Водяной 6

— Это мы так март начинаем? Пробуждение весны, всё такое? — спросил Руслан, забираясь с УАЗик.

— Ты скажи для начала, чемоданчик мой взял? — спросил я.

— Взял.

Он передал мне его, я тут же открыл и извлёк завёрнутый в пакет кнут. Под пакетом лежали деньги — доллары и евро, но я равнодушно вернул всё это обратно Руслану.

— Так что вообще случилось? — Руслан некоторое время смотрел на деньги, потом захлопнул чемоданчик и убрал его под кресло. Обыденно, как будто каждый день так делает. — Вы позвонили, сказали срочно выходи, одевайся на грязную работу. И?

Мы находились около моего дома, а Руслан и правда оделся в фуфайку, рабочие джинсы и даже не забыл хлопчатобумажные перчатки. Сегодня у него должен был быть единственный на неделе выходной, и этот выходной мы ему заполнили предотвращением зомби-апокалипсиса.

— Дело в том, Руслан, — ответила ему Василиса, — что на дом Ядвиги напали.

— Кто? Какой кошмар. Надо срочно звонить в полицию! — картинно ужаснулся Руслан. — Ах, стоп. Ты же и есть полиция.

— Это, скорее, по части инквизиции, — парировала Василиса в тон ему. — Но пока эти бюрократы доедут… В общем, мы втроём — единственное народное ополчение. И кроме нас эту угрозу останавливать просто некому.

— Звучит крайне мощно, — усмехнулся Руслан. — А что за угроза-то? И почему, раз всё так серьёзно, в наши элитные ряды не призвали Кузьму?

Пока они разговаривали, я достал из кармана одноразовый шприц — купил его ещё в аэропорту вместе с антисептиком и пластырем. Пшикнул антисептиком на предплечье, обеззараживая кожу. Затем извлёк иглу из упаковки и, варварски проколов себе руку, тихо ойкнул. Пока из ранки выступала капелька крови, я вытащил из пакета кнут.

— Угроза, — Василиса посмотрела на мои манипуляции с лёгким неодобрением, но комментировать не стала. — Угроза простая и знакомая тебе, это закладные покойники, нежить.

— Ты сказала о них во множественном числе, — с подозрением прищурился Руслан.

Я капнул на рукоять кнута каплю крови и потянулся к артефакту магией.

— Сим словом крепкий, — бормотал я. — Да кровью горячей, да небом, землёй и водою, аз заклинаю заклинаю сей предмет — да будь ты теперь мне послушен и верен.

Я не был уверен, что всё получиться, тем более что строгой формы ритуала не знал, однако кнут откликнулся и словно бы ожил в моей руке.

— Потому, Русланчик, — я свернул кнут, сунул его в карман куртки и, залепив царапину пластырем, медленно снял левую ногу со сцепления, а правой нажал на педаль газа. Тронулся, разгоняясь по колдухинским улицам. — Потому что этих самых зомби там определённо больше одного. Держись крепче, поедем с ветерком.

— А Кузьму мы не позвали, — мягко пояснила Василиса, — потому что боец из него так себе. Мы будем больше трястись над тем, как бы его не сожрали, вместо того чтобы… оперативно решать проблему.

— Утешили, ничего не скажешь. Целая толпа мертвяков, — хмыкнул оборотень, сильнее вцепившись в ручку над окном. — Раз всё так масштабно, мне хотя бы выдадут оружие? Или предполагается, что я буду грызть их голыми зубами?

— Да, там на задней площадке пулемёт лежит, — бросил я, поворачивая на Краснопартизанскую.

Руслан поискал глазами и, само собой, не нашёл никакого пулемёта.

— Сарказм, да? Шуточки, прибауточки? Издеваешься над своим лучшим другом?

— Не обижайся, Русик, — бросил я, не отрывая взгляда от дороги.

Мы проскочили посёлок, пересекли лесопосадку и влетели на территорию заброшенных садов. Деревья здесь давно одичали, а земля поросла непролазным бурьяном. По рассказам местных, осенью на этих корявых ветках ещё можно было найти яблоки, которые ушлые поселковые бабки пускали на термоядерный самогон, романтично называя его «кальвадосом». Сам я этого не застал, так как перебрался сюда только в сентябре, но сейчас, в мартовскую распутицу, сады выглядели просто уныло.

