Волчонок

Пролог.

- «Бежать. Бежать как можно дальше и спрятаться так, чтобы не нашли».

В голове крутилась одна-единственная мысль и я… бежал. Продирался через колючие кусты, падал, вставал, брёл через болото, переплыл небольшую речку. Из последних сил поднимался и снова бежал. На боль в исцарапанных руках и ногах уже не обращал внимание. Колени и локти были сбиты. Одно радовало – знал, что на мне всё заживало очень быстро. Пара дней - и даже следов не останется. Губы вспухли – чтобы не кричать при очередном падении, я постоянно их кусал. Кровь текла уже по подбородку, по груди, но смахивал её рукой и… бежал-бежал-бежал. Только, когда почувствовал, что сил больше не осталось, не могу сделать даже шаг, забрался поглубже в заросли кустов и свернулся клубком, горько заплакав от несправедливости жизни. Думал, немного посплю и потом уйду ещё дальше. Туда, где меня никто не найдёт, но уснуть так и не удалось. Перед глазами, как только их закрыл, было лицо мамы, которая шептала – Беги, пока хватит сил. Беги, сынок… Спрячься. Мы потом тебя найдём. Обязательно найдём! Только выживи!!! А сейчас беги!

Утром мы позавтракали на даче, куда с родителями уехали поздно в пятницу. Переночевали на свежем воздухе. Там, где я всегда чувствовал свободу. Этот воздух отличался от городского. Он был густым, сочным, наполненным запахом трав и цветов. Договорились с папой, что после завтрака пойдём на рыбалку. Это у нас стало традицией. Папа… Сильный, смелый. Бывший военный, который однажды пришёл домой и тяжело опустился на стул. Сказал маме, что службу больше не вернётся. И в тот день я впервые увидел, как папа напился. Поставил перед собой фотографию деда и… Его не хотели отпускать. Сначала просили, потом требовали, позже стали угрожать. Папа на всё просьбы и уговоры отвечал отказом.

В то утро к нам приехали бандиты. В масках, чёрных комбинезонах с какими-то жёлтыми буквами на спине. Хотели папу арестовать и увезти, но не получилось. У отца был наградной пистолет, и он пригрозил, что откроет ответный огонь. Началась стрельбы. Мама хотела меня спрятать в подвале, но услышала, как за домом кто-то крикнул, что «щенок» - первоочередная цель и его надо взять живым. Это потом сообразил, что щенком назвали меня. Мама меня вывела через запасной выход и показала на дырку в заборе, через которую я иногда пролезал к соседям и ел у них малину (у нас она тоже росла, но там всегда была вкуснее). Шепнула мне несколько слов и чуть ли не силой толкнула к той дыре. Сначала я перебрался к соседям и замер. Думал, что спрятался и меня не найдут, но в нашем доме раздался крик мамы. Жуткий крик, который превратился в звериный вой, в котором не было ничего человеческого. – БЕГИ!!! И я побежал…

За спиной уже давно стихла стрельба, но через время послышался лай собак. Не такой, когда псы идут по следу. Псы боялись. Боялись меня. Маленького человека, которому всего месяц назад исполнилось шесть лет. Да, родители говорили, что я развит не по годам и выгляжу старше, мол, кровь даёт о себе знать. Папа при этом гордо улыбался, а мама тискала, прижимая меня к себе…

...Я всё же уснул, и этой стало моей ошибкой. ОНИ меня нашли. С помощью собак, которых двое рослых мужчин с трудом удерживали за ошейники. Собаки скулили, рвались из рук, стараясь убежать, но силы были неравны.

Меня схватили за руку, вытащили из кустов и вздёрнули вверх как куклу. Я видел, что было в глазах людей, что стояли вокруг нас. Видел их лица. Смотрели на меня с презрением, потому что видели перед собой не ребёнка, а что-то неприятное, отвратительное. Я дёргался, вырывался из рук. Колотил того, кто меня держал на весу, но рослый мужчина лишь отодвинул меня подальше, вытянув руку. Это было его ошибкой. Я изловчился, схватив его руку свободной рукой, оплёл её ногами и вцепился зубами в запястье. Мама с рождения мне запрещала кусаться. Даже в играх. Грозила серьёзно наказать, но сейчас её не было рядом и я понимал, что меня не отпустят, но навредить, отомстить смогу. Не только за себя, но и за папу и маму. Хоть немного. Насколько было сил.

Последнее, что помнил, это обезумевшие глаза того, кто меня держал. Взрослый мужчина не кричал, выл от боли, чем доставлял мне наслаждение. Потом удар по голове и всё померкло…

Глава 1.

Двенадцать лет спустя.

