Воин Мораны

– Говорят, ты все время идешь следом. Не отступая ни на шаг.

– Иду. Но ты никогда не оглядывался. До сих пор. Сегодня оглянулся впервые.

Он молчал. Ему нечего было сказать. Он устал.

– Как… как это произойдет? – спросил он наконец, холодно и без эмоций.

– Я возьму тебя за руку, – сказала она, глядя ему в глаза. – Возьму за руку и поведу через луг. В туман, холодный и мокрый.

– А дальше? Что там дальше, за туманом?

– Ничего, – усмехнулась она. – Дальше ничего. Ничего…

– Ты шла следом за мной, – сказал он. – А догнала других, тех, с которыми я встречался на пути. Почему?

А. Сапковский, «Ведьмак»

Тяжелые низкие тучи начали собираться за северным краем горизонта еще с ночи. Они медленно наползали, обещая затяжной дождь, принося с собой порывистый ветер. Вчерашняя жара градусов под сорок сегодня сменилась предгрозовой прохладой. Утомленные летним зноем люди такой перемене только радовались, да и для высушенной, растрескавшейся земли и поникших посевов дождь не был лишним.

Кирилл сидел на толстой ветке старой, разлапистой шелковицы. Он обрывал спелые темные ягоды, пачкаясь в соке, ел и глядел туда, где за дальним краем золотистого пшеничного поля чернела надвигающаяся буря. Солнце, которое пока еще ярко светило мальчику в спину, заставляло спелые колосья прямо-таки гореть на фоне ненастного неба. А еще там, на границе света и набегающей тьмы, сверкали в солнечных лучах нарисованные золотой краской звезды на куполах старинной деревянной церкви, выкрашенной в яркий синий цвет.

Мальчик хорошо знал, что за этой небесного цвета церковью мир не заканчивается, но временами именно так и казалось. Туда, за невидимую границу, ходить было запрещено, хоть и очень хотелось. Старший брат Кирилла, Максим, уже который день именно там и пропадал, но младшего с собой не брал. А тому было до жути интересно, что же скрывается там, за высоким плетеным забором, над которым шелестят большими темно-зелеными листьями высоченные, под три метра, подсолнухи, которые никогда не цвели…

Впервые Кирилл услышал историю о «зловещем подсолнуховом лесе», как его называл брат, три года назад. Ему было четыре, и старший брат впервые взял его с собой гулять с деревенскими друзьями.

В целом, село Гайшин, в котором жили бабушка и дедушка братьев Невзоровых, было одним из сотен таких же сел, затерянных на просторах страны. Мальчиков отправляли сюда на лето, и им казалось, что они попадают в новый неизведанный мир, наполненный своими особенными историями и легендами. К пятнадцати годам флёр таинственности для Максима практически сошел на нет, но вот Кирилл до сих пор был уверен, что его окружает масса тайн, какие «и не снились нашим мудрецам».

Одной из этих тайн и были старенькая деревянная церковь и «зловещий подсолнуховый лес», который окружал высокий и крепкий плетеный забор. Кирилл не сомневался, что за невидимой границей, на которой стояла церковь, начиналось нечто темное и ужасно таинственное, путь в неведомое, дорога через подсолнухи, которые никогда не цвели.

Это место появилось в Гайшине задолго до того, как братья впервые приехали на лето. И чего только о нем не говорили! Взрослые обходили огороженную территорию стороной, а детям строго запрещали забираться за забор. Конечно, все равно лазили, но далеко не заходили, было страшно.

Много лет назад на этом месте серебрился метелками цветущего ковыля пустырь. Из-за каменистой, глинистой почвы землю там не обрабатывали. К тому же, посреди пустыря образовалось небольшое озерцо, то ли дождевое, то ли подземные воды вышли на поверхность. На его берегу выросли две ивы, со временем превратившиеся в настоящих исполинов.

