Волчий Рок

— Не рубите мне руку! — завопил подросток и бросился в сторону, противоположную пустому трону. Или это все-таки был не подросток, а еще ребенок? Невысокого роста, худенький. Личико нежное, как у девочки. Густые черные волосы с длинной челкой. Чуть раскосые глаза цвета стали, полные обиды и страха.

— Не тронет никто вашу ручку! Клянусь! — поспешила за наследником престола нянюшка. Маленькая, кругленькая, похожая на потрепанный котом клубок шерсти. — Пожалуйте обратно, Ваше Высочество!

— Это сказки! Страшилки для малышей! В жизни никто никогда никому ничего не рубил! — заверещал горбатый шут. — Ваше Высочество, сами подумайте! Что станет с человеком, который осмелится поднять руку на особу королевской крови?

— Ваше Высочество! Вы пока еще не “Ваше Величество”, поэтому ваши приказы и пожелания не имеют королевской силы, — процедил рослый тощий мужчина с кожей серой, как надгробный камень. Его лоб и щеку пересекал старый багровый шрам. На поясе висел меч, грудь закрывали темные доспехи.

— Кто ему вообще рассказал про отрубание? — прошептала одна из фрейлин на ухо своей коллеге. Та пожала плечами.

Фрейлины пахли пылью и тленом. Как бы ни лютовала энтропия, им полагалось носить пышные платья из шелка, бархата и кружева. Чтоб не замерзнуть насмерть, они накидывали сверху шерстяные пончо, меховые шубы или даже старые одеяла — любые средства утепления, которые только могли отыскать в закромах. Полуразрушенный замок продувался насквозь всеми ветрами. Еще неделя-две, и в оставшиеся без стекол окна начнет снаружи падать снег. Только не полностью живые существа, а также обладатели грей-амулетов ощущали себя комфортно в таком климате. Фрейлинам амулеты не полагались. Они шлялись вечно простуженными и дрожали.

Возле одного из балконов, выходивших на Чертову Чащу, принца поймали под руки два стражника. Он затрепыхался, как муха в паутине, и набрал было в легкие воздуха, чтоб завизжать — но тощий со шрамом догадался, как найти подход к наследнику:

— Ваше Высочество! Если вы соблаговолите присесть хотя бы на самый краешек трона, вы узнаете, от чего на самом деле погиб ваш отец. Руки можете засунуть себе под мышки, если хотите. Мы вас самым наиаккуратнейшим образом коронуем и отпустим дальше играть.

Принц вскинул левую бровь, окинул тощего недоверчивым взглядом и просипел:

— Лорд Миракулус, я обещаю на секундочку присесть на кончик сиденья трона, если вы мне прямо сейчас расскажете, как погиб отец.

— Хорошо, — тощий погладил рукоять меча и понизил голос. — По официальной версии, король Магнус сражался один на один с Трагациусом — чудовищем, которое является одним из девяти материальных воплощений энтропии. Монарх нанес монстру смертельный удар в горло, но и сам получил от него такой же. Народу сообщили, что король своим подвигом сумел отсрочить неизбежное наступление энтропии и подарить своим подданным еще пару десятилетий относительно спокойной жизни. Без этой битвы дела бы пошли еще хуже, гораздо хуже.

— Я не очень понимаю, что такое энтропия, — принц больше не дергался, и держащие его стражники ослабили хватку.

— Это утрата порядка и энергии во вселенной. Это нарастание хаоса, страданий и разрушений, — проскрипел Миракулус. — Никто не в силах остановить или затормозить этот процесс, даже ваш покойный отец.

— Тогда зачем он погиб?

— На самом деле, его подстрелили мятежники.

Фрейлины хором ахнули. Нянюшка забормотала молитву. Шут оттянул нижнюю губу чуть не до ключицы.

— Отец был неуязвим для оружия простых смертных! — подбоченился принц.

— Увы, это сказка. Если бы вы были постарше и вас бы подпустили к гробу, вы бы увидели, что у Магнуса осталось на месте головы. Мятежники настолько обнаглели, что пробрались в замок под видом бродячих артистов! Мы казнили всех подозреваемых в содействии мятежу, до кого смогли добраться, и запретили кому бы то ни было, кроме людей из самого близкого круга монарха, заходить во внутренние залы. Поэтому, Ваше Высочество, количество вашей охраны и прислуги в ближайшие недели будет минимальным.