Зато через них лежал кратчайший путь к Ядвиге Дорофеевне. Дороги окончательно раскисли, и шанс намертво сесть на пузо стремился к ста процентам. Впрочем, мы с Василисой решили: в крайнем случае просто выдернем машину магией. Обычно мы не совались в эти дебри, предпочитая делать солидный крюк по полям севернее завода и озера, но сегодня был явно не тот день, чтобы выбирать долгие и безопасные маршруты.

Я разогнал УАЗик до ста, на такой скорости тут никто никогда не ездил, но мы очень спешили.

— Мы что-нибудь тебе подберём, — сквозь стиснутые от напряжения зубы бросил я. — В одном из ящиков позади есть пожарный топор, я купил по случаю, но он на короткой ручке, не уверен, что это хороший вариант.

Руслан, широко расставив ноги и удерживая равновесия при прыжках на кочках, добрался до ящиков, обнаружил там наш пожарный защитный комплект и топор, который мы с Василисой так ни разу и не использовали.

Тем временем мы съехали с основной «аллеи» садов, забрали сильно влево и подкатились к забору.

Бо́льшая часть старых оград вокруг садов давно завалилась от времени и бесхозяйственности, но именно здесь, как назло, путь преграждал натянутый ряд колючей проволоки.

Домик Ядвиги на территории ботанической станции уже маячил впереди, так что искать объезд было некогда. Я потянулся к воде в раскисших колеях, скрутил из неё два плотных, мутных, тяжёлых шара и без затей впечатал их прямо в опорные столбы. Забор рухнул. Я тут же вдавил педаль газа, направив машину в образовавшийся проём.

Но в спешке я не учёл одну банальную вещь: колючая проволока носит такое название не просто так. Поваленная проволока никуда не делась и всё так же оставалась колючей. Стоило нам перемахнуть через препятствие, как под днищем раздались два хлопка. Я пробил колёса.

Машину тут же повело в сторону. Стиснув зубы и не сбрасывая скорости, без всякой магии, подруливая, вцепившись в руль, принялся выравнивать ход. Так мы и полетели дальше на стремительно спускающих скатах.

Впрочем, на оставшуюся сотню метров воздуха в шинах чудом хватило. Затормозив на самой границе участка, мы выскочили из салона и рванули к дому.

— Это вы называете больше одного! — Руслан, кажется, осип от возмущения.

И его можно было понять, вокруг ботанической станции водило хоровод около сорока мертвяков.

Мертвецы никуда не ушли: они чуяли, что в доме прячутся живые. А уж двоедушники для них — добыча куда более лакомая, чем обычные люди. И это была хорошая новость. Плохая же заключалась в том, что зомби натурально ходили вокруг дома, непрерывно кружа вдоль стен, подчистую вытоптав все насаждения, клумбы, кусты и траву.

Они слепо тыкались в фасады, постукивали по кирпичной кладке и даже разбили часть стёкол. К счастью для Ядвиги, она так и не удосужилась спилить с окон казённые, выкрашенные в мутно-голубой цвет решётки. Оставшиеся ещё с советских времен, они задумывались как защита от мародёров и местных хулиганов, а в итоге спасли хозяйку от угрозы куда страшнее.

И хотя мертвяки нанесли дому немалый ущерб, изрядно перепачкав стены, прорваться внутрь им так и не удалось. Обычное старое железо оказалось для них непреодолимой преградой.

— Вадим, тут и правда нужен пулемёт! Давай уедем, а? — взмолился Руслан, однако я на это только похлопал его по плечу, разворачивая кнут.

— Нет у нас пулемёта, но ты не дрейфь, прорвёмся.

Теперь, когда рядом с мертвецами оказались мы (обитатели дома по-прежнему оставались недоступны), они отвлеклись от бесконечного брожения вокруг дома и попёрли в нашу сторону.

Я выдвинулся чуть вперёд.

— Сможет кнут их заморозить всех одновременно? — нервно спросила Василиса.

— Не думаю, я боюсь навредить нам. Но по одному я их выщелкаю.

Я был уверен: кнут повалит нежить, и она не встанет. Ведь зомби не умирают — они и так мёртвые. Значит, достаточно их уложить.

Впрочем, получилось не совсем так.

Я замахнулся и наотмашь ударил ближайшего закладного покойника — даже попал по лицу. Он дёрнулся и упал. Но, чёрт возьми, не развоплотился, не замер, а просто повалился на землю и стал размахивать конечностями, как перевёрнутый жук.