Сложно сказать, когда это началось, но однажды в это место начали свозить растительный мусор: ветки, ботву, испорченное зерно. Видимо, кому-то показалось хорошей идеей хоть так использовать бесхозную территорию. Это все превращалось в компост, который потом разбирали на удобрения, а кто-то и ветки растаскивал на растопку печей. Ивы зеленели, обзаводясь молодой порослью, вот только озеро уже не было таким уж чистым.

Свою дурную славу пустырь начал приобретать после одной особенно тяжелой зимы. Морозы ударили на редкость суровые, на домашнюю скотину напал настоящий мор, начался падеж скота. Когда Кирилл задал вопрос, бабушка рассказала ему, что в тот год погибло очень много животных, и всех их стащили на пустырь за церковью, который вместо свалки превратился в настоящее кладбище. Жуткое стало место. Бабушке тогда едва исполнилось три, но она хорошо помнила, что уже в те годы было натсрого запрещено приближаться к этому месту.

Со временем превращенный в кладбище пустырь стали обходить стороной не только люди, но и животные, птицы практически не летали над ним. Те бродячие псы, что все-таки забредали на эту свалку, после сдыхали от той же заразы, что и коровы с козами.

Сложно сказать, что помешало жителям села залить пустырь чем-нибудь горючим и сжечь всё к чертям. Вероятно, суеверный страх, который навевало это место. От него веяло потусторонней жутью. Каких только историй не породило воображение суеверных сельских жителей, и о костлявой кобыле, и о дохлой корове, которая бродит по ночам и объедает помидоры в огородах, а с рассветом опять уходит восвояси с утренним туманом.

Окончательно пустырь забросили, когда во время грозы в одно из ивовых деревьев ударила молния, оставив от него только обугленный остов, а на утро над озером впервые раздались дикие вопли, от которых кровь стыла в жилах даже у самых отчаянных мужиков.

Пустырь оградили высоким плетеным забором и больше туда не ходили. Место считалось дурным, проклятым, приносящим несчастья тому, кто ступит за забор. А еще через пару лет над старыми костями поднялся загадочный лес. Широкие мясистые листья растений оставались темно-зелеными и в летний зной, и в самый злой мороз, только покрывались серебристым налетом инея.

На первый взгляд эти растения больше всего напоминали подсолнухи, вот только где вы видели подсолнухи больше трех метров в высоту? А еще они никогда не цвели, только зеленели темной стеной над забором.

Лес спрятал под собой побелевшие кости, заслонил озеро, сгоревшую иву и вторую, еще живую, но скрюченную, нависшую низко над землей, будто кто-то намеренно изгибал дерево, заставляя его так неестественно расти. И теперь ни один человек в Гайшине не знал, что там творится. Прохожих и прихожан церкви продолжали пугать дикие вопли и огромные пауки размером с ладонь. Они иногда выползали из зарослей через щели в заборе. Говорили, что твари это опасные и очень ядовитые. Да и вообще, много чего говорили, особенно деревенские дети, для которых пустырь стал местной страшилкой.

Кирилл съел еще горсть шелковичных ягод и спрыгнул на землю. Он не просто так притаился на дереве. Мальчик хорошо знал, что этим утром, как и все три недели до этого, брат будет проходить мимо этого места. Началось все с того, что Максиму стало скучно. Он маялся и не находил себе места, а в один из дней просто пропал до самого вечера. Вернулся старший брат затемно, довольный и таинственный, а на следующий день ушел снова. На этот раз он серьезно экипировался – дедов налобный фонарик, охотничий нож, тетрадка с ручкой, зажигалка и вонючая спираль от комаров. Та самая штуковина, которая после зажигания начинала тлеть и испускать густой беловатый дымок, распугивавший своим запахом не только насекомых, но и особо восприимчивых людей.

Максим уходил каждое утро, приходил в сумерках, иногда что-то писал в своей тетрадке, которая довольно быстро стала потрепанной и затасканной. Разумеется, Кирилл сгорал от любопытства. Ему тоже хотелось поучаствовать в братовой затее, но тот младшего с собой не брал. И тогда мальчик сам решился проследить за братом. Выяснилось, что каждое утро он пробирался через большую щель в плетеном заборе и уходил вглубь пустыря. Кириллу стало жутко. И интересно. И жутко интересно тоже.

