Вождь Цукердая. Часть 3. Последний день столицы

Сайрот стоял посреди бесконечной пустыни. Впереди, сзади, справа, слева – повсюду были барханы горячего сыпучего песка. В небе пылало лирейское солнце, но Сайрот не чувствовал его жар. Он видел, что дул сильный ветер: песчинки то и дело взмывали в воздух с земли и улетали прочь, но он не чувствовал его стремительных порывов.

Сайрот поднял свой взгляд на небо, он смотрел на него, смотрел сквозь него. И за синевой безоблачного неба он видел чистую черноту, абсолютное спокойствие. Он чувствовал там, наверху, присутствие миллиардов существ, миллиардов лиц, которые смотрели на него с улыбкой, тихо зазывая его к себе. Смерть – там он, наконец, найдёт покой.

Он знал, что был достоин покоя. Он сделал много ради Нерфертии, себя, мира. И умер он достойно, сразив при этом второго человека в Цукердае… Он отправится туда, куда отправляются все в конце своего пути. Он захотел оторваться от земли и отправиться прочь, в небо, в космос, в вечную пустоту…

Но что-то держало его, не давало взлететь, словно огромный камень придавил к этой пустыне его невесомое тело. Он чувствовал, что должен был сделать что-то ещё, что-то важное… Устало вздохнув, он пошёл вперёд.

Он шёл, а ветер дул всё сильнее, сдувая прочь песчаные барханы. Под ними он видел тела. Десятки тел, убитых и казнённых цукердайцами. И он знал каждого в лицо: то были погибшие бойцы Воинов Тумана. Погибшие во время обороны убежища. Прекрасно скрытого убежища, которое, по словам Фериды, ни один цукердаец не мог обнаружить. Но обнаружили же…

Тела как будто шевелились. Их глаза были открыты и мёртвым взглядом смотрели на проходящего мимо них Сайрота. Их руки тянулись куда-то вперёд, словно они пытались кого-то достать и задушить. Сайрот не боялся их, так как знал, что их посмертная ярость была обращена вовсе не к нему. Он шёл дальше.

И вот жаркий пустынный ветер сдул ещё один бархан, открыв Сайроту силуэты двух живых. Ферида и Кередикс стояли прямо напротив него, напротив всех погибших. Слёзы катились по лицу девушки, её оранжевые глаза смотрели прямо сквозь Сайрота, сквозь всё вокруг, и вскоре она, превратившись в песок, исчезла. А Кередикс остался.

Маг довольно улыбался, сощурив глаза оглядывая тела вокруг. «Как он смеет улыбаться?», - пронеслась в голове Сайрота мысль, и его словно бы ещё сильнее придавило к земле. Кередикс посмотрел ему в глаза, победно ухмыльнулся, пожал плечами и, как и Ферида, превратившись в песок, исчез. Исчезли и тела. Сайрот вновь стоял один в пустыне.

- Зачем ты мне всё это показываешь, Чёрный Кхаа? Почему просто не дашь мне умереть? Я отказался от твоего дара, чего ещё тебе нужно? – воскликнул Сайрот. Рассудок его не помутился, он отчётливо помнил последние секунды перед своей смертью, как проклятая ящерица открыла амулет прямо перед его умирающими глазами. Другой причины появления этих видений не было.

- Будь моя воля, я бы уже давно перестал мучить тебя, Сайрот, - пески прямо перед ним сформировались в знакомый силуэт, который вскоре обрёл цвета. Шесть ярких фиолетовых глаз с привычным интересом уставились на него: - но, к сожалению, моему и твоему, мне нужны твоё тело, твоя кровь и твоя душа… На какое-то время.

- Но что во мне такого особенного? Почему ты не можешь взять всё это у другого, какого-нибудь фанатика?

- Ты последний оставшийся в живых прямой потомок Недарона Длинной Руки, Второго из трёх нерфертских королей. Для осуществления моего плана мне просто необходим человек с его кровью, - Злобен устало наклонил голову, показав Сайроту свои крупные загнутые рога, расположенные сверху и снизу, - да и к тому же, в тебе проснулась Изначальная магия, что делает тебя ещё более ценным.

Сайрот нахмурился:

- Я не буду марионеткой Чёрного Кхаа. Кто знает, в какую бездну ты заведёшь мир Лир. Тебя ведь заточили не просто так!

Злобен устало вздохнул, сморщился, словно бы эти слова были ему неприятны. Он плавно сдвинулся вперёд, медленно перебирая щупальцами, которые служили ему ногами, и, положив Сайроту свою когтистую руку на плечо, прошептал:

- Как банально. Все считают меня апогеем Тьмы, что существ злее и коварнее меня просто не бывает. Что мне никогда нельзя доверять, и всё, что я несу – это хаос, разрушения и бедствия, - Злобен отстранился от Сайрота, улыбнулся полным острых зубов ртом, - возможно, когда-то это действительно было верно.