— Я покараю мятежников! — топнул ножкой принц. Из его стальных глаз потекли слезы, но лицо осталось настолько мужественным, насколько это возможно в его юном возрасте. — Сделайте меня королем сейчас же! Я отомщу за отца и наведу в моих землях порядок!

Подросток смело подошел к трону и очень уверенно сел. Трон, как и вся обстановка замка, видал лучшие времена. Позолота потускнела и местами осыпалась. Бархат проела моль. Тараканов травили каждую неделю, но они все равно продолжали плодиться под сиденьем.

— Лорд Миракулус! Чего хотят мятежники?

— Того, что не в ваших силах. Хотят, чтобы построенные дома не превращались через два года в руины. Чтобы урожаи восходили щедрыми, а хищников и паразитов в природе стало меньше. Хотят лекарств от смертельных недугов и преждевременной старости. Хотят жить, как пятьсот лет назад, в изобилии и процветании.

— Как остановить энтропию? — принц перестал плакать и сжал кулаки.

— Никак. Она льется из космоса. Главный ее проводник — луна, — лорд Миракулус поднял руку от меча и указал на высокое узкое окно без ставней и стекла. Небесное светило висело в небе, как наливное яблоко на ветке. Его глумливое лицо сегодня было повернуто к замку на три четверти. Курносый нос подергивался от беззвучного смеха. Глаза то щурились, то распахивались пошире в зависимости от того, какое зрелище открывалось луне на поверхности земли.

— Луна? Но я думал, что она дает свет ночью и наблюдает за земными событиями…

— Да. И помогает энтропии сливаться с небес в наш мир. Ваше Высочество, вы когда-нибудь встречались глазами с ночными светилом?

— Нет. Разве такое возможно?

— Да. Но пусть вас минет эта участь! Луна по своей воле выбирает, на что смотреть. Там, куда она бросает свой взгляд, происходит мгновенная вспышка энтропии. Разрушение ускоряется и усиливается. Происходят землетрясения, пожары, взрывы… Впрочем, я вас чрезмерно долго отвлекаю. Вам пора играть. Давайте по-быстрому коронуемся, и…

Принц всхлипнул в последний раз, чрезвычайно длинно и громко, и кивнул. Поерзал на продавленном сиденье. Лакей поднес ему скамеечку для ног, и без пяти минут король осторожно поставил туда свои аккуратные кожаные сапожки с меховой оторочкой. Затем положил руки на подлокотники трона. Раздался щелчок.

— Отпус… — принц захлебнулся на середине слова. Древнее волшебство трона лишило его голоса. Левый подлокотник повернулся так, что рука нового монарха оказалась вытянутой на сорок пять градусов от корпуса.

— Поздравляем! Исторический момент! Сейчас вы станете королем Рони! — залепетала нянюшка. Шут сорвал с головы колпак с бубенчиками и поклонился, подметая головным убором пол.

В одном из проемов между окнами стояла статуя рыцаря. Ее шлем наполовину раскрошился. Силуэты обеих ног утратили четкость. По груди расплылись серые и коричневые пятна. Некогда грозный меч теперь больше походил на палку, на которую больной старик опирается при ходьбе.

Но стоило коронационной магии активизироваться, как обшарпанную фигуру из камня объяло синее сияние. На фоне всеобъемлющего упадка оно казалось особенно чистым и здоровым. Через пару секунд статуя превратилась в живого мужчину, рослого и широкоплечего. Он выпрыгнул из проема и торжественно пошагал к трону.

— Ваше почти что Величество! — лорд Миракулус повысил голос. В кои-то веки он выглядел более-менее довольным и даже немножко улыбался уголками рта. — Вы не ощутите боли! Как только вы лишитесь человеческой руки, небеса подарят вам Волчью Длань. Эта конечность наделит вас той силой, что владел ваш покойный отец и все короли вашего рода.

Рыцарь-статуя подошел к трону и вытянул меч из ножен. Раздался противный скрип. Фрейлины затаили дыхание.