- Малыш. Не стоит этого делать. Ты прожил совсем мало. Неужели смирился, сдался, что выбрал настолько бесславный конец? Это будет глупым поступком, не находишь? Броситься вниз, пролететь считанные секунды, чтобы испытать чувство свободы? Так он будет последним, этот прыжок. Потом не сможешь проанализировать движения своего тела, разобрать ошибки, чтобы в следующий раз их избежать. Что ты видел в своей жизни? Чего добился? Всё, что тебя окружало с самого рождения – это никогда не прекращающаяся борьба. Сначала за выживание. Ты каждый день боролся с самим собой, чтобы утром увидеть свет после тьмы. Позже в тебе появились гордость и сила духа. Да-да. В маленьком теле появилось то, что придавало сил становиться лучше, сильнее, умнее. Ты повзрослел раньше своих сверстников. Наставники специально тебя ставили в пример остальным, зная, что выскочек никто не любит, что потом, когда рядом не будет взрослых, тебя будут бить и унижать твои же одноклассники. Все по-разному, но стремились к одному – сломать тебя, сделать бездушную куклу, которая будет послушно исполнять приказы. Но ты не сдался. Ты стал тем, кем и хотел – первым. Потому что всегда знал – ты отличаешься от остальных. В тебе есть то, чего нет в других людях – превосходство по праву рождения. Ты уникален, малыш…

- Малыш…

Голос, который иногда разговаривал со мной в собственной голове. Голос неведомого старика, кто помогал в трудные минуты жизни. Давал подсказки, разъяснял непонятные моменты. Правда, иногда подобное выходило боком. Как в тот раз, когда курсантов специнтерната вывезли в учебный лагерь на полевые занятия. Подвели к столам, где лежали автоматы. Инструктор, плютоньер-мажор, (прапорщик в молдавской армии – прим авт.) от которого разило перегаром, показал неполную разборку и ради смеха предложил повторить. Я и вызвался, потому что этот алкаш смотрел на нас как на дерьмо. В принципе, отчасти он был прав – два десятка задохликов в возрасте двенадцати лет в чистой, но потрепанной одежде выглядели совсем уж затрапезно. Больше задело, что два наших инструктора-воспитателя посмеялись вместе с алкашом, хотя они как никто другой знали, что любой из этих «доходяг» один на один уложит здоровенного мужика за пару секунд.

Я, помню, тогда уложился в установленное время, даже особенно и не старался. Инструктор «завис», потребовав повторить. Ну что, спорить с ним? Повторил. На этот раз, сделав быстрее. Только потом пришло осознание, что вечером вместо ужина снова придётся посетить «мозгокрута», который в очередной раз будет выворачивать мою голову наизнанку, пытаясь узнать, где я так лихо научился обращаться с оружием… Потом были стрельбы. Пять патронов. Два пристрелочных и три в зачёт. Мне же, после выпендрёжа, дали только три. Старший воспитатель шепнул – если в мишени окажется меньше трёх дырок, ближайшую ночь придётся провести в спортзале.

- Спарринг с инструкторами, – шепнул Георгий Оттович. – Будем из тебя, Волчонок, делать бойца, попутно выбивая гонор и дерьмо. Предупреждаю - если опять кого-нибудь укусишь, я сам, лично, выбью тебе все зубы. Понял?

Боялся, потому что знал, что после моего укуса любой человек надолго попадал в больницу с тяжёлым иммунным отравлением. Малейшая простуда в такое время гарантировала смертельный исход. Меня, после первого случая даже в больнице продержали месяц – исследовали тело, но врачи так ничего и не нашли. Тем не менее, после мучительной смерти одного из одноклассников, когда укусил его за пальцы, которыми тот пытался выдавить мне глаза, инструктора в спаррингах близко меня не подпускали, держали на расстоянии.

Назло всем отстрелял на двадцать восемь. Как позже выяснилось, наш старший забил пари с прапором, что я ни разу не промажу. Выиграл, поэтому ближайшую ночь спал как все в комнате, зато на следующую ночь на мне отыгрались сполна. Потом неделю лежал в больничном крыле… Не один я. Видимо не смогли удержать, когда я впал в неистовство – двое взрослых, как мне шепнула Ната, медсестра, одна из немногих, кто к нам относился по-человечески, лежали в соседней палате и их самочувствие вызывало опасение. У одного была разорвана в клочья лодыжка, у другого запястье. Когда остался один, помню, положив на голову подушку, расхохотался в голос – меня били трое взрослых, а когда Георгий Оттович понял, что я нахожусь на пределе, откровенно сбежал из спортзала. Потом, правда, вернулся, но уже с шокером. Только им и смог меня успокоить…

С языками получилось похоже. С первого класса с нами занимались преподаватели – носители языка. Кроме базового английского, второй язык выбирал сам ученик. Я без раздумий выбрал итальянский. Наверное, нравилась мелодика языка. Когда уже учился в седьмом классе, преподаватель итальянского заболел. Всего на неделю, но, чтобы ученики не расслаблялись, лично со мной занимался самый настоящий испанец, сеньор Хосе. Пожилой человек с лицом, на котором никогда не отображались эмоции. Вечная сигара в углу рта, правда, незажженная. Его задача была проста – дать основы языка, чтобы в трудной ситуации не растерялся и мог как спросить, так и понять ответ. Вопросы элементарные. Как пройти туда-то? Где находится то-то. Сколько стоит? Как проехать в аэропорт? Где ближайшая гостиница? Эти и другие вопросы, чтобы иметь возможность объясниться с местным жителем. Вот тогда-то, кажется, на втором занятии, меня и переклинило. Хосе, отвернувшись к окну, разглядывал унылый внутренний дворик. Наши лица ему видимо давным-давно надоели.