Я выругался и стал махать кнутом снова и снова, укладывая мертвецов на обе лопатки. Только они снова вставали. Блин.

— Дай нам туман, упаси предки кто-то увидит, как мы тут машемся, — Крикнула Василиса и стала атаковать тех мертвяков, что пробовали обойти нас с боков.

Пришлось поднапрячься. Я смог поднять из земли плотный туман, что придало ситуации киношного драматизма. Ну теперь хоть обстановка будет под стать происходящему.

Со стороны дома послышались голоса. Ядвига и Леший, наконец, заметили нас. Кто-то выругался, что-то грохнуло.

— Держитесь, ребятушки! — донёсся приглушённый голос ведьмы. — Сейчас мы придём на подмогу!

Я взмок, но продолжал работать кнутом. Удары ложились чаще и злее. Мертвецы падали, вяло дёргались. Но, к сожалению, ненадолго. Через сорок секунд — я уже знал — они снова встанут и попрут.

И нежить вставала. Но пока я успевал. Каждый новый взмах отбрасывал ближайшего, давая нам ещё минуту.

Туман сгущался. Я не мог их убить. Но я мог не пускать их вперёд. И этого пока хватало.

Василиса не мешкала. Её магия выглядела иначе — холоднее, острее. Из её рук один за другим вылетали заряды, похожие на светящиеся снежинки с неестественно ломанными, угловатыми гранями. Они со свистом вращались в воздухе, словно диски циркулярной пилы, и при попадании в цель взрывались с коротким хлопком. В отличие от моих попыток, её удары уничтожали тварей насовсем. Они больше не шевелились. Не тянули к нам руки. Не вставали.

И всё же мы пятились, отходя всё дальше от дома, теряя метр за метров.

— Я иду к вам! — откуда-то со спины раздался голос Руслана.

В правой руке у него была лопата, лезвие которой немного поблёскивало в свете магических разрядов Василисы. Топор он заткнул за пояс, и тот болтался при каждом шаге, постукивая его по бедру. Он выглядел, как заправский разбойник из исторического сериала.

Руслан зашёл сбоку, туда, где несколько мертвецов отбились от основной группы. Первый удар лопатой пришёлся в плечо: тварь пошатнулась, но не упала, только развернулась всем корпусом. Второй удар — плашмя по грудной клетке. Мертвяк рухнул на землю, но тут же попытался встать. Руслан не стал ждать. Он наступил ногой на грудь поверженного, выдернул из-за пояса топор и одним движением проломил череп.

Тело дёрнулось и замерло. Насовсем.

Руслан выпрямился, перехватил лопату поудобнее и радостно крикнул:

— Работает.

Он не смотрел на нас. Он уже выбирал следующую цель.

Я опустил кнут.

«Соберись, — мысленно одёрнул я себя. — Так, мы все здесь ляжем. Василиса уже устала и не сможет швырять заклинания бесконечно, Руслан один, врукопашную, не вытянет, а от кнута с таким применением больше шума, чем пользы».

Нужно больше силы… Мегалит!

Я мысленно потянулся к нему, вытягивая магическую энергию, и тут же перенаправил этот поток прямо в рукоять кнута. Как правильно им управлять, я понятия не имел. Василиск был абсолютно прав насчёт тренировок, но времени на это сейчас нет — придётся действовать по наитию и учиться прямо в бою.

Я представил себе, как весь мой гнев и ненависть, которые накопились за столетия моей жизни к этим тварям, перетекают в кнут, как в пустой сосуд, требующий наполнения. И взмахнул рукой.

Я промахнулся. Щелчок ушёл мимо лица очередного мертвеца, но пространство в той точке, куда пришёлся удар, разразилось раскатистым взрывом. Ближайшей твари оторвало голову. Следом прошла ударная волна: десяток мертвецов, стоявших вокруг, повалились на землю, будто их скосило невидимой косой.

Но вместе с тем я заметил, как дёрнулись от боли Василиса и Руслан. Оба пригнулись, стиснув зубы.

— Ничего! — крикнула Василиса. — Давай ещё!

Но в этот раз я действовал тоньше. Сначала я представил, как мысленно накрываю Василису и Руслана защитными куполами — плотными, как перевёрнутые чаши, невидимыми, но надёжными. И только после этого зачерпнул из мегалита сил больше, чем в первый раз.

Удар.

Кнут щёлкнул — и от него разошлась магическая волна, белая, как парное молоко. Мертвецы повалились на землю всё сразу, будто их одновременно шарахнуло. А мои союзники даже не шелохнулись.