Этим утром мальчик подскочил ни свет, ни заря, чтобы опередить брата. Что правда, надвигалась гроза, и он был не уверен, что Максим решится на свою авантюру… Ну, если не решится, то всегда можно будет вернуться домой, забраться в спальню через окно и подремать до завтрака.

Затея удалась. Шевельнулись ветки зарослей лещины, и на дорогу из них вывалился Максим, как всегда экипированный, с сумкой через плечо.

- Малой? А ты чего это тут делаешь? – выдал он от неожиданности. Когда старший брат уходил, он был уверен, что младший мирно сопит в две дырки у себя под одеялом.

- Я иду с тобой, - заявил Кирилл, упрямо набычившись. Он готовился спорить, если понадобится, и отстаивать свое право на участие в этом приключении.

- С чего вдруг? – нахмурился старший.

- Макс! Так не честно! Мне ведь тоже интересно! И вообще, одного тебя может дохлая корова сожрать, а со мной…

- Ой, не могу! – старший брат расхохотался. – Ты дурак, или прикидываешься?

- А чего? – обиделся Кирилл.

- Какая корова?

- Дохлая, - упрямо повторил мальчик.

- Ага. С клыками и глазами-фонарями, - старший брат в последний раз хмыкнул, мотнул головой, отбрасывая с глаз длинную челку. – Враки это все, Кир. В этих подсолнухах только пауканы, но я нашел на них управу. Лады… значит, со мной собрался?

- Да!

- Тогда пойдем. Но потом, чур, не обижаться, не жаловаться, не нудеть и не мешать. Все, ходу!

Вот так Кирилл и увязался за Максимом навстречу приключениям, паукам и дохлой корове. И кто знает, чему еще!

К тому времени, как впереди показались украшенные звездами купола церкви, решимости в младшем из братьев Невзоровых поубавилось. Низкие черные тучи уже были почти над ними, резко потемнело, будто и не утро на дворе, а ранний вечер. Как подошли ближе, стал слышен зловещий шелест ветра в огромных листьях подсолнухов. Из-за забора казалось, что заросли этих высоких стеблей непроходимы.

- Где-то там, в самом центре этих джунглей, есть озеро. Его-то я и хочу найти, - сказал Кириллу брат, когда они уже пробрались через щель в заборе и теперь стояли на самой границе шелестящего моря. – Не передумал?

- Еще чего! Показывай лучше, куда теперь? – упрямо набычился мальчишка, наступив на горло собственному страху. А страшно было, и еще как! Сказки все эти жуткие, пауки, опять же, гроза, которая обещала вот-вот разразиться дождем. Придется небось домой по грязище шагать, бабушка за испачканные штаны отругает, а за то, что промокли, еще и хворостиной пониже спины вытянет. И все равно, отступать под насмешливым взглядом старшего брата Кирилл не собирался.

- Туда, видишь? – Максим указал на небольшой разрыв в сплошной стене мясистых зеленых стеблей. – Это я проход сделал, - похвастал он, достал спиральку от комаров и зажег ее, та задымилась густым, вонючим дымком.

- Фе, это еще зачем?! – Кир сморщил нос.

- А затем, что пауканы эту гадость так же, как и ты не любят. Так что заканчивай нос воротить, лучше шагай!

И Кирилл пошагал. Спорить не стал. Лично познакомиться со здоровенными обитателями зарослей у него не было ни малейшего желания.

Шли по узкой дорожке, прорубленной среди высоких стеблей. Они были полыми внутри и легко поддавались максимовому ножу. Никто другой не мог проложить этот путь через подсолнухи, поселковые боялись даже к забору лишний раз подходить.

Мальчики шли, ориентируясь на карту, зарисованную на страницах той самой потрепанной тетради, с которой в последнее время не расставался старший из братьев. Ее Максим вручил Кириллу, а сам шел впереди, в одной руке он держал охотничий нож, а в другой дымящую вонючую спираль.

