это время.

— Ладно, — вздохнул Бобёр, — пойдём всей толпой в КВД.

И мы пошли...

Когда медсестра в регистратуре кожно-венерологического диспансера увидела такую массу студентов, которые пришли с одной целью — провериться на ЗППП, она несколько офигела.

— Я... эт-то... Короче, провериться надо, —полушёпотом сообщил медработнику Бобёр. Затем он обернулся, пристально посмотрел на нас, пересчитал. — И вот этим того же самого.

На этом моменте, кажется, Ира запела песенку про весёлый гонококк. Но Бобёр с Юрбаном допеть до конца не дали, нервно застучав ногами по полу.

— Господи! Чесотка! — выйдя за дверь кабинета, возопил Бобёр, рухнув на колени. И все радостно выдохнули. Мазь от чесотки стоила копейки.

Ира же была чиста, как снег в предгорьях Гималаев. Но профилактики ради и мне пришлось воспользоваться оной мазью. С той поры я не очень доверяю катанам, девицам пэтэушного типа и прощению измен. И... Да, у одного человека из нашей компании таки обнаружили гонококк. Но это точно был не мой бойфренд. Да и те самые пэтэушного вида девицы, как выяснилось, были не при чём.

Мораль? Да нет её. В той истории мораль явно даже близко не валялась.