Поскольку в кабинете как обычно были вдвоём, старик, зная, что я ничего не пойму, пробурчал на испанском.

– Курить хочется, но здесь даже окно нельзя открыть. Придётся на этого урода тратить своё драгоценное время. Зачем ему испанский? Всё равно это одноразовый продукт. Мясо.

И я не выдержал, поскольку понял всё сказанное. Предложил свой вариант на его же родном языке.

- Сеньор. Вы можете пойти во двор и там выкурить сигару. Я подожду и никому не скажу. В обмен на любезность – расскажете о том, что вложили в смысл слова «мясо»?

Надо было видеть, что произошло дальше. Спина старика медленно выпрямилась. Как мне показалось, в ней что-то громко хрустнуло. Сигара выпала изо рта. Сеньор Хосе медленно развернулся ко мне всем телом.

- Ты… - он сделал паузу и вытянул руку, уставив на меня палец. – Не понимаю. Ещё вчера ты не мог запомнить и повторить без ошибок всего две фразы, а сегодня задал вопрос, используя слова, которые мало используются даже в разговорном языке. И это не кастильский, каталанский диалект. Волчонок. Откуда? Отвечай. Не на русском.

- Не знаю, уважаемый, – я пожал плечами, поскольку и сам не понимал, откуда в моей памяти всплыли ТАКИЕ знания. – Наверное, как говорят старики, это наследие предков. Генетическая память. Если рассуждать дальше, мои предки и моя собственная душа ранее принадлежала человеку королевства.

- Вот!!! – старик без сил опустился на стул. – Так мог сказать только носитель языка. Дьявол. Дэни, я сейчас сойду с ума, если не выкурю сигару. Я тебя замкну в классе, чтобы не зашли посторонние. Когда вернусь, мы продолжим…

...Дэни. Впервые моё имя прозвучало в стенах этой школы. Моё настоящее имя, Денис. Здесь к школьникам, которых с первого класса называли курсантами, обращались по номерам, очень редко по кличкам. Волком меня никогда не называли, только Волчонком. И тут… Видимо преподаватели имели доступ к личным делам, раз старик сходу переиначил моё имя.

Старик поднял с пола сигару и умчался как молодой, но не прошло и десяти минуту, как вернулся. Сначала отомкнул дверь снаружи, потом запер её изнутри. Сел напротив меня и уставился бесцветными глазами в моё лицо.

- Волчонок. Ты сказал о генетической памяти. Позволь спросить – а это откуда? Неужели в школе кто-то говорит на такие темы?

- Нет, сеньор. Просто я читаю не только учебники. Интересуюсь и другими темами, которые не входят в курс оучения.

- Да? – старик покачал головой и перешёл на русский. – Потрясающе. У тебя слова льются сами собой. Так, чего нельзя добиться, изучая язык даже с преподавателем высшей категории – носителем. Для этого надо родиться в королевстве и прожить там жизнь. Я тебя слушаю, а сердце радуется. Не думал, что смогу вновь услышать речь соотечественника. Не пошлый язык gamberro (хулигана – исп.), а речь un hombre educado (воспитанного человека – исп.). Так… Давай всё же русский оставим за дверью класса. Говоришь, вспомнил, что раньше было у тебя в голове? Я о таких случаях даже не слышал...

Мы проговорили весь урок. Затронули множество тем и только минут за пять до звонка, я вновь вернулся к вопросу по поводу слова «мясо». Старик сник. Вся его бравада, его энтузиазм мгновенно исчезли. Он снова превратился в учителя, одного из многих, словно сделанных под копирку, кто преподавал в школе. С минуту молчал, а потом заговорил бесцветным ничего не выражающим голосом.

- Дэни. Ты ведь неглупый человек. Наверняка давно понял, кем станешь, когда закончишь обучение. Не шпионом на службе государства, как мог подумать. Это сугубо частный пансион, прости, школа-интернат, где готовят «прокладки». Прости, это профессиональный термин. Означает, что ты ничего не будешь стоить, понимаешь? Разовая акция, после которой исчезнешь. Тебя уберут или во время акции или после неё. Уже свои. Мало кто становится штатным сотрудником, потому что никто не знает, чей приказ исполняешь. После окончания школы тебя купят. В полном смысле слова. Заплатят огромные деньги, потому что в тебя много и вложено. За некоторых учеников платят уже с первого класса. Естественно, они и попадут к тем, кто вкладывает деньги. Насколько знаю, свободных, как ты, мало. Но вы тем и ценнее, потому что кроме характеристик, «покупателям» будут предоставлены видеоматериалы «выпускных экзаменов», а те, признаюсь, успешно проходят далеко не все.

- Выпускники – шпионаж и ликвидаторы?

Старик посмотрел мне в глаза.

- В основном – да. Девушки – там особый случай. Последние два года Вы вообще не будете с ними видеться – сеньориты перейдут в другой корпус и занятия по большинству предметов для них будут проводиться отдельно. Может, и будете встречаться, но редко.