Кирилл быстро разобрался в условных обозначениях, которые выдумал его брат. Круглые точки – развилки с тремя-четырьмя ходами, несколько горизонтальных черточек – место, где сложены срезанные стебли, стрелочками был обозначен путь, по которому они и двигались, а жирными крестиками были отмечены ходы, куда поворачивать не стоит.

Скоро Кир перестал вздрагивать от каждого шороха и подвываний ветра где-то над верхушками подсолнухов. Вот только быстро сгущающиеся сумерки и явно упавшая температура воздуха сильно смущали, заставляя то и дело ежиться.

Жуткие пауки несколько раз показывались то на тропинке, то выползали на широкие листья. Сперва Кирилл дергался, потом уверился в том, что брат был прав, вонючий дымок исправно их отпугивал. Но все равно мальчика не покидало ощущение, что здоровенные твари глядят ему в спину своими маленькими круглыми глазками. Наверняка примеривались, как бы напрыгнуть со спины.

То тут, то там на земле виднелись выбеленные временем кости, коровьи и козлиные черепа. Кир не силен был в звериных черепах, но предполагал, что большие – коровьи, а меньшие – козьи. Да и рога отличались…

Подспудно Кирилл все-таки ждал, что вот-вот из-за высоких толстых стеблей высунется башка дохлой коровы с глазами-фонарями, а потому, когда предгрозовой воздух вдруг распорол душераздирающий ор, мальчик не выдержал и тоже заорал, подпрыгнул, вцепился в брата, а тот чуть не выронил дымящуюся спиральку, которая прогорела уже на четверть.

- Эй, угомонись! – Максим взял младшего за шиворот, отцепил его от себя. – Я же предупреждал, никаких мне концертов! Я не знаю, что это за неведомая тварь, но эти крики тут частенько звучат. Поселковые говорят, будто это черти. Стрррашно? – прорычал он, сверкая глазами и специально скаля зубы. Кириллу стало обидно, он от души шлепнул брата по плечу.

- Ну тебя! Зачем пугаешь? И без тебя стремно! Но кто это? Только на самом деле, без дураков.

- Мне откуда знать? Дойдем до озера, поглядим. Небось именно там оно и прячется.

Мальчики пошли дальше. Мерзкое создание, кем бы оно ни было, вопило не переставая, да так при этом надрывалось, будто решило весь Гайшин на уши поставить. И до того неприятными были эти вопли, что скоро разболелась голова, еще и дождь начал срываться.

- Макс, мне уже вообще не весело, - признался наконец-то Кирилл после особенно душераздирающего вопля, подкрепленного заунывным гулом ветра. - Пойдем назад?

- Слушай, мы еще даже не добрались до того места, где я закончил в прошлый раз. А через несколько дней уезжать, - Макс недовольно нахмурился, но все-таки остановился.

- Мне надоело. И я ногу натер! – недовольно заныл Кир. Он отпихнул брата с дороги и прохромал к поваленному дереву, которое увидел впереди. Тут заросли подсолнухов немного расступались по бокам небольшого овражка, к которому братья и вышли. Ветки дерева были обломаны, а корни топорщились разлохмаченной щеткой, но Максим ничего не ответил, только забрал свою тетрадку и принялся быстро ее перелистывать.

- Только не говори, что мы заблудились, - подозрительно прищурился Кирилл. Вообще он надеялся пошутить и посмеяться, но осекся, когда увидел хмурый взгляд брата. – Да ладно! Мы заблудились?!

- Не понимаю! Ничего не понимаю! Этого дерева не должно тут быть! – растерянно ответил Максим. Теперь и его голос звучал как-то немного испуганно. Проняло, значит.

- Но оно тут есть! Ты куда нас завел?! – Кир сжал кулаки, отчаянно пытаясь не поддаваться липкому, противному страху, который уже начал сдавливать горло.