Я был создал Акорой как Кхаа Тьмы. Я руководил вселенной как Кхаа Тьмы. Везде, где я когда-то проходил, вспыхивали войны, бушевала стихия, сердца людей становились чернее ночи. Я думал, меня невозможно обмануть, ведь хитрость и обман были в моей природе. Эта-то сущность, эти-то черты моего характера, которые я считал неотъемлемой частью своего естества, и завели меня в текущее прискорбное помещение.

Нашёлся кое-кто, кто был хитрее и коварнее меня, чей разум был куда темнее моего. Он обманул меня, обещав полную свободу, возможность быть кем угодно в мире, который возведу я, единолично. Он обещал мне, в конце концов, покой, неведомый Кхаа. А затем он предал меня, завладев моим разумом, и заставив повернуться против моих братьев, заставив сразиться с Лиреном, и вот теперь я сижу в этом мире, наказанный за то, что не хотел совершать. И всё, что я хочу – это отомстить тому, кто загубил мою жизнь. В этом наши с тобой судьбы похожи.

- Но… Я не хочу никому отомстить….

- Ты просто не знаешь всех деталей, - Злобен как-то странно улыбнулся себе под нос, - Ну так вот, о чём это я? Ах да! Во время моего заточения у меня было полно времени спокойно обдумать всё, что со мной произошло. И я понял, что слаб, и чтобы отомстить, мне надо стать сильнее, хитрее, коварнее…

Знаешь, в чём слабость моего брата-близнеца, Светлого Лирена? В его бесконечной, необъятной доброте, в его желании помогать другим. Он не может пройти мимо беззащитных, слабых, угнетённых, старается всячески облегчить их судьбу. И ему стоило огромных усилий отбросить душевные терзания о жителях мира Инад, который был уничтожен от нашей с ним битве. Из-за этих усилий он чуть не проиграл мне, когда я был куда слабее его.

Знаешь, в чём слабость, к примеру, Ханкина, моего брата, Кхаа Знаний? Его бесконечное любопытство, он старается узнать всё о Вселенной и о том, что за её пределами. В своей алчности до знаний он не знает меры, и не может остановиться даже тогда, когда эти знания могут навредить ему.

В подобных размышлениях я пришёл к выводу, что все Кхаа были созданы с уязвимым местом, воспользовавшись которым можно было легко одолеть нас. Моей слабостью была моя злоба, моя алчность, мои амбиции, и они сыграли со мной злую шутку. Именно из-за них моё имя является проклятием в тысячах мирах, из-за них никогда не знал я покоя.

Но, знаешь, Сайрот, за время моего заточения я изменился. Со мной изменилось и Тьма. Я уже не тот апогей Зла, о котором вы читали в своих мифах, теперь я другой. Я всего лишь следую своей цели, которая теперь тебе известна, и для меня ни один метод не является запретным. Раньше же я ограничивался лишь разрушением и грубой силой, но теперь я понимаю, что простыми разговорами, сделками, а иногда и помощью можно достичь куда большего. Ну так вот, о чём это я? Подводя итог, тот суеверный страх, что ты испытываешь ко мне, не имеет смысла.

Вся сущность Сайрота не хотела принимать того, о чём говорил Злобен. Тёмный Кхаа, то, чем родители пугали детей, чьим именем проклинали, кого так боялись нерфертские священники, говорил, что он стал другим.

- Ты просто обманываешь меня! – вырвалось у Сайрота само собой, - О хитрости Чёрного Кхаа мне прекрасно известно!

Злобен лишь вздохнул, устало пожал плечами:

- Ты волен думать что хочешь. Не могу отрицать, что в некоторых местах нерфертская религия весьма фанатична, а переубедить фанатика практически невозможно даже для Кхаа. Но одного ты отрицать не можешь, мой друг: я весьма много знаю, и пристально наблюдаю за миром Лир из своей темницы.

- К чему ты клонишь?

- Скажи, Сайрот, как цукердайцы могли узнать о вашем убежище?

Сайрот начинал потихоньку догадываться о том, к чему клонит его собеседник. У него в голове промелькнули несколько слов Злобена, о том, что они похожи, что Сайрот тоже хочет отомстить. Мысль сама собой пришла к нему в голову:

- Ты хочешь сказать, что нас предали? Этого не может быть! На всех Воинах Тумана находилась печать неразглашения, если бы они попытались сообщить кому-нибудь о нашем убежище, они лишились бы языка! Ферида приняла все необходимые меры предосторожности!

- Но тем не менее вас предали, - сказал равнодушно Злобен и засмеялся. Его жуткий смех перекатывался в ушах Сайрота, и тот с трудом сдержал желание броситься прочь. Резонируя с этим смехом, пески вокруг взвились бешеным вихрем, окружившим Сайрота и Злобена. Он начинал формироваться, из него постепенно выплывали очертания стен, мебели, людей…

Они стояли в небольшом помещении, являвшимся, скорее всего, допросной комнатой цукердайцев. В ней не было окон, и освещалась она одинокой лампой, висевшей под потолком. В комнате стоял большой квадратный металлический стол, за которым сидели два человека. Первым из них был знакомый Сайроту со штурма цукердайский командир со шрамом, пересекавшим всё его лицо, а вторым… вторым был Кередикс.