- Теперь становится понятно, почему у нас с четвертого класса медицина и химия чуть ли не основные предметы. С пятого класса – рукопашный и ножевой бой. С шестого – стрельба. Стали обучать программированию.

- Вот видишь? Я же сказал, ты неглупый парень. Советов давать не буду – это пустое. Только предупрежу – сбежать отсюда не получится. Мы находимся в месте, где до ближайшего жилья больше десяти километров. По внешнему периметру школы вооруженная охрана с собаками. Ночью усиленная. Лет восемь или девять назад двое, парень и девушка, решили сорваться накануне выпуска. Их поймали уже через несколько часов. Выстроили учеников и преподавателей школы во внутреннем дворе и на глазах у всех тех двоих замучили. До смерти. Видимо, чтобы отбить желание у других.

- Спасибо, сеньор. Последний вопрос. Если, конечно, не секрет. А где находится наша школа? Территориально?

- Не секрет. Молдавия. Недалеко граница с Румынией. Здесь все ученики русскоязычные. Поэтому Ваши покупатели из России, Украины, других республик бывшего Советского Союза. Кто будет – никто не знает. Выпускник после сдачи экзамена сразу отправляется или к заказчику, или на задание в одну из стран Европы. Паспорт у него может быть любой страны. Чаще той, куда отправляется. Легенда, всё остальное по ходу работы… Всё, Волчонок. Урок закончен. Спасибо, что благодаря тебе смог хоть ненадолго забыться. Что наш разговор должен остаться здесь, думаю, говорить не надо. Я слишком старый и готов к неизбежному. Жаль будет... если ты не попробуешь вырваться из порочного круга.

Старик меня заставил думать. Жить и постоянно думать о том, что будет через три года, когда придёт пора продемонстрировать свои знания и умения на деле, в сейчас лишь строить планы, прогнозы. Время бежит быстро, а в молодом возрасте события вообще летят перед глазами со скоростью света.

Со стариком-преподавателем виделся на занятиях ещё дважды, но сеньор Хосе больше не выходил за рамки учебной программы. Он учил, а я слушал и отвечал. Только в последнюю встречу его глаза сверкнули странным огнём. Блеснули как у молодого. Сказал, что это последний урок и его переводят в другую школу, где много испано-говорящих детей. Пожелал мне удачи в жизни и намекнул, что постарается не выпускать меня из виду и, если получится, помочь.

Простились сухо, как и полагается ученику с учителем. Тем более в каждом классе под потолком висели видеокамеры. Позже, уже перед выпуском, случайно узнал, что испанским, кроме сеньора Хосе, здесь никто не владел…

* * *

Дни, месяцы, годы… время пролетело с одной стороны быстро, а с другой, когда ты учишься круглый год без каникул, а выходной у тебя только один, да и то только вторая половина дня воскресенья, тянулось словно резиновое.

В восьмом классе стали преподавать основы религии. Приходилось заучивать молитвы на русском, латыни, арабском. Смысла в этом не видел, но у наставников были свои взгляды на учебный процесс. Исчезла и половина класса – девочек перевели в другое крыло здания. В десятом классе нам, наконец, объяснили, кем нас хотят видеть. Только всё было сказано иначе, мол, будем работать на государство. А вот какое – так и не прозвучало, да и вопроса такого никто не задал, потому что парни и девушки к своим семнадцати годам всё прекрасно поняли. Да, в десятом классе после двух лет отсутствия, девушки снова сели за парты рядом с парнями. Они заметно изменились. Стали женственными, на лицах появилась косметика. Совместно начали заниматься танцами, изучать правила этикета, поведения в обществе, за столом. Соответственно, появились новые преподаватели, только улыбки, что были во время занятий, мгновенно стирались, как только звенел звонок, означающий конец урока.

Я мысленно сравнивал преподавателей, особенно женщин, с заводными куклами. Завод на сорок пять минут и всё – кукла уставала и исчезала с глаз. Видимо шла в комнату для учителей, где её снова заводили.

Неожиданно в классе появились влюблённые пары. Ну как влюблённые? Скорее проявляющие симпатии. И активной стороной в этом были именно девушки. Меня тоже обхаживали двое. Садились рядом, проявляли знаки внимания. То прикоснётся рукой, то грудью. Недвусмысленные намёки на продолжение. У некоторых парней появилась ревность. После отбоя начались выяснения отношений. Иногда даже драки, но каждый раз на месте стычки появлялись преподаватели или сотрудники охраны, которые разгоняли дерущихся ударами резиновых палок. Били от души, не скромничали. Не только я, но и пара моих товарищей заметили странную вещь – девушек, которые и являлись провокаторами, никак не наказывали. С большим опозданием, но пришло понимание – женская половина на нас просто тренируется, оттачивая мастерство обольщения. И раз, после откровенного разговора на мужской половине, у большинства возник стойкий иммунитет – они перестали реагировать на девиц как на раздражителей. Общались как с приятелями, помогали в занятиях, если требовалось, но дальше ставили заслон. Через некоторое время убедились в своих предположениях – девиц за проваленные занятия стали жёстко наказывать. Те после спортзала приходили с синяками, которые обычно на тренажёрах и гимнастике не получить.

