ВОЕНКОР

Часть 1. Первый выход

Глава 1. Договор

С Жабой и Добрым мы познакомились как-то случайно. Не по телефону, не через штаб — с глазу на глаз. Мы уже готовились уезжать, наша командировка закончилась, да вот, зацепились языками, что говорится. Жаба — худой, жилистый, с цепким взглядом и цветными татуировками. Добрый — плотный, спокойный, с руками, которые привыкли и к баранке, и к автомату. Они были из одного теста — северного, которое здесь, на южной пыльной земле, казалось особенно родным. Доверие возникло само. Наверное, потому что на войне оно либо есть сразу, либо его нет вообще.

Парни жили вместе – в одной располаге. Две раскладушки с тощими матрасами, по стенам - стеллажи с консервами, лекарствами, цинками патронов. Окно, наглухо закрытое тряпками, чтобы не пробивал свет. Служили тоже вместе – в одном взводе связи. Лёха Добрый был с Ханты-Мансийска, мой ровесник, около 33-х лет, Серёга Жаба – в районе 25-ти, с Нефтеюганска. Они были рады нам – приехавшим из Югры, как вестникам из дома. А мы рады им. Парни разговорчивые, а это значит – живой материал. Можно пообщаться. Сразу пригласили и заночевать у них на квартире, выпить немного, так как шли выходные. Мы приглашение приняли. И как-то завязалось общение на очень доверительной ноте.

Но одно дело — доверять, другое — взять с собой на передок. На самый ноль. Туда, где до противника триста метров, а то и меньше. Журналистов туда не берут. Никогда. Это неписаный закон: гражданский под пулями — обуза, риск, лишняя смерть. А Серёга Жаба с легкой руки, да под градусом, сам предложил. И моя мечта – попасть туда, куда Макар телят не гонял, обрела осязаемые черты.

Немного отступлю. На тот момент это была моя вторая командировка. Я стеснялся называть себя военкором, ну какой я военкор, раз под пулями не ходил? Зато регулярно смотрел сюжеты «старших братьев» по федеральным каналам. Вот там военкоры! Штурмовые действия от первого лица, взрывы, тела убитых противников, грязь, кровь и смерть! От их сюжетов захватывало дух. Я смотрел и завидовал. Мне казалось, что настоящая жизнь — там, где свистит железо. Вот это я хотел снимать.

Позже я понял, что все это видео, в основном, берется у бойцов. И не ходят гражданские военкоры на ноль. Но тогда, во второй половине 2023 года, приехав на Донбасс второй раз в жизни, я еще об этом ничего не знал. И изо всех сил стремился попасть на передний край.

И мы договорились. Сказали: пойдём вместе.

Для этого пришлось немного обмануть комбата. Легендарного Дмитрия Аксёнова, командира батальона «Югра». Коренастый, с сединой в короткой стрижке, он говорил рублеными фразами, как приказами. Я поймал его в штабном домике, среди гула раций и стука чайных кружек.

— Можно мы с ребятами сходим, поснимаем? Ну, на бункере. Недолго. «Бункер» – это передок, но самая дальняя от нуля точка, и самая защищенная, не блиндаж из бревен, а цельнометаллический контейнер, закопанный глубоко под землю. К нему подведено электричество от еще одной «безопасной» точки – «Генератора». И есть интернет-связь. В общем, все удовольствия. Хотя прилетало и по бункеру – 120-е мины.

Раньше комбат предлагал: «да я вас проведу по всем точкам, без проблем, туда-сюда». Но времени все не находилось.

Тогда в разговоре я назвал «Спартак» — одну из крайних точек, ближе всего к нулю. Так, между слов. Но внимание сконцентрировал на бункере. Сказал просто: пойдем на бункер. Поснимаем работу наших связистов, ну и еще парней зацепим, кто будет на местах. Он кивнул: «можно». Про ночёвку речи не было. Про то, что мы уйдём в ночь в сторону Авдеевки и вернёмся неизвестно когда — тоже. Но разрешение получено. Мой оператор отвозит меня в Пантеилимоновку, в располагу связистов и там оставляет. По плану должен забрать вечером следующего дня.

Единственный вариант попасть на передок – выдвинуться с пересменкой. К ночи заступала смена Серёги Жабы и Лёхи Доброго. На целую неделю. Мы с ними и поехали. Обратно планировалось выбираться на следующий день, ближе к сумеркам. С полевой кухней.