— Руслан, кинь топор! Нет, стой! Просто подай.

Руслан, перепачканный землёй, на лбу крупные капли пота, глаза шальные, а в руках лопата — картина, достойная кисти Репина, отвлёкся от того, что проламывал очередному мертвяку череп и протянул мне пожарный топор.

Двери дома с грохотом распахнулись, и оттуда выбежала, громко посвистывая, точь-в-точь как кавалерия при конной атаке — Ядвига. Ощущение усиливало то, что при этом она размахивала казачьей шашкой. За ней по пятам следовал мрачный и в то же время решительный дядя Миша, который держал в руке громадную, в человеческий рост дубину, сделанную из цельного куска какого-то деревца с обрезанными ветвями.

В этот раз нежить не встала.

Мы бросились добивать упавших — каждый тем, что держал в руках. Больше всех старалась Ядвига. Она двигалась с неожиданной ловкостью, орудуя шашкой как заправский рубака, — и это вызывало некоторые вопросы о её прошлом. Остальные действовали без изящества, но с толком: наносили удары по головам, проламывали, сминали и прорубали черепа. Вульгарно, зато быстро.

Через минуту всё кончилось.

Руслан замер посреди этого поля брани. От него валил пар. Он дышал часто-часто, и в такт дыханию чуть подрагивали руки, сжимавшие штыковую лопату. Её металлическая часть погнулась и больше не годилась для земельной работы.

— Всё? — спросил оборотень, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы остановили зомби-апокалипсис?

— Всё, добрый молодец, всё. Положи лопатку-то, а то, кого зашибёшь ненароком, — Ядвига протирала шашку пучком прошлогодней травы и вид сейчас имела лихой, словно она была атаманшей, а не пожилой уважаемой ведьмой.

Мы некоторое время просто стояли и рассматривали дело рук своих. Дядя Миша принялся считать, тыкая пальцем в мертвяков и шевеля губами.

— Сорок два. Ядвига, я тебе говорил, что их сорок два, а ты всё — нет, их тридцать девять, ты просто считать не умеешь! — возмутился он.

— Ой, всё! — махнула рукой Ядвига. — пошла я ужин готовить, кормить дорогих гостей. Да баньку надо б истопить. Кстати, гостям неплохо было бы прибрать учинённый беспорядок.

…

Быть магом — удобно и здорово. Наверняка у них есть пара-тройка заклинаний, чтобы не надрывать спину. Но я Водяной, а не универсальный волшебник. Мой магический арсенал жёстко ограничен лишь фокусами с водой.

Поэтому, раз уж решить все проблемы колдовством я не умею, пришлось, по старинке, работать руками. Мы с дядей Мишей и Русланом принялись перетаскивать мертвецов.

Колдовством занялась Василиса.

— Могу открыть портал к Калинову мосту, перекинем их туда — предложил я.

— Не надо, — нахмурился Леший. — Давай вон в тот угол всех стащим, там как раз яма под компост… Землицей присыплем, я сверху розы посажу.

Он выдал нам плотные рабочие рукавицы, и мы впряглись в этот невесёлый труд. Уничтоженные твари обвисали мёртвым грузом, словно набитые песком мешки. Дядя Миша с Русланом брали очередное тело за ноги, я перехватывал за руки, и так мы волокли их к краю ямы, без лишних церемоний сбрасывая на дно.

— Не отравят они тебе сыру землю? — спросил я лешего.

— Нет, Ядвига апосля поколдует, земля всё в себя обратит, я такую силу придам кустам, чтобы сами кости их в удобрение превратились.

Мертвецы были самого разного вида, роста и состояния, на некоторых даже были остатки одежды. Мы складывали их плотно, штабелем, работали монотонно, долго, упорно.

Василиса, в отличие от нас не марала руки о трупы, но её труд был куда весомее нашего.

Она медленно обходила дом по кругу. Светящиеся магические символы теперь висели вокруг неё непрерывным хороводом. Она была сосредоточена словно хакер, работающий сразу на десятке мониторов: её пальцы, безостановочно летали в пространстве, вычерчивая новые формулы. Она на лету перехватывала пульсирующие магические конструкты и уверенными жестами направляла их в окна и фасады, явно сплетая вокруг станции ещё и невидимый защитный каркас.