Весной, в конце апреля, нам сделали «подарок» – провели жеребьёвку, после которой определили пары – парень и девушка, которые до выпуска должны были находиться вместе круглые сутки. Своего рода суррогат семейной жизни. Мне откровенно повезло – парой стала Оксана. Хохлушка-хохотушка. Здоровенная девица, рядом с которой себя чувствовал в полном смысле доходягой. Меня два – это была она одна. Добавлю, за постоянными подколами с сопровождающим смехом, в этой девице скрывался откровенный садист. Я с первого класса невзлюбил эту девушку и с годами антипатия только росла. Замечал, какое она получает удовольствие, когда другому причиняла боль. Щипнула, ударила исподтишка, высмеяла, унизив – каждый раз потом сидела умиротворённая. Как самый настоящий вампир, получивший дозу. Спорить с наставниками и учителями никто, естественно, не захотел, но уже в комнате, которую нам выделили, я поставил условие – друг к другу не прикасаться и ночью под чужое одеяло не лезть. Оксана поначалу демонстративно фыркнула, мол, я ей даром не нужен, но уже вечером попыталась забраться ко мне под одеяло. Получила звонкую и болезненную оплеуху, расплакалась и демонстративно отвернулась. Всю ночь пиналась, не давала спать, ведь постель в комнате была, к сожалению, одна. Утром поставил условие – ещё одна такая же ночь и девушка будет спать на полу. Хочет? Без проблем.

Следующий вечер начался с причитаний, мол, какая она бедная-несчастная, никому не нужная. Всё ждала, когда я повернусь и стану её жалеть. Ага, уже. Конечно, трудно было справиться с собственными гормонами, особенно, когда рядом лежит обнажённая женщина, которая и ждёт только оного – выполнить данное ей задание, но понимание этого и останавливало. Считал, умножал, делил. Мысленно проходил полосу препятствий. Потом нажимал на болевые точки. Вообщем, через неделю моя соседка-«коровушка» села на кровать и заявила, что благодаря мне хоть выспалась за последние годы. Вот уж чего от неё не ожидал, так слов благодарности. В тот вечер договорились как нормальные люди, что при всех будем вести себя обычно. Не лезть с поцелуями и обжиманиями, а по ночам имнно что спать и друг к другу не приставать. Вдобавок как-то раз вечером почувствовал резкий запах, который у меня вызвал тошноту. Не сразу понял, что так пахнет кожа Оксаны. После этого мне уже не надо было заниматься самобичеванием и укрощением плоти. Понимал, что если удастся вырваться на свободу, всё у меня будет. И женщина, и интим, и семья. Только на этом этапе жизненного пути думать о подобном было непростительно глупо. Последнее время меня стали занимать совсем другие мысли – живы ли мои родители. И если да, то где они сейчас? Детские воспоминания никуда не исчезли, остались такими же яркими. Тот бег по лесу и животный страх, что меня поймают. Сильные руки папы и нежные, заботливые мамы. Запах мамы, который стал для меня эталоном, с которым не мог сравниться никакой другой. Не терял надежду, что если выживу, я их найду. Даже если их нет в живых. Приду на могилу и поклонюсь…

Два года назад.

- Сто шестой. К столу.

Не сразу понял, что меня вызывает директор школы. Сто шестой. Ну да. Десятый класс и шестой с первого класса. Личный номер. Шестёрка. Сегодня всё как в первом классе – только номер, никакой клички.

Встал, подошёл, забрал конверт и вернулся к своей парте. Остальных тоже вызывали по номерам.

Наш директор, Осип Арсеньевич, мужчина среднего роста в очках с толстыми стёклами, постучал указкой по столу, привлекая внимание. Большинство сидевших за партами непроизвольно вздрогнули, вспомнив, сколько сотен раз этой указкой получали по голове, спине, рукам.

- Каждый из выпускников получил конверт, в котором находится его задание. К завтрашнему утру обязан предоставить план действий и необходимого для этого снаряжения. Отказа ни в чём не будет, - директор захихикал. – Ну, разве что если потребуете танк или подводную лодку. Выкладки будут проверены и проанализированы независимыми инспекторами. После одобрения будут выданы временные документы и деньги на проезд до места проведения акций. Липовые документы, конечно же, но у местной полиции подозрений не вызовут, гарантирую. С момента получения документов начнётся отсчёт – на всё выделена неделя. Снаряжение на себе тащить не придётся– получите всё на месте у наших людей. Теперь коснусь другого вопроса, который для всех наставников очень важен. Мы не хотим потерять людей, в кого вложили столько средств и сил, поэтому каждому из вас под лопатку будет введена капсула. Там находится ампула с ядом и маркер, по которому сможем отслеживать местонахождение любого из выпускников. Не волнуйтесь – капсула сама по себе не разобьётся - она сработает только по радиосигналу или тогда, когда попытаетесь от неё избавиться с помощью врачей или друзей. Поясню – такое невозможно, потому что для извлечения необходима специальная аппаратура. Пока не забыл, добавлю ещё пару слов. Не советую использовать рентгеновский аппарат, чтобы разобраться, что находится у Вас в спине и как там оно устроено. Мы предусмотрели подобную ситуацию, поэтому подстраховались и на этот случай – даже слабое излучение даст команду на активизацию срабатывания капсулы. Теперь, коль вопросов нет, пройдите в кабинет, номер которого написал на конверте.