— На вас снизойдет благодать ваших предков. Тех самых, что были наполовину волками, наполовину людьми. Вам откроются сокровенные тайны бытия. Вы научитесь читать мысли других живых существ и предвидеть природные катастрофы. Вам будут повиноваться ветры и дожди. Лесные хищники станут обходить стороной вас и вашего коня. Одной лишь энтропии вы не сможете противостоять…

Рыцарь-статуя занес меч. И без того бледное лицо юного короля стало синюшным, глаза закатились. Меч опустился на подлокотник трона. Брызнула кровь. Хрустнула кость. Ладонь нового короля плюхнулась на пол неуклюже, как котлета с тарелки.

Все ждали. Ничего не происходило. Магическая длань не отрастала. Объятая синим свечением статуя недоуменно застыла, сжимая меч.

— Божечки! — захрипела нянюшка. Ее колени подкосились. Старушка упала ничком на пол, ее вырвало.

Фрейлины начали по очереди рушиться в обморок — безмолвно и без гарантий, что смогут подняться обратно.

— Почему у короля не появилась магическая рука? — пискнул шут. — Ритуалу шестьсот лет, и он ни разу не давал сбоя. Что могло пойти не так?

— Не могу быть до конца уверен, но подозреваю, что виной всему слишком высокий уровень энтропии, — процедил лорд Миракулус. — Сволочь-луна стала настолько сильной, что заблокировала королевские чары.

— Капец!

Лекарь, смуглый старик с бородой по колено, просеменил к трону и накрыл лицо юного короля рукавицей, пропитанной анестетиком. Монарх запрокинул голову назад и отключился. Лакей подкатил к трону сервировочный столик с хирургическими инструментами и бинтами.

— Постараемся не допустить гангрены, — пробормотал лекарь, осматривая культю.

— Как король будет править без магической руки? — пропищали те фрейлины, что сохранили самообладание.

— Честно сказать? Хрен знает, — огрызнулся Миракулус. — Для начала, пусть хотя бы останется жив.

— Луна! — заголосил шут. — Ядрен батон, луна к нам поворачивается!

Со стороны Чертовой Чащи послышались стоны, хрипы, крики, скрипы и хлопанье крыльев. Сотни птиц, насекомых и летающих животных снялись с веток и направились в замок.

— Прячься! Прячься! — скомандовали королевские стражники боевым нетопырям, сидевшим у них на плечах. Двух-трех скворцов-кровопийц летун еще одолеет — но натравливать его против целой стаи значило бы на верную смерть посылать. Звери покорно втянули головы в плечи и уползли под мышки своим хозяевам.

— Кар-р-р! Пиу, пиу! Уа-а-а, у-а-а-а! — голосила мелкая нечисть, пролетая залу коронации насквозь. Люди зажмурились, опустили лица и закрыли их руками, чтоб обитатели Черной Чащи не выцарапали им глаза.

Раздался стук, словно каменный кувшин упал на выложенный плитами пол бани. Это скворцы-кровопийцы сшибли одного из стражников в латах, выдернули у него из подмышки нетопыря, оборвали зверю поводок и уволокли с собой, чтоб выпотрошить в отместку за убитых собратьев. Охрана юного короля потеряла еще одну боевую единицу.

— О, нет! Гроб монарха Магнуса! — шут первым осмелился расклеить веки. Он увидел, как живая черная туча облепила закрытый гроб, выставленный для прощания на открытой террасе. Терраса выходила на ту сторону, что противоположна Чертовой Чаще и ближе к луне. Шут выхватил алебарду у стражника, который лишился нетопыря, и понесся защищать венценосные останки. Но не успел.

Под напором летучей мелочи гроб сдвинулся с постамента, переполз на ограждение террасы и навис над Бездной. Бездна раньше была глубоким рвом, наполненным водой. Пять лет назад она окончательно пересохла. Питавшая ее река, по меткому народному выражению, захлебнулась собственной рвотой — то есть забилась мусором настолько, что превратилась в болото, а затем обмелела. Любой предмет, который упал бы сейчас на бугристое дно Бездны, расшибся бы на мелкие осколки.