- Вообще-то, карта была у тебя! – огрызнулся его брат, но продолжил с отчаянием перелистывать листы в клеточку, исчерканные шариковой ручкой. Капли дождя срывались все чаще, порывы ветра становились сильнее, а Кирилла начало терзать дурацкое чувство, будто вот-вот должно произойти что-то страшное. Непоправимое. То, что навсегда изменит его жизнь.

- Макс, пойдем обратно, - тихо попросил мальчик. Голос он понизил невольно, будто бы подспудно боялся, что его кто-то может услышать. Кто-то, чье внимание мальчикам совершенно не нужно.

- Мы заблудимся! И вообще, - Максим вскинул голову, его глаза широко распахнулись. Он не договорил, выронил тетрадь и, неотрывно глядя куда-то поверх плеча брата, медленно пошел вперед, как завороженный.

- Макс? Макс! - окликнул его Кирилл, но безрезультатно. Мальчик подскочил и обернулся, надеясь увидеть то, что привлекло внимание брата. И увидел. По спине пробежал холодок, ладони взмокли. Там, где еще минуту назад стояла сплошная стена крепких высоких стеблей, теперь виднелась ровная дорожка, ведущая прямиком к озеру. От воды расползался густой белесый туман, на берегу друг к другу склонились два старых ивовых дерева, одно из которых зеленело и шелестело на порывистом ветру листвой, а от другого остался только обугленный скелет. Рядом с ним даже трава была выжжена.

Вот туда-то, к озеру, точно к проходу между двух деревьев, живым и мертвым, как завороженный шел старший из братьев. Он шагал нетвердо, неуверенно, то и дело оступаясь, но неумолимо приближаясь к воде. Вот его ноги окутал наползающий туман...

- Макс! - очнулся Кирилл и бросился следом. - Очнись! Хорош прикалываться!

Мальчик дернул старшего брата за руку, но тот недовольно высвободился и продолжил путь. Не отвечая, никак не реагируя на слова, он шел с таким мечтательным выражением лица, будто впереди его ожидало осуществление всех мечтаний и чаяний. Кирилл готов был разрыдаться от страха, досады, отчаяния и безысходности. Он действительно совершенно не представлял, что делать, как выбраться.

- Ну, Макс... - прохныкал Кир. Теперь уж было не до стеснения, не до усвоенной с молодых ногтей истины, что "мужчины не плачут". Какое там! Хотелось рыдать, истерить и, желательно, улепетывать куда подальше во все лопатки. Пожалуй, младший из братьев Невзоровых даже дохлой корове обрадовался бы. Тогда хотя бы было понятно, кого и чего бояться, не то что сейчас, когда сердце падает в пятки от ужаса, но совершенно не ясно, что, как и почему.

Максим дошел до того места, где над землей бугрились корявые корни старых деревьев. Из-за тумана, который затапливал озерный берег, достигая его колен, корней видно не было, но на самом деле они то и дело подворачивались под ноги. Служили своеобразной границей, за которой начиналось нечто иное. В неверном туманном мареве проступали то очертания какой-то скалистой равнины, то фасад дома, то изображение бушующих морских волн. Это было даже красиво. Если бы Кирилл не был сейчас настолько напуган, он непременно оценил бы, запомнил и помногу раз пересказывал бы всем деревенским и городским знакомым.

Вот к этому-то мареву ноги сами несли безучастного к происходящему Максима, а младший брат шел следом, не способный его остановить. По лицу мальчика ручьями текли слезы, он дрожал, но не от холода. Это была нервная дрожь, крупно сотрясавшая все тело.

На плечо Кириллу легла маленькая узкая ладонь. Он не вздрогнул, даже не вскрикнул. Кажется, у него больше не было сил бояться сильнее прежнего. Мальчик заторможено перевел взгляд. Рядом с ним стояла хрупкая девушка в сером платье, которое словно соткали из того тумана, который струился от озерной глади. Ее волосы цвета каштана мягкими волнами струились до тонкой талии. Красивое, но какое-то потустороннее лицо, а в серых глазах плескалась грусть и немного скука.