Кабинет четыре, в котором помимо меня, оказался мой одноклассник – Олег Спару. Если судить по фамилии – местный, молдаванин. Мы с ним за десять лет так и не смогли наладить контакт. Здоровались, естественно, но общались лишь по необходимости.

Кивнули друг другу, и я сел у окна, открывая конверт.

Фотография мужчины, краткая биография. Четыре листа с описание образа жизни, мест, которые этот человек часто посещает. Фотографии жилого дома, соседних строений. Огнен Драго. Создатель сети подпольных лабораторий по изъятию донорских органов, а по факту – не щадящая трансплантация в условиях стационара, а изуверское потрошение живых людей. Не только сербов, но людей и других национальностей, которые с завидной регулярностью пропадали в районе подконтрольном Драго. Чьи-то останки потом находили, но в большинстве люди исчезали навсегда.

Маршруты следования «бизнесмена»не отличались разнообразием – дом–офис – кафе, где тот с друзьями мог просидеть несколько часов. Посещение пары офисных учреждений на окраине посёлка и снова дом. Охрана внушительная – почти десять человек на трёх машинах. Личный джип бронирован. На одной из фотографий видна толстая задняя дверь машины. Женат, но есть любовница, к которой ездит по расписанию – два раза в неделю. В тот дом сначала заходят охранники и всё проверяют. Только потом появляется хорват. Два часа и едет домой.

Осмотрев на фотографиях все дома в округе, понял, что использовать снайперскую винтовку бесполезно – вокруг нет ни одного высокого строения. К тому же люди в небольших поселениях друг дуга знают. Анклав, что сказать. Мина – возможно, если заложить под крышку люка и точно знать, что машина с объектом встанет точно над ней, а двор в доме любовницы Драго большой. Кафе? Тоже отпадает. Фигурант никогда не сидит на улице – только внутри у глухой стены. Кстати, по поводу стены вариант – снаружи заросли густого кустарника и спрятать там тандемный боеприпас вполне возможно. Только возможно ли это физически? Кафе находится на главной улице посёлка, по которой постоянное движение людей и машин. Второй вариант – машина. В полусотне метров от кафе поставить маленький грузовичок, в кузове которого разместить аналог российского противотанкового управляемого комплекса «Корнет». Наводку можно осуществить дистанционно. С подобной техникой меня уже научили работать. Третий вариант, как наиболее надёжный, использование коптера. Пожалуй, эфпивишка пойдёт под номером один. Будет действовать в связке с дроном-наблюдателем – вряд ли у хорвата отработана защита от нападения с воздуха. В своём анклаве он царь и бог. Ничего не боится, а для него самого война давно закончилась.

Посидел немного, рисуя схемы работы оператора и его действий. Накидал план действий и перечень необходимого снаряжения для каждого из трёх вариантов. Вложил всё в конверт и отнёс директору, который, увидев меня в дверях, был крайне удивлён.

Положил конверт на директорский стол.

- Работа несложная. По большому счёту с таким может справиться менее подготовленный человек. Предоставленные материалы, как и мой план вместе с выводами, внутри конверта. Могу идти?

- Какой ты быстрый… - директор, словно не веря, заглянул в конверт. – Ладно, посмотрим, что ты придумал. Свободен. Только, Волчонок, - неприятный трескучий голос директора догнал меня у двери. – Мы не играем в компьютерные игры, где можно воскреснуть через минуту или восполнить здоровье, выпив таблетку. Цена ошибки – смерть. Скажу честно – мне совсем не хочется тебя потерять на первом же задании. Ты перспективная личность, и у нас на твой счёт большие планы.

- У меня ни одного счёта нет, поэтому Ваши планы на них бесперспективны.

Директор от удивления и моей наглости резко захлопнул рот, а я не стал дожидаться продолжения – закрыл дверь кабинета и отправился во двор. Сейчас там тепло, можно даже раздеться до пояса и позагорать…

Уже во дворе вспомнил, что было сказано по поводу рентгеновских лучей. Как там? Даже слабое излучение даст команду на срабатывание капсулы? А излучение при прохождении досмотра в аэропортах? Там вроде тоже рентген. Слабое излучение, но оно есть. Как вывод – или мы будем путешествовать исключительно по земле или же, что скорее, директор соврал…