- Ты пытаешься обмануть меня, Чёрный Кхаа. Этого не может быть.

Злобен промолчал. Вместо ответа прозвучал голос Кередикса:

- Я один из немногих, на ком не наложено заклинание неразглашения. Я открою Вам местоположение нашего тайного убежища и дам Вам возможность застигнуть всех партизан там врасплох. Вы сможете навсегда избавить Ваш город от Воинов Тумана.

Видение исчезло. Они вновь стояли посреди пустыни. Сайрот пытался убедить себя, что Злобен вновь пытается обмануть его, чтобы превратить в свою послушную марионетку, но что-то говорило ему, что на этот раз Чёрный Кхаа не врёт. А ведь всё сходилось. Кередикс покинул убежище за несколько часов до штурма. Спас свою шкуру… Ненависть вскипала в душе Сайрота. Как он мог? Вернейший союзник Фериды, Воинов Тумана, предал их так легко…

- Но зачем? Зачем он это сделал? – сказал он вслух. Злобен оценивающе посмотрел на свою когтистую руку, подумал с несколько секунд и ответил:

- На то много причин. Возможно, Воины Тумана были ослаблены, и такой расчётливый и логичный человек, как Кередикс, решил, что они уже обречены, и решил ускорить их кончину. А может, причина в другом, в чём-то личном? – яркие фиолетовые глаза Злобена сияли над Сайротом, словно шесть фонарей, пронзая его душу своим взглядом.

Он вспомнил взгляд Кередикса, когда они с Феридой поцеловались на его глазах. Изумление, недовольство – вот что увидел Сайрот тогда в том взгляде, но не более того. Но за ним скрывалось куда большее: ненависть, обида, ревность. Казалось, тогда Кередикс готов был даже убить Сайрота на месте, но сдержался, избрав более выгодный для себя путь… Сайрот сжал кулаки. Как же он был глуп! Почему не заметил этого всего раньше! Он бы мог всех спасти!

Ненависть к Кередиксу, к его подлому предательству вскипала внутри Сайрота. Какая-то дикая, звериная ярость вскипала в его душе, и, если бы сейчас перед ним оказалась хитрая рожа этого подлого мага, он бы тотчас задушил его голыми руками. Ради личных целей он продал цукердайцам всех своих союзников, всех Воинов Тумана, он обрёк весь город на погибель чтобы загубить одного Сайрота!

- Но так или иначе, – сказал тихо Злобен, - он добился своих целей. Можно считать, что ты сейчас мёртв, а Ферида и знать не знает о его предательстве. Сейчас они вдвоём на пути в Злинрак… И – как печально! – Кередикс – практически единственный оставшийся в живых дорогой ей человек, - и он театрально добавил, - и ничего с этим не поделаешь!

Сайрот фыркнул. Все его мысли, все убеждения в том, что Кхаа Тьмы превратит его в нечто ужасное, все размышления о судьбе мира Лир разом исчезли из его разума. Ему было всё равно. Сейчас он жаждал лишь смерти этого предателя.

- Что ты предлагаешь?

- Ну вот, ради такого можно и совершить сделку с Апогеем Зла, не так ли? Условия таковы: сейчас в твоём теле, в твоей крови, находится малая частица моей силы, которую я успел спрятать и сохранить в тот короткий миг, когда бывший Наместник ослабил мои путы. Этой силы хватит тебе с лихвой. При помощи неё я подниму тебя из могилы и дам тебе такие способности, которые не снились ни одному цукердайцу и ввергнут в ужас любого нерфертца. Я дам тебе возможность отомстить Кередиксу, и не буду никак ограничивать в методах.

Но и ты поможешь мне кое в чём… Ты не сможешь меня освободить, но сможешь сделать маленькую трещину в моей тюрьме, чтобы дальше я уже мог действовать самостоятельно. Ты станешь моим голосом, моими руками для свершения одной крайне важной сделки. Когда это будет сделано и твоя месть осуществлена, я отпущу тебя и ты сможешь спокойно умереть.

Сайрот не стал даже размышлять. Желание отомстить Кередиксу затмило в нём весь здравый рассудок.

- Я согласен, - ответил он быстро и просто. Злобен улыбнулся, на его лице было видно нескрываемое довольство:

- Прекрасно. Однако твоё тело сейчас сильно повреждено и не подготовлено. С текущими силами мне потребуется месяц, чтобы привести тебя в должное состояние. А пока спи. Через месяц ты покажешь этому миру, что такое благословение Повелителя Тьмы.