Гроб накренился и ухнул в пропасть. Черная стая с визгами, стонами и свистами полетела прочь, заглушая звуки падения. Жиронощёкая луна уставилась на замок и причмокнула губами. Такой лакомой добычи у нее давненько не было!

— В подвалы! Всем в подвалы! — заорал лорд Миракулус. — Баррикадируемся! Не пускаем никого снаружи!

Лекарь проворно переставил свои причиндалы с верхнего яруса сервировочного столика на нижний, а на верхний уложил короля Рони с перебинтованной культей. Подлокотник трона вернулся на свое обычное место. Живая статуя, пока на нее никто не смотрел, по воздуху переместилась обратно в проем и приняла вид обшарпанного куска камня.

Хлоп-хлоп-хлоп! Фрейлины, что остались в сознании, давали звонкие пощечины своим отключившимся коллегам. Те, кряхтя, поднимались с плит и семенили в подвал.

Когда последняя фрейлина почти уже добралась до лестницы вниз, на нее с потолка прыгнула туша, размерами раз в пять превосходящая свинью. То был ткач — один из пауков, которые своей паутиной, толщиной с канат, латали прорехи в замке. Они не требовали вознаграждения за работу. Ткачи инстинктивно стремились превратить любой объект в кокон, в этом заключался смысл их жизни. Стража копьями отгоняла их от окон и дверей, но позволяла заделывать дыры в стенах и крыше. В последние месяцы этих дыр стало так много, что ткачей не хватало на то, чтобы ремонтировать их…

Фрейлина ударилась виском о пол, но не умерла. Она почувствовала, как когти ткача вспороли ей брюхо и выломали ребра изнутри. Девушка погибла от невыносимой боли, не успев даже ойкнуть.

— Он ее… он ее жрет! — сплюнул от омерзения стражник, прикрывающий отступление королевской свиты в подвал. — Гляди, сколько кровищи…

— С каких пор ткачи стали хищниками? — второй охранник сжал в правой руке меч, а в левой алебарду. Нетопырь уселся на гребне его шлема и угрожающе скалился. — Они ж мирно мусор с кухни поедали…

— Теперь мусором для них станем мы, — первый стражник мотнул головой, делая знак второму. Оба спустились по лестнице в подземный коридор и навалились плечами на огромный камень. Тот проехал по вырезанным в плитах колеям и заблокировал проход из коронационного зала в подвал. Стражники убедились, что камень крепко стоит на своем месте, и припустили вслед за остальными. Те успели уйти далеко вперед. Колесики сервировочного столика подпрыгивали на неровностях пола.

Коротконогий шут едва нагнал длинного лорда. Дернул за полу плаща и пробормотал:

— У нас вроде еще второй принц есть…

— И?

Принц Норди был еще младенцем в пеленках. Его мать скончалась от родильной горячки. Воспитывала мальчика Полторы Кормилицы — сиамские близнецы, у которых на двоих было две ноги, две головы и четыре руки.

— Может, попробуем с ним? Вдруг силы магии хватит на самую крошечную ручонку, раз уж не хватило на большую?

Миракулус нагнулся и на ходу влепил шуту затрещину. Тот покатился кубарем по полу, оглушительно звеня бубенцами.

— Еще раз заикнешься о таком, башку оторву!

Ткач так сочно и смачно хлюпал внутренностями фрейлины в коронационном зале, что его сородичи тоже попрыгали вниз в поисках лакомств. Они перевернули трон в розысках новой для себя пищи, облизали и обнюхали стены — и, не найдя ничего теплокровного, принялись грызть ковры.

Под воздействием энтропии та терраса, на которой всего полчаса назад стоял гроб с телом короля Магнуса, обвалилась в Бездну. Луна аж пукнула от удовольствия. Это вам не крестьянские халупы рушить или кикимор в курятник засылать, чтоб птицам шеи посворачивали!

— Его Высочество выживет? — как только процессия добралась до самых потаенных покоев замка, Миракулус приподнял лекаря за шкирку на такую высоту, чтоб их глаза оказались на одном уровне. — Если нет, то ты у меня трижды…

— Я жив, — прохрипел со столика Рони. — И я, черт возьми, теперь Величество!