- - -

Через пару дней однокашники стали исчезать, отправляясь на задания, а обо мне словно забыли. Образно сказано. Конечно же, не забыли - загрузили учёбой по самую макушку. Программирование, конструирование и модернизация беспилотников, работа в системе подземных коммуникаций. Для последнего, оказывается, была выстроена целая система в отдельно стоящем здании. Персонально для меня начался курс подводно-диверсионной работы. По нескольку часов находился под водой без возможности всплытия на поверхность бассейна. Менял под водой баллоны и одно за другим выполнял задания. Минирование, разминирование. Стрельба из подводных пистолетов, пневматического оружия. Вообщем, до комнаты еле доползал, падал и отрубался, и следующий день, хорошо, если не поднимали ночью, проходил так же. Во всём этом была и отдушина – вождение легковых машин и другой техники – грузовой и гусеничной. Как ни странно, эту дисциплину ранее не преподавали, хотя технические знания по правила дорожного движения сдали аж в шестом классе. Меня, в сопровождении двух охранников иинструктора, возили на полигон, где учили-учили-учили…

Не через неделю, как было сказано, а гораздо позже в школу стали возвращаться выпускники. Каждого сутки держали в изоляции и только потом выпускали. Разговаривать о проделанной работе было строго запрещено. Задав вопрос, можно было попасть на пару дней в карцер – бетонную коробку метр на два с полным отсутствием какой-либо мебели, даже железной койки, прикрученной к стене.

Как выяснилось, из двадцати человек на дипломное задание не поехал только я один, а назад вернулось одиннадцать человек. Восемь или погибли, или… Задать подобный вопрос руководству означало навлечь на себя неприятности. Моя соседка, Оксана, была в числе последних. То, что она не вернётся, я понял к концу первой недели, когда вечером вернулся в комнату и не увидел во второй тумбочке ничего, что оставила девушка. У нас и личных-то вещей никаких не имелось, но нижнее бельё, косметика, зубная щётка… всё это забрали.

В конце мая меня вызвали к директору. На удивление, прямо во время занятий по диверсионной тактике. Преподаватель, мужчина южных кровей, к которому обращались исключительно как к господину Хану, взорвался от злости на охранника, но тот шепнул пару слов и наставник словно сдулся – кивнул головой, разрешая мне покинуть классную комнату.

В директорском кабинете, когда зашёл, меня ожидали хозяин и ещё один мужчина – лет шестидесяти, с гладко выбритой головой, но в безупречном костюме-тройке. Белоснежная рубашка, строгий галстук, явно дорогая обувь…

- Садись, выпускник, - директор вяло махнул рукой, показывая на стул перед столом. – Если честно, меня удивило, что так и не увидел тебя в этом кабинете с вопросом, почему о тебе забыли.

Я молчал. За десять лет выучил, что скажи без разрешения хоть одно слово, начнётся истошный ор. Осип Арсеньевич, выждав минуту, ухмыльнулся и продолжил. – С другой стороны был уверен, что ты не идиот. Понял, что подобную работу могут выполнить необученные люди. Помнится, ты так и написал в рекомендации. Но, к сожалению или к радости, тот человек, которого отправился вместо тебя, допустил несколько грубейших ошибок, которые стоили ему жизни. Да, задание он выполнил, но решил уйти не тем маршрутом, что ты определил, а альтернативным. Запасным, который ты определил как наиболее простой, но и наиболее опасный. Посему вопрос. Что тебе самому не понравилось во втором варианте? Можешь отвечать.

Я смотрел на директора, но в его водянистых глазах не было никакой эмоции, да и реакцию второго человека, который, раз на меня взглянув, отвернулся к окну и так и продолжал стоять, понять было нельзя. Память у меня прекрасная, поэтому просить предоставить бумаги, что писал, означало нарваться на грубость и дальнейшие неприятности.

- В той местности любой посторонний человек вызывает подозрение. Не в одном отдельно взятом посёлке, а и в соседних. В общинах все, так или иначе, знают друг друга. Не то, что кто к кому приехал, а даже кто приедет в ближайшем будущем. Там сильно развиты родственные связи, порой знают кто кому в шестом, а то и седьмом колене. Пятиюродные тётки или четвероюродные кузены. Человек знает, к примеру, что там-то и там-то живёт троюродный брат тётки его жены и если у него в доме внезапно появился чужой человек, о котором никто никогда не слышал, то так долго продолжаться не может – сразу выясняют кто это такой, и почему о нём не сообщили другой родне.

- Смысл в таком? – внезапно раздался голос незнакомца. Тот так и не повернулся. – Безопасность?

- Смысл лежит в иной плоскости. Кроме тщательно лелеемой связи между родственниками, есть такое понятие как «халява». Слышали подобный термин? Любой, кто приезжает, или к кому приезжают, обязан пригласить родню. Накормить и напоить. И никого не волнует, что этот человек видит своих так называемых родственников в первый и, скорее всего, последний раз в жизни. Задарма поесть, выпить, - это и у сербов и у хорватов в крови. Особенно в сельской местности. Поэтому я особо отметил, что переодеваться в местную одежду и «косить» под своего – глупая затея. Тем более действовать не вопреки логике, а как в шпионских боевиках – уходить после акции не в сторону границы, а продолжать движение вперёд. Подобную литературу читают не только любители, а и другие люди. Соответственно, умный человек сможет спрогнозировать вероятный маршрут террориста.

- Вполне убедительно, - незнакомец наконец «отлип» от окна. Достал из кармана конверт и, не сходя с места, кинул его на директорский стол. – Откройте, прочтите и сделайте краткое заключение. Не стоит вдаваться в детали. Общая оценка.

