Воин и птица

ЭПИГРАФ

Наблюдатель? свидетель событий? войны в Крыму?

Масса жертв - все в дыму - перемирие полотенца ...

Нет! самому совершить поджог! роддома! И самому

вызвать пожарных, прыгнуть в огонь и спасти младенца,

дать ему соску, назваться его отцом,

обучить его складывать тут же из пальцев фигу.

И потом, завернув бутерброд в газету с простым лицом,

сесть в электричку и погрузиться в книгу

о превращеньях красавиц в птиц, и как их места

зарастают пером: ласточки - цапли – дрофы …

Быть и причиной, и следствием! чтобы, N лет спустя,

отказаться от памяти в пользу жертв катастрофы.

И. Бродский, Из Парменида

1987

Часть 1 | Воин и птица

Очень сильный и очень уставший человек - воин - пришёл на берег моря, сел на камень и, немного послушав шум прибоя, стал разговаривать с камнями вокруг.

Иногда ему было нужно поступать так, чтобы свериться со своим внутренним чувством справедливости, услышав в ответ только плеск волн и молчание Вселенной.

Его разговор с камнями случайно услышала пролетавшая мимо птица. Это была очень красивая, очень нежная, очень гордая и очень умная птица. Она одна из всего своего племени и всех обитателей побережья научилась слушать и понимать язык людей.

Птица, удивившись себе, поскольку она привыкла прятаться и бояться, ответила на слова воина, сказанные камням, и в ответ удивился он — так много мудрости и глубины было в её словах.

Он уже много лет разговаривал только с самим собой — и вдруг почувствовал равное и родное. Они заговорили друг-с-другом, говорили много, очень много и не могли наговориться.

Они говорили так долго и так искренне, и в этом было столько невысказанного и неразделённого тепла, что птица села на плечо к воину и закрыла глаза.

Воин, чьё сердце давно было иссечено шрамами потерь и немирной жизни, проникся любовью и состраданием к этой птице.

Послушай, сказал он, я слышу твоё сердце и моё сердце бьётся в унисон с твоей болью.

Позволь мне прижать тебя к сердцу и защитить от всех бед этого мира. Позволь мне устранить то, что не даёт тебе жить и угрожает тебе.

Покажи мне свой дом — и я уничтожу хищников, которые разоряют его.

Я — воин. Моё дело — восстанавливать баланс справедливости.

Птица заколебалась. Она чувствовала, что их сердца соединились, но была очень, очень испуганной.

Глубоко внутри неё жила и плескалась огромная мрачная боль, а одно из крыльев ещё не успело толком зажить после недавнего набега.

Я подумаю, сказала птица и отправилась к сородичам.

Никто не знает точно, что происходило там. Но нерпы слышали (хотя можно ли доверять в таком деле нерпам?), она поделилась своим опытом с другими птицами из её стаи.

И поскольку слова это всего лишь слова — и они никогда не смогут передать то, что чувствует сердце, другие птицы, каждая из которых была по-своему напуганной, отговорили её продолжать диалог с воином.

Он очень хитрый, сказали другие птицы, он такой же, как те, кто уже врывались в наше гнездо за нашими ещё нерождёнными детьми, просто он намного более коварный.

Забудь его, птицы и люди не могут быть вместе.

Этот мир — война.

Ты — часть этой войны.

Он — человек войны.

Не верь никому, просто дрожи и бойся в темноте.

Мы не знаем, так ли это было. Мы не знаем, такие ли слова звучали. Мы не можем проверить это никак и всего лишь опираемся на то, что рассказывали нерпы, а они, как все знают, склонны приукрашивать.

Как бы то ни было, на следующий день воин снова пришёл на берег, сел на камень и стал ждать свою птицу. Он взял с собой лук и стрелы, поскольку решил уничтожить зло немедля.

Птицы долго не было, и он уже почти отчаялся увидеть её, опасаясь худшего, но она всё-таки прилетела.

Теперь она села в отдалении и долго молчала, прежде чем начать говорить.

Затем она сказала: смотри, вот лук и стрелы. Я ждала этого.

Ты пришёл, чтобы убивать. Ты такой же как те, кто уже терзает мой дом. Но ты ещё страшнее — у них есть всего лишь их зубы и когти, а у тебя в руках оружие.

Ты коварный и хитрый, ты смог сделать так, что я почти поверила тебе. Но я не верю тебе больше.

Люди и птицы — враги и не могут быть вместе.

Прощай.

И она улетела, тяжело взмахнув незажившим крылом.

Воин отложил в сторону своё оружие и закрыл лицо руками. Уже очень давно ему не было настолько тяжело и больно, даже тогда, когда он терял своих соратников.

Не отрывая рук от лица, он начал думать. Он всегда много думал, прежде чем действовать, поскольку действия — всего лишь результат мыслей, которые уже были до них, а победа сначала измысливается и только потом воплощается в действиях.

Он подумал, что пока он жив, и жива она, его будет терзать чувство неисполненного долга.

Ещё он подумал, что в нашем мире необратимой является только смерть.

И ещё он подумал, что ему надо выучить язык птиц и попробовать поговорить с ними.

Ещё он подумал, что понять и полюбить другого — лучшее, что может случиться с любым живым существом, даже если прямо сейчас в этой истории и нет сказочного счастья.

После этого он подумал, что история очень далека от своего финала, пока он жив.

С этими мыслями он оторвал руки от лица, оглянулся по сторонам, ещё раз вслушался в плеск волн и взял оружие.

Он вынул из колчана самую длинную, острую и тяжёлую стрелу и, натянув тетиву до состояния чуть видимой и звенящей от напряжения нити, пустил стрелу в дышащее силой море.

Стрела запела и, взвившись над хмурым горизонтом, умчалась далеко-далеко, чтобы слиться с этим морем, полным неисчерпаемой и вечной силы.

А воин, проводив стрелу взглядом, мысленно попросил помощи у этого моря, как он всегда делал перед началом большой битвы и отправился домой.

Там он отложил колчан со стрелами и лук, и, налив тягучих густых чернил в тяжёлую золотую чернильницу, записал свои размышления, превратив их в эту историю.

Осталось только найти кого-то, кто сможет перевести её на язык птиц …

От автора

Эта моя первая книга. Она написана за несколько недель по горячим следам одной очень странной встречи и серии последовавших событий. Определить, были ли они на самом деле, не представляется возможным