Эффект завораживал. Прямо на наших глазах осколки разбитых стёкол взлетали с земли и беззвучно срастались в единое целое. Погнутые рамы с сухим треском выравнивались, вставая на место, а стены на глазах очищались от свежей грязи, глубоких царапин и кусочков гнилой плоти.

Меньше чем за двадцать минут она проделала работу, на которую у бригады строителей ушли бы недели. Едва последний светящийся узор впитался в дерево, входная дверь скрипнула. На крыльцо вышла Ядвига и коротким кивком позвала Василису за собой в дом.

Нам же, на перетаскивание трупов понадобился примерно час. При этом, грязи на участке мы развели столько, что даже я удивился.

Но после этого мы не успокоились. Дядя Миша погнал нас в кладовку. Мы вытащили пять мешков извести, рассыпали по трупам, затем закидали всё грунтом, а потом ещё и прошлись по участку граблями, создавая эффект «будто ничего и не было».

К концу всех этих манипуляций я буквально валился с ног.

— А ведь сегодня мой единственный на этой неделе выходной, — сокрушался Руслан. — Я думал, поиграю в Доту, развлекусь.

— А тебе что, скучно было? -хохотнул я. — С нами скучно не бывает, Рус.

— Да понимаю я, понимаю, — протянул Руслан. — Это теперь как та же секта. Тесное общение с другими «обращёнными», круговая порука, соблюдение правил… Обязаловка, короче.

— Да нет тут никакой обязаловки, — возразил я. — Хочешь — стой в стороне и спокойно смотри, как свои погибают. Только вот когда беда придёт за тобой, спину прикрыть будет некому. И ты тоже умрёшь. Это не устав общины, Руслан. Мы просто своих не бросаем. Ты знаешь, поодиночке в этом мире бывает очень трудно выжить?

— Догадываюсь.

— Понимаешь, Руслан, я прожил в Сибири много лет… Точнее сказать — пару столетий. И там законы выживания работают иначе, — я сделал небольшую паузу. — Где-нибудь на юге случайный встречный широко тебе улыбнётся, похлопает по плечу, расскажет анекдот. А сибиряк может и слова доброго не сказать, оставаясь мрачным и неулыбчивым. Но именно он вытащит тебя из проруби. Молча зашьёт рваные раны от медвежьих когтей. Оставит в пустом зимовье дрова и консервы, чтобы ты не околел до смерти. Он не проедет мимо, если ты заглохнешь на зимней трассе, а если случится беда — будет волочь тебя на себе двадцать километров сквозь тайгу.

Я посмотрел ему в глаза:

— Я веду к тому, что тебе совершенно не обязательно любить других двоедушников. Можешь вообще их на дух не переносить. Но в критический момент вы будете действовать сообща. Потому что сегодня ты тащишь кого-то на волокушах, а завтра точно так же вытащат тебя.

— Ага, понял. Нас, кстати, покормят? — спросил Руслан.

— Покормят, но сначала мы в баньку пойдём, — проворчал дядя Миша, заканчивая земляные работы. — Не будете же вы грязные за стол садится?

Я не совсем понял, о чём он говорит: ботаническая станция была единственным зданием на участке, и никакой бани я там не заметил. Но оказалось, что Ядвига с лешим переоборудовали одну из комнат под парилку. В итоге мы, словно герои русских сказок после богатырских подвигов, от души попарились, помылись и даже испили кваску. Ядвига и Василиса успели привести себя в порядок раньше, пока мы занимались «уборкой». Они выдали нам чистые рубахи и штаны, и вскоре мы, переодетые на крестьянский манер, уже сидели за общим столом.

Рядом, свободный стул занял чёрный кот. Не обращая на нас никакого внимания, он сосредоточенно занялся вылизыванием своей передней лапы.

— Ну что, голубчики, — Ядвига не выглядела как человек, который провёл в осаде несколько часов. — Я вам развлечение дала, в баньке попарила, сейчас накормлю, и вы будете рассказывать, как слетали в Санкт-Петербург и что вам сказал древний ящер — Василиск. Но, сначала — ужин.

С этими словами она поставила в центр стола три больших блюда с дымящимися варениками — с мясом, вишней и картошкой.

Тут кот нетерпеливо мяукнул, и Ядвига засуетилась, накладывая ему в миску какой-то паштет.

Я мысленно усмехнулся: свою личную порцию пушистый нахал получил раньше, чем гости — свои тарелки. Но коты всегда умели найти кратчайший путь к сердцу хозяйки.