Я посмотрел на директора и тот, перехватив мой взгляд, кивнул.

Открыл конверт. Пара листов бумаги. Фотография сбоку отдельно стоящего здания. Второй снимок явно скрин с гугл-карт – местность вокруг указанного здания. Все надписи на карте тщательно заштрихованы, чтобы не было привязки к определённой стране. Однако при должной внимательности и эрудиции можно было определить не только страну, но и город, что я и сделал, хотя вслух ничего не сказал. Техническое задание простое – врезаться в подземные коммуникации и получить доступ к секретной информации.

Текстовые комментарии были предназначены скорее сбить с толка, чем помочь. Даже на одной странице нашёл нестыковки с полностью противоположными выводами. Сложил листы и убрал в конверт. С минуту ещё раз внимательно смотрел на скрин с карты. Убрал в конверт и положил директору на стол.

- Слушаю, - мужчина покрутил головой, разминая шею. Ожидаемо раздалось пара щелчков.

- Липа.

- Поясните.

Этот человек на удивление со мной говорил на Вы. И это не было искусственно – тот, видимо, с незнакомыми людьми уже привык так общаться. Голос холодный, лишён каких-либо эмоций.

- В тексте несколько явных противоречий. В начале текста есть упоминание, что подземные коммуникации перекладывались около пяти лет назад. Вскрывался асфальт, менялись не только трубы, но и кабели, поэтому ремонт затянулся на две недели. В конце страницы дана другая информация – что за последние десять лет коммуникации не вскрывались, а необходимые профилактические работы велись через кабель-каналы специальной службой. Это первое. Второе. Судя по снимку, вокруг интересующего Вас здания находятся не частные дома, а учреждения и магазины. Есть даже спортивно-тренажёрный зал. В тексте рекомендовано использовать частные владения, только где они? Я таких рядом с нужным домом не увидел. С другой стороны, используя одежду, технику и оборудование соответствующих городских коммунальных служб, в подвалы намного проще попасть именно через казённые учреждения. Я даже не говорю о пиццерии и спортзале. Тем покажи бумажку со множеством печатей, напусти тумана, что идёт утечка газа из труб, и никто не станет чинить препятствий. Об одном только надо побеспокоиться – чтобы в мэрии или муниципалитете того города, где будут происходить события, были в курсе, что газом действительно пахнет. Для этого необходимо закопать на газоне пару баллонов с газом. Поставить на выходе регулируемый редуктор и метров пять тонкого пластикового шланга. Люди почувствую запах. Сообщат с службу. Приедут спецы с газоанализиторами. Подтвердят утечку. Запланируют ремонт. Тут приезжает машина с ремонтниками. Показывают грозные документы и закрывают, скажем, спортзал для работы. Украсть там особо нечего, поэтому за «ремонтниками» никто особо следить не будет. Если же сунутся – пинком под зад, основываясь на безопасности каждого из людей города.

- Неплохо, - мужчина последние несколько минут уже откровенно меня рассматривал. Изучал. Запоминал в деталях. Как показалось, даже измерил и взвесил. Видимо что-то уловил в моём лице. – Есть что-то ещё добавить?

Естественно есть, что и придержал для красивого завершения этой дешевой провокации. Ничем иначе это быть и не могло. Сейчас меня тестировали на элементарную внимательность, а не на аналитические способности.

- Вы правы, есть что сказать. Пожалуй, опущу мелкие шероховатости плохо сделанной липы. Да, повторяюсь. Первое и самое важное – два снимка – отдельно стоящего дома и скрина с гугл-карт – не имеют между собой ничего общего. Это два разных здания. Даже то, что кто-то тщательно заштриховал названия магазинов на других домах, я говорю о снимке, где дом снят отдельно, у него на крыше должна быть реклама, как на спутниковом снимке. Хорошо, допустим, могли заштриховать, но тень от больших букв рекламы должна была остаться. Второй момент – на спутниковом снимке крыша по боком имеет возвышения. Типа крохотных башенок. На фронтальном снимке крыша ровная и там не увидел следов редактуры иди фотомонтажа. Ну и последнее. Пожалуй, самое забавное. Сколько этажей у дома? Шесть или восемь? Увы, на разных снимках количество разное. Вердикт – если для подготовки операции придётся довольствоваться только этими снимками и предоставленной информацией, успеха не будет. Вероятность такого равна нулю. Вот теперь я закончил.

Пока говорил, незнакомец вынул из конверта фотографии и тщательно их рассматривал, сообразуясь с моими замечаниями. Оставил мои последние слова без комментариев. Убрал фотографии в конверт, а тот себе в карман.

- У меня вопросов больше нет, – эти слова были адресованы директору и тот, подняв на меня взор, головой указал на дверь, продублировав голосом. – Свободен.

Вот так я, можно сказать, и познакомился со своим будущим нанимателем, если не сказать «хозяином», руководителем службы безопасности известного российского холдинга, генерал-майором в отставке Ждановым Константином Ивановичем. По другую сторону закона его хорошо знали по кличке «Паук»…