- Кто вы? – спросил Кирилл с отчаянным всхлипом.

- А разве это важно сейчас, малыш? – тихо спросила незнакомка и улыбнулась. Улыбка оказалась красивой, но почему-то мальчику стало только страшнее. К тому же, холодный взгляд ничуть не изменился.

- Сейчас важно то, что твой брат стоит на пороге, за который вот-вот шагнет. И из-за этого порога он не вернется, не сможет. Только тебе это будет под силу.

- Что? Я не понимаю, - Кир утер ладонями слезы. – Вы можете помочь? Пожалуйста! Пожалуйста!

- О, я могу, - кивнула незнакомка. – Ты очень любишь брата?

- Конечно! Очень-очень!

- Это хорошо. Тогда давай заключим с тобой сделку.

- Сделку?

- Договор. Договоримся. Ты сделаешь то, что я скажу, а я исполню одно твое желание. Если захочешь, сможешь помочь брату.

- Пожалуйста! – опять всхлипнул мальчик. Он не совсем понимал, чего хочет от него эта женщина. Зато сообразил, что она обещала помочь им выбраться из передряги, в которую они по глупости угодили. Так почему нет? – Я сделаю все, что скажете!

- Умница, малыш, - девушка вновь подарила ему улыбку, погладила по встрепанной макушке. – Тогда слушай. Быть может, ты сейчас не поймешь всего, что я скажу, но запомнишь, чтобы понять позже. Равновесие между миром людей и миром потусторонним, где помимо смертных обитают духи умерших и кровожадные чудища, нарушено. Один из стражей уничтожен, - тонкая рука указала на сгоревшую иву. – Я отправлю тебя в тот мир. Ты прослужишь мне сорок лет. Восстановишь баланс, добудешь то, что оживит стража и закроет проход между мирами. Мне не нравится, что духи стали попадать в этот мир, им тут не место. Хорошо хоть люди пока не пытались проникнуть в тот. И тогда, когда твоя служба будет окончена, я, как и обещала, выполню одно твое желание.

Девушка оказалась права, Кирилл действительно ничего не понимал, хоть и старался запоминать.

- Но сорок лет… это же много? И как же брат?

- О, малыш, не волнуйся. Время по эту сторону замрет. Ты все успеешь. Согласен?

Кир в последний раз посмотрел на замершего Максима, закусил губу, шмыгнул носом и кивнул. Что бы там ни было, он должен сделать все, чтобы спасти брата из этой жути, в которую они сунулись по незнанию и из любопытства.

Девушка в сером платье с волосами цвета каштана взяла Кирилла за руку и повела за собой. Мимо Максима, между склоненных друг к другу ив, в туман, холодный, тяжелый и влажный. Не раздумывая, мальчик ступил на озерную гладь и почему-то даже не удивился, когда ноги не утонули. Он шел будто бы по земле и ни о чем больше не думал. В голове стало пусто, а в теле поселилась странная легкость.

Перед тем, как туман сомкнулся, поглотив мальчика, Кирилл в последний раз оглянулся. Максим провожал его пустым, отсутствующим взглядом.

А уже через несколько мгновений, которые будто бы растянулись на десятилетия, туман исчез. Исчезла и девушка в сером платье. Мальчика окружали высокие деревья с кривыми черными стволами и багряными кронами. Трава под ногами, высокая и густая, была бурых, алых и темных, почти черных цветов. Среди деревьев змеились мощные черные лозы с угрожающими шипами длиной в ладонь, усыпанные кроваво-красными цветами. За его спиной возвышалась витая арка, в проеме которой клубился туман. Опоры арки напоминали стволы тех самых ив, что остались по ту сторону прохода. Одна из них почернела, покрылась змеящейся сетью трещин и грозила вот-вот разрушиться. Рядом с аркой зеленели высокие стебли тех самых никогда не цветущих подсолнухов. Единственные пятна яркой зелени в этом царстве черного и красного.